Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Общество

Легенды Партизанского проспекта

2014
Фото: Василий Авченко

Прогремевшее на всю страну дело «приморских партизан» оставило после себя массу вопросов. Большинство из них остаются без ответов

То, что ремейка «дела Засулич» не выйдет, было понятно уже тогда, когда присяжные вынесли обвинительный вердикт, а гособвинитель запросил для троих из шестерых пожизненные сроки. Но все-таки формально точка в деле «приморских партизан» поставлена 28 апреля — в этот день судья Приморского краевого суда Дмитрий Грищенко огласил приговор. Да, именно точка, хотя и сами осужденные, и их адвокаты пообещали приговор, как полагается, обжаловать.

…Выслушав приговор, поймал себя на ощущении недоговоренности. Не в том смысле, что в суде мало говорили. Напротив: процесс, продолжавшийся больше года, был открытым, судья никого не торопил. За «партизанским» сюжетом я следил четыре года — многих выслушивал, все читал, присутствовал на судебных заседаниях… А что теперь писать — не очень представляю. Слишком противоречива вся эта история. «Партизаны» кажутся фантомами, конкретные черты которым «наблюдатели» дорисовывают исходя каждый из собственных представлений. То, что было в материалах дела и звучало в суде, — лишь одна грань сюжета; пытаясь нащупать другие, не заметишь, как перейдешь от фактов к мифам и легендам. Тут скорее роман писать — в нем вымысел даже поощряется.

«Обыкновенная банда»

Пунктирно напомним хронологию. Четверых «партизан» — Романа Савченко, Владимира Илютикова, Максима Кириллова и Александра Ковтуна — задержали в июне 2010 года. Двое — Андрей Сухорада и Александр Сладких — погибли тогда же в Уссурийске при попытке их задержать (по официальной версии, оба застрелились, по неофициальной — один был убит). Через несколько месяцев к четверым оставшимся в живых добавились Алексей Никитин и Вадим Ковтун (брат). Подсудимым инкриминировали около 30 преступлений, наиболее тяжкие — убийство двоих милиционеров во Владивостоке и селе Ракитном, а также четверых жителей Кировского района, где жили и сами «партизаны». Эти четверо были то ли «наркобарыгами», то ли просто охранниками конопляного поля. Вдобавок — обстрелы машин ДПС, нападения на пункты милиции, угоны машин, ограбления, от которых пострадали уже не милиционеры, а обычные граждане.

История сразу же получила общероссийский резонанс. Информационный взрыв прозвучал куда громче, чем автоматные выстрелы на приморских дорогах. Сразу же появилось слово «партизаны»; многие увидели в парнях из Кировского дубину народной войны против «ментовского произвола» или даже в целом против «режима». Говорили об «исламском следе» (уже в тюрьме двое — Ковтун и Савченко — приняли ислам) и даже о сепаратизме, вспоминая Дальневосточную республику. Версия поприземленнее заключалась в том, что молодых людей довели до отчаяния местные милиционеры, регулярно превышавшие полномочия (загадкой остается то, почему жертвами «партизан» стали не их обидчики из Кировского РОВД, а совершенно посторонние милиционеры). Или же «партизаны» сами были замешаны в наркобизнесе…

Тогдашний начальник приморской милиции Андрей Николаев уверенно заявил: «Нападения на сотрудников милиции были мотивированы исключительно желанием заполучить оружие и боеприпасы с целью продолжения совершения более тяжких преступлений корыстной направленности». Потивореча себе, он упомянул таежные схроны, в которых были «предметы с фашистской символикой и литература радикального толка» (какая именно — никто так и не увидел). Да и погибший Сухорада, как выяснилось, бывал в московском бункере впоследствии запрещенной НБП, что подтверждает Эдуард Лимонов. Однако политическую составляющую сразу же стали вымарывать. В Следственном комитете по Приморскому краю еще летом 2010 года заявили, что «партизаны» — «никакие не борцы за справедливость… Они совершают преступления не за идею, а просто для того, чтобы навлечь ужас на общество… и при этом не упустить свой корыстный интерес».

Чуть позже в интернет утекла видео­запись, сделанная «партизанами» незадолго до их поимки. Обращение стилистически напоминало ролики кавказских сепаратистов. «Мы свои автоматы пристреливаем по вашей конституции, — говорил в кадре Александр Ковтун. — Эта страна катится в пропасть, и мы поможем ей докатиться своими убийствами и хаосом». Здесь же был передан привет «всем, кто состоит в сопротивлении — Северному Кавказу и другим честным достойным людям». Игнорируя все это, генерал Николаев снова заявлял в телеэфире на голубом глазу: «Это обыкновенная банда. Таких было много каждый год».

Промежуточную версию защищал новосибирский журналист Ростислав Антонов, написавший о «партизанах» книгу: «У молодых людей были проблемы с правоохранительной системой с 12 лет, когда они немотивированно попали под раздачу. Ребят избили. Именно Кировский РОВД взрастил этих «партизан». О том же говорила адвокат Нелли Рассказова: «Они не боролись против правоохранительных органов. Они боролись с конкретными лицами и всем, что связано с наркобаронами». Отец одного из «партизан» Владимир Савченко рассказывал о том, как сына избивали в милиции, более того — другой сын Владимира несколькими годами раньше умер от побоев, нанесенных милиционерами. «Партизан» Никитин утверждал: сотрудники Кировского РОВД крышевали плантации конопли, потом занялись героином. «Мы начали плантации сжигать, конкретно мешать их бизнесу. Теперь они все валят на нас», — говорил Никитин.

«Виноваты обе стороны»

Если последняя надежда «партизан» была связана с присяжными, то 4 февраля она умерла: присяжные признали подсудимых виновными почти по всем эпизодам, включая самые тяжкие. Один из «партизан» — Вадим Ковтун — не признан членом банды, но признан соучастником убийства (подвез остальных к месту преступления на машине).

Выступая с последним словом, в убийствах не признался никто из дожившей до суда шестерки. Вадим Ковтун: «Мне не в чем признаваться и оправдываться. На меня навесили ярлык «приморского партизана», но я совершенно другой человек — у меня семья, друзья, работа, дочь растет». Никитин: «Вот уже три с половиной года я сижу в тюрьме ни за что. За это время я был лишен самого важного в моей жизни — рождения моей дочери. Также был лишен здоровья». Кириллов: «Я виноват в том, что вынужден был прибегнуть к методам, мне не свойственным, но я никого не убивал. В этой непростой истории виноваты обе стороны, и прежде всего та, которая дала импульс к отчаянным действиям». Савченко: «На следствии я оговорил себя и других участников, потому что… там дядьки под себя ходят, что уж про нас говорить». Илютиков признал, что стрелял по милицейскому УАЗу. Александр Ковтун заявил: «Я хотел отомстить кировским сотрудникам милиции. Будучи сбитым с пути Сухорадой, я где-то стал свидетелем, а где-то соучастником эпизодов, в которых пострадали другие, не кировские сотрудники милиции. Прокуратура говорит, что мы выбрали тактику отказываться от всего и валить на покойных. Я лично не отказывался от того, что совершил. Перестрелка с ДПС — я стрелял, не отрицаю, готов понести наказание. То же самое — по Уссурийску. Я ранил сотрудника. Но никого не убил».

По ряду эпизодов «партизан» оправдали, но общей картины это не изменило. Александр Ковтун, Владимир Илютиков и Алексей Никитин приговорены к пожизненному заключению. Роману Савченко дали 25 лет, Максиму Кириллову — 22 года, Вадиму Ковтуну — 8 лет и два месяца (ему запросили 15 лет, но здесь — и только здесь — судья отступил от запрошенных прокурором сроков). Вадим, похоже,
всерьез надеялся на освобождение в зале суда.

«Обычные, нормальные люди»

Итак, решение суда есть, но его недостаточно. Речь не об оправдании преступлений — кто ж такое оправдает — а о том, чтобы понять для себя: что же это было.

Принципиальный нюанс: судили не «приморских партизан», а «кировскую банду». Проверка «не выявила серьезных нарушений» в деятельности Кировского райотдела, вследствие чего деяния подсудимых утратили важный контекст (не говоря о том, что наказана только одна сторона). Заявления о «радикальной литературе» забыты, как и видеообращение, признанное экстремистским, — а ведь там звучали лозунги, объясняющие совершенные преступления в альтернативном ключе. Но героический ореол вокруг «партизан» показался ненужным или опасным. В ряде СМИ, имеющих отношение к госвласти, даже само словосочетание «приморские партизаны» употреблять запретили, предложив взамен «кировскую банду». Партизаны — это ведь наши, а не наши — это боевики, сепаратисты, бандиты. Произошла полная деполитизация дела, хотя подсудимые и их защитники то и дело пытались снабдить кровавый сюжет широким фоном, вписав кировскую историю в контекст того, что происходит в крае и стране. «Эти люди не похожи на уголовников… Четко поставленная, грамотная речь. Вы слышали, чтобы кто-то из них сказал об идеях ваххабизма? Это обычные, нормальные люди, — говорил в суде адвокат Александр Смольский. — Можем ли мы сказать, что протесты в Кировке — одиночное явление? Недавние события на Болотной площади говорят об обратном. Народ устал от бесправия. У меня не было задачи делать политический процесс, но, хотим мы или не хотим, он уже вошел в историю».

Может быть, все проще, и контекст проигнорировали потому, что сочли его не имеющим прямого отношения к узко-фактической стороне дела: поехали, ударили, ограбили, убили. Так или иначе, теперь мы видим «обыкновенных бандитов», действовавших из «корыстных соображений». Это одна из причин того, почему обществу «партизаны» больше не интересны. Другая возможная причина — законы циркуляции и восприятия информации, согласно которым новостные нуклиды распадаются за считанные дни или, в особых случаях, месяцы.

Но «корыстная» трактовка оставляет ощущение недоговоренности именно потому, что слишком проста. Что это было — безумие, месть, восстание? Приговор на эти вопросы не отвечает. Ни одно из предлагаемых объяснений не устраивает меня полностью, предложить свое, объясняющее все, тоже не могу. У нас всякое было — но не было такого, чтобы ни с того ни с сего нормальные пацаны бегали по тайге, стреляя в первых попавшихся милиционеров.

Нас просят поверить в то, что это «обычная банда». Но если так — это еще страшнее.

«Нашли чем напугать»

Парни за решеткой казались вполне адекватными. Неожиданно бодрые, уверенные в себе, шутят, улыбаются. Одеты опрятно, причесаны не без щегольства. Выпусти их сейчас на улицы Владивостока — не отличишь от других.

После приговора нам дали с ними поговорить. Один из журналистов спросил: «Сейчас вы бы сделали то, что сделали тогда?» Раздался голос человека в форме: «Просьба не задавать провокационных вопросов!» Другой журналист спросил осужденных, считают ли они сами себя «партизанами». «Партизаны, не партизаны — нас так прозвали… Криминальной составляющей у нас не было — были идейные соображения, хотя прокурор пытался выставить все так, что мы действовали из корысти», — ответил Кириллов. Я спросил, о каких идеях идет речь. «Мы хотели обратить внимание на то, какие люди работают в органах, до какого упадка это все дошло вообще по Приморью… Мы задели коррупционную составляющую у нас в поселке. Эта рана кровоточит и мешает жить», — был ответ. На вопрос о том, чего «партизаны» добились, Кириллов ответил: «Да ничего. Скиба (один из начальников Кировского РОВД. — Ред.) вертолет себе купил».

Казалось, им там за решеткой веселее, чем нам тут. «Нашли чем напугать!» — с улыбкой сказал Александр Ковтун, когда его спросили об ощущениях от приговора.

Героизирующие и демонизирующие версии кажутся мне равно однобокими, а формулировки вроде «все сложнее» и 
«…где-то посередине» — беспомощными. Суд решил судьбы, но не расставил точек над i. В расколотом обществе создано несколько мифов о «партизанах», и все они будут жить, как постмодернистский роман с взаимоотрицающими вариантами сюжета. Те, кто пытался разобраться в этом деле, ставили вопрос так: кто они — уголовники или герои? Обычные отморозки или народные мстители и жертвы произвола? Такая постановка вопроса кажется мне неправильной. Наблюдая за кровавой историей, как за боевиком, мы упростили ее, следуя немудреным законам жанра, где есть хорошие и есть плохие. А если нельзя разделить? Если они одновременно — и бандиты, и борцы, и палачи, и жертвы? Это принять сложнее — примерно как примирить гения со злодейством.

Владивостокский СИЗО, где фигуранты дела просидели почти четыре года, находится на Партизанском проспекте. Теперь это название воспринимается иначе.              

«Приморские партизаны» («кировская банда») неофициальное название группировки из восьми молодых людей из п. Кировского (Приморский край), совершивших в 2009–2010 годах около 30 преступлений на территории Приморья. По данным правоохранительных органов, группа совершила как минимум четыре нападения на сотрудников милиции, занималась кражами, угонами автомобилей, похищением оружия и т. п. Два милиционера были убиты, еще несколько получили ранения. Кроме того, «партизанами» совершено убийство четырех жителей Кировского, имевших отношение к местному наркобизнесу.

Действия «партизан» вызвали в России серьезный резонанс. Многие увидели в них «народных мстителей», поднявшихся на борьбу с полицейским произволом. Сами «партизаны» и их близкие рассказывали, что молодые люди не раз подвергались насилию со стороны сотрудников Кировского РОВД. Есть предположения, что «кировская банда» носила националистический или даже сепаратистский характер, однако достоверных сведений об идейной «заряженности» преступников нет.

Летом 2010 года группировка была обезврежена в Уссурийске. Двое участников группы при захвате покончили с собой, шестеро задержаны. Судебный процесс над уцелевшими «партизанами» открылся в начале 2013 года, в ходе него все шестеро были признаны коллегией присяжных виновными в подавляющем большинстве инкриминированных им преступлений. В апреле 2014 года трое из подсудимых были приговорены к пожизненному заключению, остальные — к длительным срокам лишения свободы (от 8 до 25 лет). Пятеро осужденных уже подали апелляции на обвинительный приговор краевого суда в Верховный суд России.

«Эксперт Сибирь» №21 (418)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Лидеры ИТ-отрасли вновь собрались в России

    MERLION IT Solutions Summit собрал около 1500 участников (топ-менеджеров глобальных ИТ-корпораций и российских системных интеграторов)

    Химия - 2018

    Развитие химической промышленности снова в приоритете. Как это отражается на отрасли можно узнать на специализированной выставке с 29.10 - 1.11.18

    Опасные игры с ценами

    К чему приводят закупки, ориентированные на максимально низкие цены

    В октябре АЦ Эксперт представит сразу два рейтинга российских вузов

    Аналитический центр «Эксперт» в октябре представит сразу два рейтинга российских вузов — изобретательской и предпринимательской активности.

    Эффективное управление – ключ к рынку для любого предприятия

    Повышение производительности труда может привести к кардинальному снижению себестоимости продукции и позволит российским компаниям успешно осваивать любые рынки


    Реклама