Трудный русский, легкий китайский

Москва, 05.11.2007
«Эксперт Сибирь» №41 (183)
Маньчжурские китайцы, желая наладить добрососедские коммерческие отношения с русскими, оказываются более мобильной стороной и как могут осваивают русский язык, не дожидаясь, пока наши соотечественники овладеют китайским

Вконце сентября я на пару дней застрял в китайском приграничном городе Маньчжурия. В номере гостиницы на углу улиц Четвертой и Китайско-советской не было стула, а стол занят неисправным телевизором. Поэтому работал я сидя на кровати и облокотившись на подоконник. Всякий раз, поднимая глаза, сквозь падающий дождь я читал русскоязычную вывеску на заведении напротив: «Гостиница и ресторан «У бабы Жени».

Центр города, где кипит коммерческая жизнь, весь увешан подобными объявлениями — «Ресторан «Василий», «Магазин обуви «Юра», к которым многочисленные российские гости давно привыкли. Но на этот раз я на своем китайском подоконнике обнаружил памятку для русских постояльцев, документ небольшой по объему, но выразительной силы необычайной. Он-то и натолкнул меня на размышления о феномене русского языка в китайском приграничном городе.

Начинался он так: «Мы составили ряд правил для чего что сохранять город общественного порядка; погарантировать реформу расцведения и развития Внешнеторговля Надеемся что все гости обязательно серьезно соблюдают правилы о нижеследующих». Если кто-то подумал, что я вознамерился похихикать над наивными китайскими переводчиками, то смею заверить — это не так. Я хочу сказать, что, добиваясь от нас чего-то, китайцы, не дожидаясь, что мы освоим их речь, на которой общается четверть человечества, обращаются к нам на нашем родном русском: «Всё проживаемые автора заполнят бланк паспортом и действенном документом которые сохранят в администрации Когда вы уйдете выберёте».

В начале ХХ века мы, русские, пришли сюда, построив КВЖД. В 1922 году из проживавших здесь 15 948 человек наши соотечественники насчитывали 10 615 душ, и, что выглядит невероятно, только 5 333 жителя были китайцами. В конце 1920-х и начале 1930-х годов и в соседнем Трехречье сформировалось крестьянское сообщество русских, в основном забайкальских казаков, которые перебирались на правый китайский берег Аргуни от колхозного греха подальше. Маньчжурия до середины 1940-х годов имела вид русского города. В нем преобладали постройки бревенчатой кладки, особенно в тех районах, где жили преимущественно русские эмигранты — в Зареченском поселке и на северо-западе, сейчас часть этих сооружений сохраняется как туристическая достопримечательность.

  Фото: Александр Тарасов
Фото: Александр Тарасов

Тогда местные китайцы широко заимствовали в свою речь русские слова, которые изменяли звуковой состав в соответствии с китайской фонетической системой: «машина», например, звучала как «машень», а «работа» как «лабаодай». До сих пор местные вас поймут, если вы скажете «леба» (то есть «хлеб»). В районе города Маньчжурия при японцах, по данным на конец 1941 года, проживало 2 119 русских эмигрантов, а одна из улиц города называлась Пушкинской. Почти всех их китайские власти депортировали в середине 1950-х годов, а современные китайцы языком Пушкина пока пользуются так: «Надо осторожно сохранить самым вещи (дениги драгоценновые) предотвращать потерять Наша гостиница за потери не ответит».

По данным 4-й всекитайской переписи населения, на 1 июля 1990 года в городе Маньчжурия проживало 143 китайских гражданина русской национальности, но за последние 20 лет, в течение которых я регулярно посещаю Маньчжурию, никого из них встретить так и не удалось. В паре китайских кабаков русских зазывают китаянки, которые до драматического для наших эмигрантов 1954 года жили в русских селах Трехречья и еще в детстве усвоили восхитительный просторечный говор наших бабушек. Одна из них — вышеупомянутая баба Женя — прошла тернистый путь от зазывалы до содержательницы, так сказать, отеля.

В пельменной меня встретила пожилая женщина, представившаяся Евдокией. Как многие сельские жители Забайкалья она в глагольных окончаниях опускает «е»: говорит «делашь» вместо «делаешь». Не отказавшись от стаканчика и, как большинство китайцев, мгновенно покраснев от капли алкоголя, попросила называть ее Дусей и рассказала: «Челотуевские мы. Дворов было больше ста, только три наших, китайских. Ваши как уехали — собак, кошек побросали, значит. Зимой деревня пуста, они голодны выть давай. Страшно-то че! На другой год китайцы стали с юга приезжать, в их домах селица. Щас Челотуй-то Хэйшаньтоу называтся. Там это, таможня, знашь поди. Но-о, кака церква, ты че, еще када пожгли. В Драгоценке-то? Не-е, не знаю, уж не была там скока». Других таких бывших жителей русских сел хунвэйбины, когда жгли наши осиротевшие и беззащитные храмы, так напугали, что они в отличие от Дуси до сих пор шарахаются от любопытных русских. Но она из «последних могикан» — с ними навсегда уйдет отсюда чудный трехреченский говорок, уступив место новому стилю: «Сохраняйтесь чисто в номере, вовремя проживания не нарущать правилы».

Когда в 1984 году я впервые оказался на улицах Маньчжурии, на меня с возгласом «О, иностранец!» удивленно оглядывались прохожие, а о русских напоминала только пара приземистых зданий бывшего магазина купца Чурина, да и то лишь потому, что на них висела вывеска по-китайски: «Чю Линь». «Чю Линь» значит «Осенний лес» — в такую поэтическую форму могучая китайская культура трансформировала заурядную русскую фамилию. Потом была нормализация межгосударственных отношений, а в середине 1990-х российские чиновники ввели запретительные таможенные пошлины на импорт китайских штанов в Сибирь, эти штаны приветствующую.

Сибиряки ответили всенародным челночным движением, и улицы Маньчжурии расцвели неоновыми вывесками: «Снегурочка. Шубы из Гонконга». В конце 1990-х появились кэмэла (местное наречие определило именно такую форму множественного числа и ударение на последнем слоге) — российские граждане, которые за плату перевозят чужой товар, предъявляя его российской таможне как собственный. Маньчжурия стала ежегодно принимать сотни тысяч наших беспокойных соотечественников, а российский рубль стал здесь универсальным платежным средством. Вот тогда и началось: «Не допускается ложить на кровати курить. курили потом бычек кладйте в пепельницу».

Первым естественным опытом практического китайского для русских стало обращение к китайским продавщицам. В России тогда их вне зависимости от возраста называли «девушка». Русские поэтому интересовались, как по-китайски будет «девушка» — им отвечали: «гуньян». Так же, как в 1930-х китайцы русскую «работу» переиначивали в «лабаодай», в 1990-х китайская «гуньян» в русской речи превратилась в «куня». Продавщицы и горничные, которых вообще-то правильно называть «фувуюань», первое время не понимали, но русские были настойчивы, и китаянки начали откликаться. Потом китайцы и сами начали употреблять в разговоре с русскими это искаженное слово. В любой гостинице к русским водителям подойдет китаец с вопросом: «Куня надо?». На этот счет мой документик содержал такие указания: «Не допускаются найдти проститутку; посмотрить развратные диски; курить ядро и т.д.» И еще: «Не допускаються жить Мужчина с Женщиной в одном номере».

В настоящее время объем экспорта маленького приграничного города в неорганизованном канале, как его называют наши таможенники, составляет не менее миллиарда долларов в год. Хозяйственная специфика культурного ареала города Маньчжурия превратила здесь русский в язык подлинного посредника межнационального общения. Кто не хочет говорить по-русски, теряет покупателя: «Дэлуга (то есть друг, есть вариант «калифан», то есть «карифан»), чё надо? Это — надо, не надо? Надо — дешевле давай!». Слово «дэлуга» успело перекочевать и в русскую речь: сейчас русские с не всегда дружественной интонацией называют «друга» малознакомых или незнакомых китайцев. Китайские же продавцы для удобства русских клиентов стали брать себе русские псевдонимы: за исключением той же бабы Жени за всеми остальными «Василиями» и «Юрами» прячутся местные китайцы с труднопроизносимыми для русского обывателя именами.

  Фото: Александр Тарасов
Фото: Александр Тарасов

Впрочем, китайцы в последнее время не всегда бывают дружелюбными. Даже субтильная юная продавщица, убедившись, что ты у нее ничего не купишь, может начать произносить производные от известного русского слова из трех букв, которое начинается на букву «х». Безотносительно к чистым случайностям, всякий, хоть сколь-нибудь знающий нравы русского народа, понимает, что виноваты в этом не только китайцы. И поэтому обычно в таких случаях я интересуюсь, знает ли продавщица подлинное значение этой ядреной лексемы. Зачастую оказывается, что она произносит обидные, как ей кажется, для капризных покупателей слова, не будучи в курсе их истинного, первородного значения. Тогда я объясняю милой девушке смысл с применением нормативной, конечно, лексики, и невинное дитя с криками раскаяния прячет покрасневшее лицо. «Когда милиция досмотрит гости не могут отказаться».

Китайский относится к аналитической группе языков, то есть отношения между словами в предложении выражаются не формами самих слов (как через падежные окончания в русском), а порядком слов в предложении и его интонацией. Соответственно, китайцы пользуются русской лексикой согласно своей грамматике: «Я хочу тебя сюда моя дома спи» — так товарищ пригласил меня к себе переночевать.

Вообще китайцам надо отдать должное в том, что они стараются говорить по-русски и не боятся делать ошибки. И пытаются средствами имеющегося словарного запаса выражать любую мысль. Тот же приятель, отвечая на вопрос своего русского менеджера, чем занят столяр Чжан, ответил: «Чжан делает маленькая спи». Русский собеседник понял и ухом не повел. Я у него потом специально поинтересовался, что же такого делает этот Чжан — оказалось, детскую кроватку. «Не допускаются перейдти и переменять и уступить номер или место; перебрать карточку».

Переводческие перлы — это особый разговор. Когда-то на русский переводили русские, а на китайский — китайцы, что вполне естественно, но в 1960-х отношения испортились, и каждая сторона на переговорах стала сама переводить свои сентенции. Опять же с единственной целью — насолить. Но получилось как в известной русской пословице «Будет у моей тещи зять кривой»: «Дамы и господины, горячо приветствуем вас и ваш горячий привет!» Или: «Просим уважаемых начальников спустить со сцены в зал!»

В Хайларе, помнится, я познакомился с китайцем, который был членом местной ассоциации переводчиков. Перечисляя на визитной карточке свои должности и звания, он китайский смысл того, что является членом в качестве физического лица, сначала передал русским выражением «член корреспондента». И не мог некоторое время понять, почему русские мужчины, которым он дает свою красивую карточку, покатываются со смеху. Ему пояснили насчет отсутствия дефиса и милого винительного падежа, который придает его высокому общественному положению некий фаллический смысл. Тогда он подумал и поменял «член корреспондента» на «личный член».

Русские со своей стороны также приспосабливают свою речь под словарный запас китайских партнеров. Например, такой эпизод: одна наша соотечественница купила несколько синтетических елок и оставила их на хранение в магазине. Возвращается и спрашивает, где елки. Хозяин показывает на свертки в углу, а она говорит: «Ты не хулиган?». «Хулиган» в Маньчжурии — универсальное слово, обозначающее любой вид противоправных действий, в данном случае подмену ранее купленного товара менее качественным. Хозяин радостно смеется и отрицательно машет руками. К тому же этот эпитет как бы содержит в себе китайское слово «хули», то есть «лиса», — весьма малосимпатичный персонаж в традиционной китайской культуре. «Если гости и сотрудник являются делом сразу позвони “110”».

В этом смысле весьма показательно, как по-русски обозначается китаец. По-китайски это «Чжунго жэнь», дословно «Китай-человек» — в разговоре с китайским торговым людом русские называют китайцев не иначе как «Китай-человек». Русских же китайцы за глаза называют «лао маоцзы», то есть «волосатики», или, дословно, «многоволосые» — за волосяной покров на теле, в котором бьется русское сердце. В этом случае можно сказать (по-китайски, конечно): «Какой вежливый сяо маоцзы!» (то есть «маловолосый»). Действует безотказно: вокруг китайцы смеются над невежей, особенно если он лысый.

Наряду с речевыми образцами китайцы с лета улавливают и поведенческие стереотипы. Продавщица в какой-нибудь обувной лавочке обязательно пригласит знакомых русских товарок посидеть, попить чайку и заведет разговор на интернациональные женские темы: детей учить трудно, вот здесь в боку колет, все мужики — сволочи. Судя по объему экспорта, это работает. «Тайные документы ружиё боеприпасы хранит милиция».

Таким образом, здесь, в точке интенсивного межнационального общения китайцы как более мобильная сторона берут на себя труд и инициативу обращаться к русским на их родном языке, получая безусловные коммерческие преимущества. Что касается грамматических огрехов, то это дело поправимое. «Уважаемые гости. Если у вас трууные дела, то набирайте: 6234199, Если ночью незнакомые люди найдут вас, не откройте, позвоните к администрации, в этом будем решать. Благодарим за сотрудничество».

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №41 (183) 5 ноября 2007
    Малоэтажное строительство
    Содержание:
    Реклама