Отношения без любви, но с продолжением

Спецвыпуск
Москва, 18.06.2007
«Эксперт Сибирь» №23 (165)
Для активизации экономического развития граничащего с Китаем Забайкалья необходимы радикальные действия федеральных и региональных властей

В 2006 году внешнеторговый оборот Читинской области, структуру которого на 95% составляет торговля с Китаем, вырос до очередного исторического максимума — почти до 492 млн долларов. Однако есть несколько «но». Во-первых, темпы прироста по сравнению с предыдущими годами сильно замедлились, во-вторых, в прошлом году рост достигнут только за счет все увеличивающегося импорта, то есть ввоза китайских товаров и, в-третьих, показатели экспорта практически не выросли. Положительное сальдо баланса впервые достигло значения, близкого к нулю. Стало быть, всю выручку сразу и проели.

Игра на опережение

Тревогу забили местные чиновники — торговля идет неравноправно, вывозим сырье по бросовым ценам, покупаем у китайцев готовые потребительские товары и продовольствие, а доля инвестиционных товаров в структуре импорта мизерная. В этих возражениях слышны явные упреки в адрес Китая — что не хочет он вкалывать за гроши, покупает не то, да и продает не так. В общем, пеняют на статистическое зеркало, что структура крива.

Насчет неравноправия не поспоришь. Потому что для равноправного партнерства нужны сопоставимые в плане социально-экономического развития субъекты сотрудничества. Как говорят китайцы, лучше быть головой петуха, чем хвостом коровы. Но история определила российскому Забайкалью партнера явно «не по росту». Хотя еще полтора десятка лет назад Читинская область и превосходила сопредельную китайскую провинцию Внутренняя Монголия по производству основных видов продукции и объему внешней торговли на душу населения.

Планы Китая представляют собой явный, хотя пока и не вполне осознанный, вызов российской элите

Должен признаться, что и мы до начала 1990-х годов — когда случилось то, что случилось — только на словах и признавали равноправный характер взаимодействия. А на деле всегда и искренне видели себя как старшего и более сильного в экономическом и военно-политическом отношении партнера.

Лет десять после окончания института я жил в этой уверенности в сопредельном с Маньчжурией поселке Забайкальск. При всех своих не самых, мягко выражаясь, сильных сторонах Забайкальск по тем временам был настоящим городом: мы жили тесно, но сыто и в благоустроенных квартирах, бесплатно пользовались медицинскими услугами, дети получали полноценное образование. В клубе крутили свежие фильмы, и мы ежегодно ездили отдыхать в дальние края и даже за границу (не в Китай).

Мой китайский товарищ, который теперь большая и богатая «шишка» в строительном бизнесе Маньчжурии, рассказывал, как в отрочестве он в сумерках иногда выбирался из тускло освещенной керосинками нищей Маньчжурии на приграничный бугорок поглазеть на яркие электрические огни Забайкальска. А в 1979-м после мобилизации в Забайкалье в ответ на китайский поход на Вьетнам, маньчжурцы в ужасе толпами бежали в пригородные сопки в полной уверенности, что вот-вот прилетят советские боевые самолеты и разнесут все в клочья.

Мы были — сейчас смешно сказать — предметом искреннего восхищения и страха и знали об этом. Еще в 1984-м я — сотрудник советской экспедиторской фирмы — и мой школьный товарищ, возивший, как все думали, международную почту, были единственными русскими в сонной, застроенной кривыми и грязными переулками-хутунами Маньчжурии. Опустошив немногочисленные, без того небогатые и провонявшие нафталином местные магазины, мы употребляли в самом первом кооперативном ресторанчике дядюшки Лу тазик восхитительных пельменей, поглядывая, как за соседним пустым столиком захлебываются слюной агенты китайской службы наружного наблюдения.

Прошло немного времени, и все круто изменилось. После перестройки чиновники из новой страны стали ездить к китайцам, как в прежний обком, челом бить, чтобы пособили деньгами. Хотя в Москве многие еще считали, что Китай — это отсталая сельскохозяйственная страна. Один из них — тогдашний вице-премьер Олег Давыдов, приезжавший в Забайкальск, после длительных уговоров давший указание на принятие Федеральной целевой программы развития пограничного поселка Забайкальск, который должен был экономически развиться непомерно, потянув, как локомотив, остальное Забайкалье. Сколько времени и вице-премьеров с тех пор утекло, а в Забайкальске по-прежнему нет никакого локомотива экономики.

Уже к 2000 году сопредельный китайский регион обогнал Забайкалье по показателю на душу населения в части производства зерна и стали, поголовью скота и объему внешней торговли. В 2005 году, например, внешний оборот Забайкалья составил 407 млн долларов. В то время как Внутренняя Монголия — одна из самых захудалых китайских провинций — наторговала на пять с лишним миллиардов долларов.

По всем статьям Забайкалье превратилось в карлика по сравнению с соседним Китаем. Асимметричный характер хозяйственного развития приграничных областей России и Китая вызвал необратимое и фундаментальное изменение регионального стратегического баланса. И мы ведем обычную колониальную торговлю, обменивая бревна на пищу.

Разрушение советского индустриального комплекса привело к тому, что выжившие читинские предприятия замкнулись на другой комплекс, ядро которого находится на том берегу пограничной реки Аргунь. Отрезанная от России экономика Забайкалья была поставлена перед выбором: стать еще более слабой или попробовать найти новый вектор развития. Если перенести образы приводившейся выше китайской поговорки на соотношение «весовых категорий» приграничных территорий России и Китая, можно сказать, что город Маньчжурия стал головой читинского петуха, а российское Забайкалье — в целом хвостом китайской коровы.

Преследование с одышкой

Слабость народного хозяйства Забайкалья, узость экспортной базы Читинской области и обусловливают нерациональную сырьевую структуру нашего экспорта. Нам практически нечего предложить китайскому партнеру, за исключением сырья с низкой степенью переработки в виде леса, металла и нефтепродуктов. Китайский спрос на наше сырье оказался никудышным двигателем местного производства, но ведь другого-то нет: прирост валового внутреннего продукта за 2004–2006 годы оказался чуть больше 3% в год. Вывод — инерционное развитие и сохранение тенденций, сложившихся в 1990-е годы, когда экономика по-прежнему опирается на слабые внутрирегиональные ресурсы. Что, по-видимому, приведет к необратимой деградации экономики региона, практически полной ее модификации в узкий сегмент экспортного рынка сырья.

Между тем в Забайкалье поездки в Маньчжурию стали просто элементом образа жизни. Если раньше в этот город-магазин ездили только за покупками, то сейчас там отдыхают, развлекаются, учатся, лечатся, отмечают дни рождения. Маньчжурцы широко распахнули для молодых, талантливых и образованных свои двери, разрешив покупать жилье и либерализовав оформление вида на жительство.

На сервере Комитета по развитию и реформе автономного района Внутренняя Монголия содержатся сведения о планах китайских властей по поддержанию чрезвычайно высоких темпов социально-экономического развития города Маньчжурия на одиннадцатую пятилетку — до 2010 года. Что, надо полагать, позволит китайцам закрепить периферийное положение российского приграничья по отношению к собственному народнохозяйственному комплексу.

Моя попытка сопоставить прогнозные показатели Забайкалья по данным комитета экономики Читинской области и Маньчжурии дала следующие любопытные результаты. Все относительные показатели у нас совпадают: 20-процентный ежегодный прирост валового регионального продукта в текущих ценах, 15-процентный ежегодный прирост среднедушевых денежных доходов. Кроме трех пунктов. Вот они: в Маньчжурии население будет расти, а в Читинской области сократится еще на 20 тысяч человек. В Маньчжурии средняя продолжительность жизни достигнет 73 лет, а в Читинской области составит всего 60 лет. Средняя обеспеченность жильем в Маньчжурии составит 30 квадратных метров на душу населения, тогда как обычный читинец станет до 60 лет ютиться в 20,2 квадратах. В случае если вышеперечисленные показатели в Маньчжурии будут достигнуты — а пока больших сомнений в этом нет — китайцы по соседству будут жить гораздо лучше и дольше, чем россияне, уже в 2010 году.

Китайский сосед, имея сравнительно высокие показатели экономического развития, получает и возможность определять вероятные направления внутрирегиональной интеграции. Таким образом, планы Китая представляют собой явный, хотя пока и не вполне осознанный, вызов российской элите, которая так и не смогла найти приемлемый как для номенклатурно-коммерческих групп, так и для местного населения вариант хозяйственного развития сопредельных с Китаем регионов Забайкалья.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №23 (165) 18 июня 2007
    Уголь
    Содержание:
    Реклама