«Чем больше проблем, тем лучше»

Общество
Москва, 14.07.2014
«Эксперт Сибирь» №28-32 (425)
Возглавившая два года назад Алтайскую педагогическую академию Ирина Лазаренко знает, как зарабатывать на гуманитарном образовании, отстаивать независимость педвуза и добиться возвращения статуса университета

Два года назад в Алтайской государственной педагогической академии (АлтГПА, бывший педагогический университет в Барнауле) случилось неожиданное. На очередных выборах ректора победила кандидат от условной «оппозиции», директор Центра дополнительного профессио­нального образования АлтГПА Ирина Лазаренко. Хотя победу предсказывали первому проректору вуза Сергею Каракозову. В итоге он набрал 69 голосов представителей трудового коллектива, а Лазаренко — 81. «Научно-педагогический коллектив захотел перемен», — комментировали тогда эксперты и регио­нальные СМИ.

И перемены действительно последовали. Начиная от символических: Ирина Лазаренко стала первым избранным ректором-женщиной в Алтайском крае. И заканчивая вполне осязаемыми: гуманитарный вуз впервые стал зарабатывать ощутимые внебюджетные средства и уже почти вернул себе статус университета — явление и вовсе уникальное для вузовского сообщества в последние годы. О стратегии развития вуза и особенностях управления педагогическим образованием Ирина Лазаренко рассказала «Эксперту-Сибирь».

Антикризисное управление

— Ваше избрание было запросом на обновление в академии?

— Могу сказать, что для прежней команды итоги выборов стали неожиданностью. А в целом мне бы не хотелось комментировать случившееся. Например, мой визави по выборам Сергей Каракозов теперь работает первым проректором в Московском педагогическом университете. Так что, думаю, все довольны, и возвращение к событиям двухлетней давности уже имеет мало смысла. Лучше говорить о том, что уже сделано за это время. Конкретные результаты есть. Например, в прошлом году мы прошли мониторинг всего с одним «западающим» показателем — достаточное количество инфраструктуры. Дело в том, что этот показатель был существенно увеличен, в итоге лишь небольшое количество вузов по всей России в целом смогло соответствовать нововведениям.

— Чем вы, став ректором, занялись в первую очередь?

— Начнем с того, что я готовилась быть ректором. Поучаствовать в выборах мне предложил бывший ректор академии, и уже когда я взялась за дело, то у меня появился и интерес к процессу, и поддержка со стороны коллектива. На этапе подготовки к выборам у меня не было нужного объема информации, потому что, понятно, конкурентам ее никто не предоставлял. Так что исходных данных вначале было немного: это результаты аккредитации, некоторые показатели хозяйственной и образовательной деятельности. Уже после выборов, вступив в должность, прежде всего я занялась инвентаризацией хозяйства: всех корпусов от подвала до чердака, общежитий, загородных баз и так далее. Все было детально просмотрено и изучено. Кроме того, тогда как раз начиналась приемная кампания, и мне пришлось сразу же погрузиться в вопросы, связанные с новым набором. Наконец, я начала работу на посту ректора 11 июля, а уже в начале августа пришла информация о проведении мониторинга вузов, и мы сразу же занялись этим вопросом.

— Притом, что результаты предыдущих мониторингов для вашей академии были неутешительными.

— Да, это так. Мы знали эти результаты, видели, например, что не проходим по количеству площадей на одного студента. Тогда мы сели и стали думать, как исправить ситуацию. На помощь пришел закон «Об образовании», в котором есть понятие базовых кафедр — структур, которые работают с вузом при подготовке специалистов. По закону эти базовые кафедры, где бы они ни находились, считаются вузовской инфраструктурой. В этой логике мы и стали работать, заключая договоры с различными структурами. В итоге по результатам мониторинга 2013 года мы успешно выполнили этот норматив. Еще один важный показатель — финансовый. Мы уже выигрываем достаточно объемные гранты, кроме того, у вуза есть потенциал увеличения объемов финансирования по НИОКР. Наконец, отдельная статья расходов — образовательная деятельность. У нас эти направления могут «закрыть» кафедра специальной и коррекционной педагогики, инклюзивное образование, программы дополнительного образования и так далее.

— В вузе есть программа развития. Это плод вашей деятельности?

— В вузе была программа развития, но у любого нового руководителя, естественно, есть свой взгляд на вещи. Одна из основных подпрограмм в нашей программе развития — это все, что связано с оптимизацией деятельности согласно рекомендациям по итогам первого не­удачного мониторинга. Также есть подпрограмма развития образовательной деятельности — в том числе, по прикладному бакалавриату. В прошлом году мы были вторым из трех педвузов России, которые получили контрольные цифры на прикладной бакалавриат. То есть мы вошли в число вузов, на базе которых отрабатываются передовые образовательные идеи.

Почему мы рискнули принять в этом участие? Потому что, кроме словосочетания «прикладной бакалавриат» и понимания того, что кого-то в педагогическим вузе необходимо готовить, учитывая прикладной аспект, ни у кого не было никаких наработок. Министерство образования и науки сказало: думайте! И мы придумали систему, которую Минобр и одобрил. А на этот год нам дали уже на 156 мест «прикладного бакалавриата» больше.

Есть и другие направления развития. Это подпрограмма развития имущественного комплекса, подпрограммы развития математического образования и инклюзивной среды для детей с особыми образовательными потребностями: это и одаренные, и дети с ограниченными возможностями. Это подпрограмма развития спортивно-оздоровительного лагеря, санатория «Мечта». И так далее.

— Педагогический вуз имеет потенциальные возможности для зарабатывания внебюджетных средств?

— Конечно, мы никогда не сможем зарабатывать столько, сколько получается у политехнического или классического университетов. Прежде всего потому, что у них — прикладные исследования, которые напрямую востребованы экономикой. Меня все спрашивают: как академия зарабатывает на педагогическом образовании? На это я постоянно отвечаю: наши конкуренты читают прессу, поэтому я не буду раскрывать все секреты. Ресурсы есть у всех, просто необходимо быть в тренде регио­нальных программ и поддерживать студенческую науку. Тогда все будет получаться.

— Обычно говорят, что гуманитарные, а тем более педагогические вузы не имеют возможностей для полноценного заработка.

— Так пытаются оправдаться те, кто ничего не хочет делать. У меня иная позиция. Я рассматриваю проблему не как препятствие, а как ресурс для развития. Преодолевая проблему, мы развиваемся и ставим перед собой новые цели. Поэтому чем больше проблем — тем лучше.

Отстаивание независимости

— Ставили ли вы перед собой какие-то конкретные цели?

— Первоочередной целью было отстоять позиции академии, когда все вокруг говорили об объединении педагогических вузов с классическими университетами. Вторая цель — возвращение вузу университетского статуса. Мы хотели не просто сменить вывеску, а достигнуть реальных университетских показателей деятельности. Дело в том, что по новому закону «Об образовании» есть всего три вида образовательных учреждений: федеральные и нацио­нальные исследовательские университеты, а также образовательные организации высшего образования. С этими новеллами законодательства мы и работали, возвращая статус университета.

В прошлом году в академии были мероприятия по празднованию 80-летия вуза, другие условно локальные задачи. Например, отстоять наш диссертационный совет по педагогическим наукам в условиях, когда диссертационных советов должно быть кратно меньше имеющихся. У нас есть серьезные задумки по развитию имущественного комплекса — в частности, строительства бассейна и учебно-лабораторного корпуса. Есть планы по развитию сетевого взаимодействия. В частности, сейчас в рамках соглашения между Омским, Новосибирским педуниверситетами и нашей академией мы будем выстраивать работу в рамках сотрудничества «вуз-работодатель». Наконец, на своей базе мы планируем открыть ДЮСШ по биатлону — и работа в этом направлении уже начата.

— Как вам удалось сохранить независимость вуза?

— Тяжело, прежде всего, психологически. Я пришла не на пустое место, наш вуз очень богат традициями. Только я отработала в вузе 24 года, помимо пяти лет обучения — то есть, больше половины жизни. В вузе работали и работают многие члены моей семьи.

— Вряд ли это имело большое значение при решении вопроса о независимости академии.

— Нет, конечно, но это означает, что в вузе к настоящему времени сложились очень крепкие традиции. И моя задача состояла в том, чтобы эти традиции развивать. К тому же у нас замечательный трудовой коллектив, который работает на полную мощность с очень высоким КПД. Другое дело, что благодаря мониторингу вузов мы увидели проблемы, на которые раньше не слишком обращали внимание. Например, мы, конечно, работали в направлении ЕГЭ, но не уделяли слишком много внимания качеству абитуриентов, делая акцент на количестве. А если уделять внимание качеству абитуриентов, нужно вести профориентационную работу, работать со школами и так далее. То есть, важно понять, какие критерии эффективности от вас требует Министерство образования, и следовать этим критериям.

— Но аналогичную работу вели педвузы в Чите и Иркутске, и, тем не менее, их все равно слили с классическими университетами.

— Я думаю, здесь дело в том, что регион очень в нас заинтересован, мы ощущаем постоянную поддержку со стороны губернатора. Есть понимание, что Алтайскому краю необходим специализированный педагогический вуз. Потому что потребность в педагогах, что бы ни говорили об их «перепроизводстве», есть всегда. Например, в прошлом году в регионе было более тысячи педагогических вакансий. В этом году в Алтайском крае введены в строй новые образовательные учреждения — и снова появляется потребность в педагогических кадрах. Количество нездоровых детей увеличивается — следовательно, необходимы учителя, которые способны работать в рамках инклюзивной среды. Например, нужен учитель русского языка, который готов работать с классом, где учится слабовидящий или слабослышащий ребенок. И мы можем готовить такие кадры.

— То есть вопрос сохранения вуза тесно связан с политической волей губернатора региона?

— Я думаю, что да. Более того, и самому вузу важно находиться в тренде регио­нальных целевых программ развития. Например, наша образовательная деятельность находится в тренде развития туризма в Алтайском крае. Есть и очень интересные пересечения. Так, в регионе активно развивается сыроделие и виноделие. И в этой экономической структуре возникает потребность в кадрах, владеющих французским языком — а это, можно сказать, наша монополистическая сфера.

Обратно в университет

— Почему АлтГПА лишили статуса университета?

— Это был 2008 год, я так полагаю, что мы попали «под раздачу», где-то не до конца сработали. Вместе с тем я далека от мысли критиковать прежнее руководство, тем более что бывший ректор работает у меня советником.

— Как и почему проходит сейчас возвращение университетского статуса?

— Вы же понимаете, что мы не загнивали и в целом были эффективными. Тем не менее, я думала, что формальное возвращение университетского статуса займет очень много времени, и не ожидала, что согласование пройдет так быстро. Дело в том, что теперь нет никакой аккредитации вузов: новый закон не ставит в зависимость аккредитацию вуза и его наименование. Министерство пошло другим путем: оно аккредитует не вуз, а конкретную образовательную программу, которая реализуется. Это более утонченная форма контроля и надзора: если какая-то программа не соответствует требованиям Рособрнадзора, она не аккредитуется, и вуз лишается части целого направления подготовки. В рамках этого новшества мы подали документы в Минобр на переименование вуза в университет. И нам пришел следующий ответ: «Департамент госполитики в высшем образовании рассмотрел ваше заявление с просьбой согласовать новое наименование учреждения. И согласовывает его в представленной редакции — Алтайский государственный педагогический университет». Наши документы — новый устав, протокол решения ученого совета об изменении наименования нашего вуза — на рассмотрении в Москве.

— Таким образом, академия вновь станет университетом?

— Мы меняем название по нескольким основаниям: мы имели статус университета ранее. И когда это был именно статус, мы на него претендовали и подтвердили. Мы убеждены, что отзыв этого статуса — это было неправильное решение, и коллектив, общественность, не согласилась с этим. И еще — даже если мы заглянем в прошлое, мы соответствуем тем требованиям, а по некоторым планку университета даже превосходим.

— Я правильно понимаю, что вы просто умело воспользовались новеллами законодательства?

— Правильно. Надо внимательно читать законы и искать, что там разрешено.

— Новый статус означает повышение уровня финансирования?

— Дополнительных финансовых ресурсов впрямую мы не получим. Но есть такое понятие, как «общественный статус». Это важно для трудового коллектива и наших партнеров. Это вопрос традиций и признания нашего колоссального опыта. Ведь мы были первым вузом Алтайского края, созданным еще в 1933 году. Мы не только ковали кадры для школ и детских садов, но и для всех остальных вузов. После окончания пединститута специалисты уезжали, учились, возвращались — и это позволяло открывать классический университет, укреп­лять кадрами гуманитарной направленности технический, медицинский, аграрный университеты, а также академию культуры. И я еще не встретила человека, который бы не порадовался новости о возвращении нам статуса университета.

Не нужно революций

— Многие педвузы де-факто скорее являются уже гуманитарными, а не педагогическими. Многие даже меняли название с «педагогического» на «гуманитарный». Вы о таком не думали?

— Думали, но решили ничего не менять. Хотя были варианты названий: гуманитарно-педагогический, социально-педагогический. Но наше основное предназначение — это подготовка учительских кадров. В АлтГПА семь направлений подготовки, но ведущая роль все равно у педагогического образования. Сохранение этого сегмента в нашей структуре является фактом стабильности, ведь сейчас Минобрнауки предъявляет жесткие требования к подготовке укрупненных групп специальностей. Кроме того, нам достаточно инноваций, которые Минобрнауки вводит в системе педагогического образования. Нам бы их переварить. Но это не значит, что мы закрыты для иных направлений развития. У нас есть сопряженность педагогического образования с другими направлениями подготовки. Например, наш выпускник может быть историком, но при этом в ходе обучения освоить лингвистику, прикладную информатику, экономику. Мы создаем веер возможностей для наших выпускников, который обеспечивает ему безо­пасность на рынке труда.   

Как не рассыпать мусор по дороге
Возможности для построения эффективной системы обращения с отходами в стране есть. Но нам придется преодолеть давление групп лоббистов, преследующих противоположные цели, снять растущие протестные настроения в обществе и выстроить на всех уровнях четкое понимание, куда и как мы идем
В ожидании вала банкротств
Банкротства девелоперов и обманутые дольщики еще не один год будут определять повестку дня рынка жилищного строительства. После запрета долевого строительства проблем станет еще больше
Очень, очень плохой банк
ЦБ собрал все токсичные активы из «Открытия», Промсвязьбанка и Бинбанка в одном месте и рассчитывает избавиться от них за пять лет. Однако качество активов таково, что их придется либо продавать буквально за бесценок, либо списывать

У партнеров

    Реклама