Приключения левой идеи в мире капитала

Сила левых в ХХ веке определялась наличием такого мощного противовеса свободному капитализму, как Советский Союз. С распадом СССР левые движения самого разного толка оказались дезориентированы и деморализованы и до сих пор не могут прийти в себя, занимаясь жалобами и критикой, а не реальной борьбой за власть
Приключения левой идеи в мире капитала

Трудно представить себе большую «перемену судьбы», чем та, что постигла левое движение за сто лет. Интернационал, который был восходящей политической силой в начале ХХ века, потерпел крах вместе с началом Первой мировой войны, а единый и мощный фронт европейского рабочего движения раскололся на социал-демократов и коммунистов. И те и другие имели свои моменты славы, даже разоблачение преступлений, совершенных во имя социализма в сталинском Советском Союзе, не привело к упадку левых идей. Напротив, в мире поднимались новые волны социальных реформ и революций. Перелом наступил в последние три десятилетия.

Еще в начале 1990-х левые партии и движения были значимым фактором политической жизни в подавляющем большинстве демократических государств, вели подпольную борьбу с авторитарными капиталистическими режимами, а в странах, именовавшихся коммунистическими или социалистическими, числились у власти. Насколько подобные страны отвечали своему названию — вопрос отдельный. Так или иначе, их претензии на то, чтобы воплощать в жизнь принципы социалистического порядка, признавались большей частью мировых элит, да и основной массой собственных граждан. Единственные, кто высказывал по этому поводу сомнения, были как раз активисты левых организаций, марксистские идеологи и мыслители, включая значительную часть диссидентствующей интеллигенции в странах Восточного блока. Но кто их слушал?

С распадом Советского Союза все изменилось буквально в одночасье. Коммунистические партии раньше могли критиковать политику Москвы, осуждать ее антидемократическую практику и обещать иной путь к социализму для развитых обществ Запада, но все равно они опирались на мощную историческую и политическую традицию, на опыт русской революции и результаты «строительства социализма в СССР», сколь бы критически они их ни оценивали. После переворотов 1989 года мировое коммунистическое движение идеологически как бы повисло в воздухе. Партии начали менять программы и названия, искать новых партнеров, беспомощно оправдываться перед избирателями. Социал-демократы и левые радикалы на первых порах надеялись, что их это не коснется и теперь они смогут, избавившись от конкуренции коммунистов, укрепить свои позиции. Интеллектуалы-троцкисты и функционеры реформистских партий напоминали всем, что история подтвердила правоту их оценок советского опыта (правда, оценки были, несмотря на общую критическую установку, разные), ожидая признания своих заслуг. Случилось, однако, иное. Волна катастрофы накрыла всех. Даже те левые течения, что гордились своей критикой сталинизма и героическим участием в борьбе за демократию, стали жертвами глобальной смены настроений. Но только ли в настроениях дело?

Освобожденный капитал

Разрушение советского блока означало не только смену геополитических раскладов и превращение Америки, пусть и на время, в единственного гегемона мировой системы. Новая ситуация объективно снимала с капитала ряд внешних ограничений, с которыми он вынужден был считаться на протяжении ХХ столетия.