Вечер в русских Помпеях

Москва, 17.12.2007
«Эксперт Сибирь» №47 (189)
Архитектура русского Харбина, как никакого другого города в Китае, обладает в глазах китайцев уникальностью, исключительной привлекательностью и мощным коммерческим потенциалом

По денежной нужде на полторы недели я оказался на переводческой каторге в Харбине. И нет худа без добра — один из вечеров провел на Центральном проспекте, застроенном в прошлом веке русскими зодчими. Это — архитектурный заповедник, за нынешнюю пешеходность его еще называют харбинским Арбатом: то же потребительство дорогущих магазинов днем, а по вечерам атмосфера праздных прогулок по булыжной мостовой.

Выбор места для административного центра Китайско-Восточной железной дороги — города Харбина — был сделан в 1897 году, когда общее направление магистрали было окончательно установлено. Для него и отвели местность, расположенную между рекой Сунгари и ее притоком Ашихэ. Заселение и строительство началось в 1898 году. В традициях русской архитектурной культуры конца ХIХ – начала ХХ века возводились самые разнообразные здания: жилые дома и больницы, вокзалы и гостиницы, административные и торговые здания.

Большинство сооружений проектировалось петербургскими мастерами. Благодаря их усилиям в удивительно короткий срок был задуман, заложен и построен большой город — со своеобразным обликом, сохранивший в процессе дальнейшего развития первоначальную градостроительную структуру, и сегодня отвечающую урбанистическим требованиям.

Нагруженный сумкой с камерой и штативом, выбираюсь из махонького такси в густой жаркий воздух центра мегаполиса. И сразу попадаю в сказочные декорации — китайцы не только тщательно отреставрировали старинные русские здания, но и искусно подсветили их изящные фасады. Только в таких местах и понимаешь, что имел в виду юный Маяковский, когда бредил:

Багровый и белый отброшен и скомкан,

В зеленый бросали горстями дукаты.

А черным ладоням сбежавшихся окон

Раздали горящие желтые карты.

Улица Китайская на Пристани — нынешний Центральный проспект в районе Даоли — типичный образец коммерческого центра российского губернского города рубежа ХIХ–ХХ столетий. Мемуаристы вспоминают эту главную торговую улицу Пристани как некое подобие Кузнецкого Моста в Москве или Невского в Петербурге, только в уменьшенном, конечно, масштабе.

Красивейшие здания дальневосточного русского зарубежья были возведены с использованием элементов рококо и барокко: большое количество лепных украшений и яркие силуэты за счет объемно-пространственной композиции самих домов, которые в качестве основного выразительного элемента имеют купол, венчающий угловую часть.

Модерн этих компактных сооружений отличается простотой, ясностью и логикой композиции, энергичностью линий фасадов. В их строгих очертаниях нет вычурности, фасадничества, все согласовано с конструктивной схемой.

Архитектурная среда жизнедеятельности российской диаспоры в дальневосточном зарубежье являлась, очевидно, одним из важнейших факторов сохранения ее русских культурных традиций на чужбине. Иллюзия родного края создавалась из многих реалий быта и граней духовной жизни россиян, оказавшихся в Китае. И, несомненно, сама материально-пространственная среда играла в этом роль исключительную.

Многие из тогдашних памятников архитектуры навсегда исчезли под лавой Везувия времени и политических перемен: в годы культурной революции были снесены многие русские храмы, а впоследствии и дома, мешавшие современному городу. Оказались забытыми имена русских строителей, чьим талантом и энергией в сказочно короткие сроки был построен этот город. Но на Центральном проспекте кое-что еще осталось, и эти памятники привлекают к себе внимание многочисленных разноплеменных туристов, приезжающих сюда развлечься русской экзотикой.

Хотя совсем недавно в Китае по идеологическим соображениям русская тема вообще и тема русской архитектуры в частности не звучали. Оно и понятно: архитектура — одно из ярчайших материальных следов русской культуры. Еще в 1998 году «благодарные» харбинцы отказались отмечать столетие основания своего города. И через век России в Китае китайцы не могут простить нам четверостишия харбинца Арсения Несмелого:

Инженер. Расстегнут ворот.

Фляга. Карабин.

Здесь построим русский город,

Назовем — Харбин.

Тем не менее, в последнее время многие здания поставлены под государственную охрану как памятники архитектуры, на их фасадах появились мемориальные доски. Харбин, будучи редким многонациональным конгломератом, с позиции архитектурного многообразия предстает как, может быть, самый интересный город во всем огромном Китае. Но при всем том, и это необходимо настойчиво подчеркнуть, он не переставал быть русским городом, по крайней мере, по архитектурно-градостроительной сути своего исторического центра. В чем, собственно, ему и поныне отказывают китайские исследователи, акцентируя исключительную многонациональность Харбина и, вследствие этого, космополитизм, а не русскость его культурного пространства.

Но город, его среда — это, как известно, не механическое сложение отдельных зданий в том или ином стиле. Его определяет, в первую очередь, характер пространств, что хорошо видно на примере отреставрированного Центрального проспекта: масштабного соотношения застройки и ширины магистрали, принципа постановки здания в пространстве улицы, квартала и решения его окружения, формирования панорам, городских перспектив и силуэта улицы.

Взять хотя бы в качестве примера знакомый большинству читинцев китайский приграничный город Маньчжурия. Да, он растет размашисто, с какой-то болезненной стремительностью. Причем китайцы с упорством, достойным лучшего применения, пытаются придать ему лубочно-сувенирный «русский стиль», «под копирку» тиражируя псевдорусские достопримечательности.

В маньчжурском захолустье попытки наследования русской архитектуры выступают слепой калькой без проникновения в суть самого формообразования, без должного его переосмысления. Одной из характерных черт такого поверхностного копирования «русского стиля», обладающих, по всей видимости, непреходящей ценностью для местечковых китайских зодчих — повсеместное и неограниченное здравым смыслом применение элементов из арсенала стилевой архитектуры: куполов, главок, башенок, скульптур под классику.

При всем при этом назвать этот вычурный маньчжурский кич русским городом русский язык не повернется. А Центральный проспект в Харбине, несмотря на подчеркнутый отказ от прежней кириллицы на рекламе и вывесках, — был и остается русской улицей по своей архитектурной сути.

Вместе с тем материальную среду прошлого обитания россиян в харбинском зарубежье хочется сопоставить с образом Помпей — средоточие всего, что объединяло и способствовало сохранению национального облика, сначала было накрыто безжалостной лавой времени, а сейчас археологически извлечено, отреставрировано и преподносится заезжим в качестве памятника безвозвратного прошлого и туристических завлекалок.

Я читал как-то, что в застывшей лаве тех Помпей, которые итальянские, находят характерные пустоты, образовавшиеся на месте испепеленных человеческих тел. Когда их заполняют гипсом, получаются удивительные скульптуры, передающие даже мимику жертв извержения. Китайцы тоже по проспекту расставили скульптуры — русский художник на пленэре, Ваня-гармонист и так далее. Судя по довольно невеселой физиономии бронзового русского извозчика, харбинские зеваки не устают таскать его за не по-китайски длинный нос и грустную бороденку.

Более полувека минуло уже с тех пор, как Харбин был покинут его русскими жителями. Но материальные свидетельства того, что было сделано нашими соотечественниками на уникальном островке в русско-китайском городе, остались на этой улице современного Харбина. Как немые очевидцы прошлого на фоне современных многоэтажек еще существуют здания, построенные в первые десятилетия молодого города русскими инженерами.

Попытки запечатлеть это на камеру вызывают регулярные столпотворения, восклицания, что мой Olympus таки Made in China и тыкание пальцами в ЖК-монитор видоискателя.

В одиннадцатом часу вечера — Харбин по провинциальной привычке ложится рано — китайцы прерывают мои размышления о превратностях судьбы русских Помпей и эволюции со штативом, выключив вечернюю иллюминацию. Разноцветная сказка превращается в плоские сумерки: ночь, улица, фонарь, Харбин.

В подслеповатом переулке нахожу сонного таксиста, у отеля на счетчике — 18 юаней, а у меня только десятка, пятерка и сотня. Водитель великодушно берет 15 юаней, и я иду дальше греметь переводческими кандалами.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №47 (189) 17 декабря 2007
    Здравоохранение
    Содержание:
    Здоровье по совместительству

    Механизм разрешения кадрового кризиса в системе здравоохранения пока не найден. Между медицинскими учреждениями разных форм собственности идет открытая конкуренция за специалистов. Профессионалы постоянно перекупаются внутри единого консолидированного рынка труда

    Реклама