ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Общество

Протест умер, да здравствует протест!

2013
Фото: Виталий Волобуев

Спад уличной протестной активности не означает снижения уровня недовольства населения институтами государства. Образованные молодые люди ищут новые формы для своих действий и продолжают терять доверие к власти

Протест. Это слово еще год назад вызывало если не поддержку, то понимание большого количества населения. Болотная площадь, проспект Сахарова, Чистые пруды, а еще раньше — Манежная площадь — все эти названия становились нарицательными и мигом распространялись по всем СМИ, достучавшись даже до федеральных телеканалов. Сегодня кажется, что накал общественных страстей поутих и протестное движение вызывает если не отторжение, то снисходительную улыбку, особенно в регионах.

Но целый ряд региональных социологических исследований показывает, что недовольство населения существующим положением вещей (в самом общем понимании — кризисом институтов государства) не утихло, а только растет, приобретая новые формы. А попытки представить участников протестного движения маргиналами и «городскими сумасшедшими», которые пользуются поддержкой унизительно малого количества людей, хотя и находят отклик среди телевизионной аудитории, не подтверждаются социологами. Это означает, что протест на самом деле остался в  повестке дня и просто перешел в другую фазу своего развития.

Деструктивный протест

«Не осуждай сибиряка, что у него в кармане нож, ведь он на «русского» похож, как барс похож на барсука, — процитировал одиозное стихотворение с трибуны первого Съезда народных депутатов СССР в 1989 году писатель Валентин Распутин. — Конечно, нас будут называть сепаратистами. Хотя мы категорически против развала России. Мы говорим так: если Московия не повернется к регионам головой, то одна голова и останется».

Эта цитата нужна для того, чтобы напомнить как-то позабытую историю совсем не далекого прошлого, которая говорит о том, что «протесты» далеко не ограничиваются чередой акций, начавшихся в декабре 2011 года. Если вспомнить буквально последнее десятилетие, то окажется, что страна протестовала практически всегда, и в Сибири это было выражено наиболее ярко, начиная с массовых протестов шахтеров в Кузбассе в начале 1990-х годов. Незаслуженно забыты сегодня и протесты 2005 года, когда казалось, что разъяренные «монетизацией льгот» пенсионеры не ограничатся перекрытием дорог, а пойдут свергать правительство. Важно напомнить и темы, которые были на повестке дня начиная с 2006 года: в Сибири протестовали против строительства нефтепровода вдоль Байкала, против введения запрета на праворульные машины, против точечной застройки. Позже к этому прибавились, например, протесты против работы БЦБК, а в самом Байкальске — против его закрытия (см. «Протест или провокация» в «Эксперте-Сибирь» № 43 за 2012 год).

Однако принято считать, что протесты, которые начались в декабре 2011 года, существенно отличаются от предыдущих наличием конкретных политических лозунгов. Это неправда — лозунги против президента и правительства были всегда. Однако теперь они появились в шаговой доступности от Кремля, а потому стали темой для обще­национальной повестки дня. На этом фоне то, что происходило в регионах, казалось малозначительным, а потому не заслуживающим внимания журналистов, а уж тем более ученых.

Слишком мало людей и идей

Это понятно — красивой картинки, подтверждающей всенародность, массовость проведенных акций протеста регионы поставлять не могли (по меньшей мере в сравнении с Москвой). Если на Болотную площадь и проспект Сахарова 10 и 24 декабря вышли от 25 тысяч до 43 тысяч человек (данные ГУВД Москвы), то в регионах собравшихся было на порядок меньше.

Так, в Красноярске на митинге 24 декабря собралось порядка 3 тысяч человек, в Томске — около полутора тысяч, в Ново­сибирске — более двух тысяч человек и так далее (см. график 1). Кстати, Новосибирск при этом стал единственным городом, где звучала тема сибирячества, поднимались бело-зеленые флаги и звучали призывы «освободить Сибирь». Справедливости ради нужно добавить, что сопоставимыми по численности населения были и митинги, которые устраивали региональные администрации совместно с партией «Единая Россия». На многих из них выступали губернаторы, мэры крупных городов.

На этом фоне забылся еще один факт — несмотря на малочисленность митингов протеста в Сибири, именно в этих регионах партия «Единая Россия» показала самые слабые результаты (за исключением, понятно, Тувы, где показатели партии власти были похожи на северокавказские). Например, в Новосибирске — чуть более трети голосов, в Томске — около 38% и так далее (см. график 2). Таким образом, протестовали жители сибирских регионов в кабинках для голосования, кое-где даже обеспечив победу КПРФ. Однако это было исключительно протестным голосованием — сложно заподозрить большинство жителей, скажем, Новосибирской области в сочувствии коммунистической идеологии.

Наконец, 10 мая 2012 года на так называемом Марше миллионов количество протестующих оказалось и вовсе невыразительным — на улицы вышло в разы меньше людей, чем годом ранее. Что логично спровоцировало разговоры о смерти протестного движения (см. график 1). Вскоре свой приговор вынесли и федеральные исследовательские структуры (прежде всего ВЦИОМ и «Левада-центр»): протестная волна пошла на спад, государственная машина оказалась сильнее протестующих, протестное движение поддерживают всего несколько десятков тысяч человек. Всех, кто отныне поддерживал протест, представляли маргиналами, а градус недовольства государственными структурами свели к количеству голосовавших на выборах в Координационный совет оппозиции.

Интуитивно было понятно, что главная проблема массовых протестов — отсутствие конструктивных идей, альтернативной повестки дня. Лозунги сводились к отрицанию всего и вся: президента, Госдумы, судов и полиции. Стратегии действий не предлагалось. И это, смеем предположить, «родимое пятно» протестов и волнений в России на протяжении всей истории. Так, например, лидер тобольских профсоюзов Алексей Коряков описывал знаменитое восстание крестьян в Западной Сибири в начале 1921 года: «У восставших крестьян нет никаких твердых политических взглядов, кроме одного — свергнуть коммунистов, повстанцы не могут себе ответить, ради чего нужно это свержение и какую власть поставить вместо коммунистической».

Открываем черный ящик

Но есть и другая проблема, не менее важная чем внутренняя атмосфера в самом протестном движении: тех, кто в нем участвует, никто всерьез не изучает. Успокоившись тем, что речь идет о маргиналах, ученые в регионах продолжили заниматься глобальными исследованиями. Нам известно лишь одно из них в Сибири, целиком посвященное протестам. Оно проведено в Новосибирске летом прошлого года под руководством профессора социологии НГТУ Константина Антонова (см. «90 процентов населения недовольны»). На наш взгляд, выводы, сделанные в данном исследовании, вполне могут быть распространены на жителей крупных городов Сибири. На их основе мы и предлагаем проанализировать срез участников протестного движения в регионах.

12 июня 2012 года на площади Пименова в Новосибирске собрались на митинг более 300 человек. Исследователи раздали им 180 анкет, обратно было возвращено 168, что в целом способствует получению репрезентативной выборки. При этом заранее исключались активисты и руководители партий и общественно-полити­ческих движений, сотрудники правоохранительных органов в форме, случайные прохожие, журналисты. Другими словами, речь идет об изучении тех, кого весьма абстрактно и необоснованно принято называть «недовольными горожанами» или «креативным классом».

Как показывают данные исследования, это не совсем так. Участники акций — это прежде всего молодежь (см. график 3), новое поколение, которое фактически абсолютно не понимает логику действий нынешней власти — по сути, они на двух разных полюсах жизни. При этом большинство молодых людей имеют высшее образование (порядка 40% участников акций), еще четверть — неоконченное высшее (это прежде всего студенты).

Часто эту образованную молодежь пытаются представить маргиналами, этакими гуманитариями-мечтателями, выпавшими из традиционного уклада жизни, а потому не имеющими ничего общего с интересами большинства. Оказывается, это не так. Студенты-гуманитарии не являются большинством в студенческой части протестуюших. Напротив, с учетом представителей рабочих (инженеров) студенты-технари численно превосходят гуманитариев и любую другую профессиональную группу (см. график 4). Таким образом, нынешние протестующие — это будущие работники реального сектора экономики, которые через 5–10 лет будут определять в нем правила игры. «Революция «норковых шуб» и «офисных бездельников» — явно не те метафоры, с помощью которых можно было бы описать профессиональную и социальную структуры протестных акций», — делают вывод авторы исследования. 

Их действия не были спонтанными, а являются результататом длительного слежения за политической жизнью страны. Известие о рокировке в тандеме 24 сентября 2011 года стало не причиной, а лишь катализатором общественного недовольства. «Отсутствие протестов до зимы 2011 года традиционно объяснялось наличием некоего общественного договора, когда лояльность российских граждан обменивалась на рост их благосостояния. Но в последние годы была сформирована значительная социальная группа людей, предъявляющих государству требование независимости от него (произвол бюрократического аппарата, непредсказуемость действий власти, отсутствие четких ориентиров развития, деградация институтов власти и так далее) и доступа к механизмам влияния на принятие решений, разрушения элитаристской модели управления, являющейся системой закрытого типа», — говорится в исследовании.

Наконец, это действительно интернет-сообщество — как показали опросы, большинство участников акций узнавали о них из социальных сетей. Интернет перестает быть средством простого общения, он превращается в символическое социальное пространство, в котором конструируется реальность. И то, что этим пренебрегают некоторые управленцы, также симптоматично.

Это нормальные люди

Развеивают авторы исследования и еще один миф — о радикальных убеждениях участников акций протеста. Как показывают данные опроса, большинство людей на площади были социал-демократами и либералами — приличная по европейским меркам смесь (см. график 5). Нашло эмпирическое подтверждение то обстоятельство, что Россия находится в центре европейского тренда, формируя запрос на левую идеологию: в общей сложности — 36,8%. Но повторим уже высказанную мысль — ярых сторонников КПРФ в ее нынешнем виде, несмотря на высокие результаты на выборах в Госдуму, среди протестующих не наблюдается. Протестующим нужна либо нормальная правая партия, либо реформированная в социал-демократическую структуру КПРФ.

Больше того, это и не лысые радикалы в тяжелых кожаных сапогах, с которыми невозможно вести внятный диалог. Это нормальные люди, настроенные не на противостояние, а на диалог. Треть из них, как утверждают результаты опроса, готовы предлагать и реализовывать конкретные проекты, половина готовы работать в госструктурах в том или ином виде. Но проблема в том, что нынешние властные институты не способны меняться в сторону большей открытости, не способны к внутренним изменениям по воле пришедших «новичков». А потому, игнорируя необходимость диалога, власть своими же действиями превращает протестующих в системную оппозицию.

«Очевидно, что ресурс власти, базирующийся на риторической, рентной, традицио­налистской, элитистской модели, берущей начало еще в СССР, исчерпан. Протестное движение будет подталкивать власть к конкретным действиям, выбор которых зависит от состояния властных институтов. Главным остается вопрос о скорости изменений», — говорится в исследовании.

Мы же сделаем еще один вывод. По данным ФОМ, «Левада-центра» и ВЦИОМ, месяц от месяца в стране уменьшается количество тех, кто поддерживает протесты. Однако это не означает, что вместе с этим падает и градус недовольства. «Такая форма как протест просто оказалась неадекватна действительности, а потому не востребована. Да, на митинги ходить перестали, но сам протест никуда не делся. Все дискуссии перешли в Интернет, там активное меньшинство. Можно говорить, что это не показатель, но именно меньшинство всегда производит изменения. Только раньше нужно было идти тайком на партсобрание, а сейчас достаточно нажать кнопочку на своем компьютере — суть одна», — говорит Константин Антонов.

Когда протест становится тлеющим, он не перестает быть менее опасным. Напротив, кажущаяся незаметность может расслаблять, заставить свернуть начавшийся было общественный диалог и развитие государственных институтов. Если вспомнить, что те, кого сейчас считают маргиналами и бездельниками, уже через несколько лет станут определяющей силой в экономике страны, нетрудно предположить, что консервация политической системы — это путь в тупик.        

«Эксперт Сибирь» №5 (361)

«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама