Деколлективизация3

• Олег Носков

Ожидаемый скачок цен на продовольственные товары, безусловно, будет сопровождаться усилением социальной активности. Набирающее силу забастовочное движение как будто подтверждает данный прогноз. Во что все это выльется, говорить пока рано. Однако рассчитывать на благополучное и мягкое разрешение кризисной ситуации не приходится. Оценивая опыт осеннего повышения цен, когда власть делала ставку на методы административного регулирования, мы не можем надеяться на более гибкий и продуманный подход к решению проблемы. Чтобы окончательно не утратить доверия граждан, российские руководители, вполне возможно, снова прибегнут к давлению на бизнес, взвалив на него всю ответственность за возникшую ситуацию. Именно такая картина наблюдалась последние месяцы во многих российских регионах. Похоже, в дальнейшем события будут развиваться по тому же сценарию. В этом случае недовольный своим положением народ с большой вероятностью займет сторону государства (как это уже было при аресте Михаила Ходорковского). Нынешние реверансы первых лиц страны в адрес среднего класса и малого бизнеса сами по себе еще ничего не гарантируют. Гораздо важнее то, как реально реализует свои полномочия российский политический класс и на какие ценности он ориентирован. Ведь только сейчас становится понятно, что похороны большевизма — лишь иллюзия «лихих девяностых».

Коммунизм с либеральным лицом

Несколько месяцев назад российскую общественность взбудоражил вопрос о голодо­море 1930-х, поставленный украинскими политиками. Несмотря на сомнительные эскапады в адрес нашей страны, данный шаг представляет собой очень важный прецедент с точки зрения выбора приоритетов социального развития. Если оставить в стороне антироссийский пафос, общественность Украины получила ясный и недвусмысленный сигнал: преступления против народа нельзя оправдывать никакой государственной целесообразностью.

Российская политическая элита продемонстрировала, что она не нацелена на принципиальный отказ от методов большевистского руководства

В отличие от украинских коллег, российские политики столь же недвусмысленно продемонстрировали обратное: народ — разменный материал в деле осуществления масштабных преобразований. Это явственно следует из официальной позиции депутатов Госдумы, увязавших коллективизацию с экономической необходимостью. Согласно их заявлению, коллективизация-де «высвободила» свободные руки для развития индустрии. Демонстрация приоритетов здесь тоже налицо. В представлении наших парламентариев право на собственность не только не является важнейшим стимулом хозяйственной деятельности, но в ряде случаев может ей препятствовать. Где-нибудь в XVIII веке такая постановка вопроса была бы еще в порядке вещей, но в наше время, в стране, провозгласившей демократические права и свободы, подобная интерпретация государственного произвола в отношении собственных граждан выглядит явным анахронизмом.

Собственническое начало в советском человеке находило различные пути для самореализации

Таким образом российская политическая элита продемонстрировала, что она не нацелена на принципиальный отказ от методов большевистского руководства. Однако нельзя сказать, что речь идет о восстановлении прежнего режима. Само слово «восстановление» совершенно не отражает реального положения вещей, поскольку никакого фактического разрыва с коммунистическим прошлым не происходило. Либеральные реформаторы выразили отказ от коммунизма на уровне морального осуждения, но не закрепили этот отказ юридически. Как мы понимаем, последнее было практически невозможно в силу того, что во главе либеральных преобразований стояли все те же выходцы из советских политических организаций — от самого Президента Российской Федерации до олигархов (в подавляющем большин­стве — бывших комсомольских активистов). Вопрос о запрете коммунистической партии и о люстрации повис в воздухе и не привел ни к каким конкретным шагам. Точно так же преступные дей­ствия советской власти получили резкую моральную оценку, но не повлекли за собой ни одного судебного процесса. Иными словами, новая власть подавила симптомы, но не ликвидировала источник болезни.

С приходом к власти Владимира Путина и усилением роли так называемых силовиков осуждения коммунизма прекратились уже и на уровне моральной риторики (теперь это называется восстановлением исторической преемственности). Затеянная не так давно реабилитация сталинского режима служит не столько целям патриотического воспитания, сколько оправданием силового давления на бизнес и прочих неконституционных способов использования властных полномочий. В этой связи критика режима со стороны либеральной оппозиции, наивно апеллирующей к «правам и свободам» 1990-х, ничего не меняет по существу. Более того, дает прямо противоположный эффект. И далеко неспроста.

Бизнес и народ: пункты солидарности

К глубокому сожалению, именно либеральная оппозиция, совершенно непопулярная в народе, стала олицетворять правый вектор российской политики. В итоге интересы малого и среднего бизнеса привычно представляют люди, почти не имеющие никакого авторитета в обществе. Стоит ли удивляться, что большая часть недовольных граждан, ассоциируя российский бизнес с сомнительными в их глазах личностями, проникается доверием к левой идеологии? Именно на этой левой волне наши граждане начинают поддерживать репрессивные действия властей в отношении предпринимателей, совершенно игнорируя либеральные заклинания о нарушении прав частной собственности.

Иллюстрация: Владимир Степанов

Очень часто такую позицию граждан трактуют двояко. Либералы, например, склонны усматривать в этом проявление закоренелого правового нигилизма, что дает им повод для уничижительных высказываний насчет «шариковых». Коммунисты же находят подтверждение своим теориям о якобы врожденном для русских людей чувстве коллективизма, «соборном духе» и тому подобных философских фикциях. Однако если присмотреться внимательнее, нигилистическое отношение к правам собственности на протяжении многих лет сознательно поддерживается самим же государством. И это отнюдь не означает, что граждане с ограниченными доходами в принципе отрицают частную собственность как таковую. Так, владельцы садовых и приусадебных участков, как показали прецеденты в Сочи и Южном Бутово, ни за что не готовы расстаться со своей землей и недвижимостью и даже готовы защищать ее с оружием в руках.

Проблема в том, что эту собственность наши граждане (в основном пожилые) привычно воспринимают как «подарок» советской власти, а ее изъятие связывают с «наступлением капитализма» (тем более что участки передаются крупным компаниям под коммерческую застройку). Параллельно власть всячески осложняет простым гражданам доступ к новой собственности. Цены на землю и недвижимость бьют рекорды. Выделение земельных участков, находящихся в коллективно-долевой собственности, не только обставлено сложными процедурами, но также влетает в копеечку (в среднем это может обойтись в 70–100 тыс. рублей). Так называемая дачная амнистия также имеет обратную неприглядную сторону: согласно закону, для приватизации участка необходим документ, подтверждающий сам факт закрепления участка за данным лицом. За давностью лет многие граждане таких документов уже не имеют (тем более что в советские годы к подобным вещам относились как к пустой формальности, поскольку земля не рассматривалась как частная собственность). Аренда земли, зданий и помещений для индивидуальной предпринимательской деятельности для большинства остается неподъемной. Даже зарегистрировать собственное дело или взять для этого кредит простому гражданину из года в год становится все сложнее.

В силу указанных причин большая часть граждан вполне справедливо считает себя ущемленной в правах, напрямую увязывая такое положение вещей с корыстными интересами уже окрепшего бизнеса. Поэтому любое административное воздействие на успешных предпринимателей (не говоря уже об уголовных преследованиях) многими воспринимается не как нарушение, а наоборот — как торжество единого для всех закона. Объяснять это правовым нигилизмом или мифическим «соборным духом» было бы слишком опрометчиво, ибо так мы уходим от главного — от несовершенства российской политической системы. Точнее — ее ужасающей архаизации.

Новый феодализм

Понятно, что антибуржуазные настроения в обществе на руку российской бюрократии. Не имея широкой социальной поддержки, наши предприниматели вынуждены индивидуально — вне юридических рамок — решать свои проблемы с чиновниками, подстраиваясь под их настроения и материальные запросы. Пресловутые «откаты» и «крышевания» есть вынужденная плата за легитимность. Это условие, при котором российский политический класс готов соглашаться с существованием капитализма в нашей стране. Чиновники используют политическую власть в целях получения ренты, что по сути своей соответствует феодальным отношениям европейского средневековья. С таким же успехом они используют в своих интересах земельные ресурсы, и это еще больше усиливает сходство нашей политической системы с феодализмом.

Надо сказать, что реализация прав собственности через «откат» — случай сам по себе не исключительный. Та же практика до сих пор наблюдается в странах третьего мира с их «неполной» демократией. Эрнандо де Сото  в книге «Загадка капитана» писал об этом: «В этом мире трудно подтвердить или опровергнуть наличие прав собственности, поскольку законные правила отсутствуют или не действуют». По его словам, неопределенность и незафиксированность активов «открывают слишком большой простор для путаницы, нечестности и признания операций недействительными». Де Сото справедливо ставит современную Россию в один ряд со странами третьего мира, отмечая тот факт, что право на частное владение землей в нашей стране не отличалось четкостью и не обеспечивалось защитой закона за весь период либеральных реформ. Это свидетельство опровергает избитый тезис нашей либеральной оппозиции, будто 1990-е годы были эпохой подлинной демократии.

Иллюстрация: Владимир Степанов

Мы вынуждены признать, что за 20 последних лет российская власть не сделала ни одного решительного шага в сторону признания прав на владение частной собственностью за каждым гражданином России. Хороший прецедент с приватизацией квартир был перечеркнут сомнительной распродажей советских предприятий. Тем самым был подан сигнал, что в России владение активами регулируется не законом, а тайным сговором с представителями власти. И поскольку предпринимательское сообщество не поставило под сомнение особенности приватизации бывшей госсобственности, с их молчаливого согласия такой порядок отношений между властью и бизнесом обрел все черты легитимности.

Именно поэтому право на собственность обеспечивается в нашей стране не столько действующим законом, сколько волей отдельных представителей власти. Случай с отъемом земли в Сочи у частных владельцев наглядно показал, что государство даже на самом высшем уровне готово обеспечить видимую законность любой экспроприации. Причина здесь проста: обособление интересов государ­ства (а стало быть, политического класса) от интересов нации. Все опять происходит по знакомому сценарию — под флагом государственных интересов домовладельцев бесцеремонно лишают земли, как когда-то, во время коллективизации, то же самое делали с миллионами крестьян. Так будет происходить до тех пор, пока депутаты Госдумы будут оправдывать организованное ограбление граждан своей страны великими государственными задачами. Положить этому конец можно только одним путем: официально признав факт коллективизации преступлением против народа — с последующей компенсацией россиянам в виде предоставления каждому в собственность части земельных ресурсов страны. Если уж когда-то решились на дележ предприятий, то почему не поставить вопрос о дележе земли?

Профилактика от коммунизма

Чудовищность коллективизации в том, что она была направлена не на представителей привилегированных сословий (как помещики), а против значительной части населения страны, бывшей костяком, опорой российского общества. Сделав частную собственность нелегитимной в глазах масс, большевики внедрили в общественное сознание соответствующие моральные стереотипы, согласно которым «прогрессивный» человек раскрывает себя только в рабочем коллективе на казенном предприятии. Людей, привязанных к своему земельному участку, склонных к независимой трудовой деятельности, советская пропаганда изображала в самом негативном виде. В них априори усматривали стяжателей, обманщиков, человеконенавистников и потенциальных предателей.

Тем не менее собственническое начало в советском человеке находило различные пути для самореализации. Пример тому — ухоженные дачные и садовые участки, где наши граждане умудрялись проявлять невероятно высокую культуру труда, которой не было ни в одном колхозе. Мы уже не говорим о том, что продовольственная безопасность страны во многом достигалась за счет многочисленных приусадебных хозяйств. А если говорить о продуктовом разнообразии, то в советские годы оно обеспечивалось исключительно трудом на личных подворьях. Прекрасно осознавая этот факт и не надеясь на коллективное хозяйство, советская власть пошла на уступки, разрешив использование в личных целях небольших земельных участков. В противном случае голодные бунты в стране победившего социализма были бы неизбежны (подобные прецеденты были как раз во времена Никиты Хрущева, решившего в целях ускоренного построения коммунизма ликвидировать личные подворья).

Все это свидетельствует о том, что и в наши дни значительная часть граждан может безо всякой психической ломки увязать право на частную собственность с личными интересами и тем самым встать на сторону малого и среднего бизнеса. То есть совершить разворот вправо. Это возможно только при одном условии — равном и законном доступе к самой соб­ственности. Прежде всего — собственности на землю, являющуюся в глазах большинства общенациональным достоянием. Нынешние непрозрачные сделки с землей перечеркивают этот позитивный тренд, революционизируя общественное сознание и делая граждан восприимчивыми к коммунистической демагогии. Необходимо отдавать отчет в том, что любые незаконные сделки предпринимателей с властью лишний раз убеждают простых граждан в незаконности самого бизнеса. Солидаризоваться же с последним простые граждане могут только на почве борьбы за общие интересы. Таковым может быть отстаивание прав собственности, дающих реальную возможность любому гражданину повысить свою капитализацию. Речь в данном случае идет о праве на владение землей — праве, гарантированном и обеспеченном государством.

Кто должен сделать первый шаг в указанном направлении? Только представители самого бизнес-сообщества. Если их действительно интересует законность и соблюдение прав, им надлежит самим провозгласить такой социальный проект, в реализации которого был бы заинтересован любой вменяемый гражданин России. Как мы знаем, никто из бывших советских граждан не выступал против приватизации квартир, ибо здесь частный интерес был налицо. Учитывая данный прецедент, настало время поставить вопрос о бесплатном разовом выделении в собственность земельных участков, размер которых можно согласовать с их кадастровой стоимостью. То, что часть этих участков будет мгновенно распродана, нисколько не должно смущать. Только так в стране может появиться нормальный рынок земли, на котором власть имущие не будут осуществлять сомнительные сделки. Кроме того, широкое предложение участков снизит их рыночную стоимость. И таким образом земля в России (не говоря уже о Сибири) станет для большинства людей привычным и доступным товаром. За счет налогов на землю и недвижимость это будет способствовать некоторому наполнению местных бюджетов, что повысит роль муниципалитетов до необходимого в гражданском обществе уровня.

В свою очередь решение вопроса с землей серьезно оживит жилищное строительство и тем самым будет содействовать снижению цен на недвижимость. В выигрыше, безусловно, окажутся строители малоэтажного жилья, что, вполне возможно, приведет к созданию нормальных цивилизованных поселений. Социальное значение такой перспективы очевидно. Но есть еще и дополнительный плюс. Как в свое время заявил членам Конгресса знаменитый американ­ский застройщик Уильям Левитт, «простой рабочий, обладающий собственным домом с участком, никогда не станет коммунистом». Это еще один аргумент в пользу скорейшего решения земельного вопроса.

Остается только выяснить: будет ли такой шаг сделан сверху или неизбежна политическая активизация общества? Конечно, трудно утверждать, что нынешняя бюрократия бескорыстно служит общественному благу. Однако новый президент может дать повод для подобных надежд. Как известно, Дмитрий Медведев не связан ни с партноменклатурой, ни с нынешними силовиками. Его также трудно заподозрить в симпатиях к коммунизму. Такому человеку психологически гораздо проще осуществить указанную инициативу, чем бывшему члену ЦК или офицеру КГБ. Для усиления реального политического веса ему просто необходимо опереться на широкие социальные слои. Указанный социальный проект был бы для него как нельзя кстати. Напомним в связи с этим, что именно Медведев не так давно признал важную роль индивидуального жилья в деле воспитания в гражданах России чувства собственника (прямо как по Левитту). Если исключить, что это было дежурное красное словцо, мы получим красноречивое послание нашему бизнес-сообществу. По крайней мере, вопрос о земле был поставлен. Осталось развить его в главную повестку дня.

• Первые заявления Дмитрия Медведева дают робкую надежду на организованное отступление от сверхжесткой парадигмы нулевого дефицита
• Присоединение России к ВТО пойдет на пользу российским металлургам, поскольку будет способствовать увеличению их доходов. Однако заметного влияния на стоимость металлургической продукции на мировом и внутреннем рынках это событие не окажет
• О своих взглядах на ключевые приоритеты развития пенсионного рынка и вопросы формирования гарантийной системы в рамках ОПС «Эксперту» рассказали руководители крупных негосударственных пенсионных фондов