ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Политика

Шалость удалась

2015

Скандалом с политическим оттенком и арестом на 10 суток художника-акциониста Артема Лоскутова закончилось в Новосибирске уже ставшее традиционным абсурдное шествие на Первомай — монстрация, оставив после себя споры, было ли это провокацией и кому она выгодна

Новосибирское абсурдное шествие монстрация за 11 лет существования стала феноменом, превратилась в визитную карточку города и спровоцировала цепную реакцию — идею подхватили Москва, Санкт-Петербург, Омск, Красноярск и другие города России и ближнего зарубежья. И хотя организатор Артем Лоскутов уже переехал в Москву, ежегодно он возвращается в Новосибирск только для проведения мероприятия. В 2015 году впервые за ее историю мэр Новосибирска Анатолий Локоть категорически отказал организаторам в проведении акции по традиционному маршруту — по центральной улице города Красному проспекту, предложив провести ее на набережной реки Обь. «Это выглядит как попытка загнать нас в гетто, что я не мог себе позволить. Я был на набережной, от вида которой прослезился: грязь и стыд. Если фото монстрации будут сделаны на этом фоне — это натуральная диверсия против города, эту срань увидит весь мир», — возмущается идеолог монстрации Артем Лоскутов. В результате участники акции решили присоединиться к основной колонне демонстрантов от парламентских партий и профсоюзов. Однако утром 1 мая на месте сбора участников ждала конная и пешая полиция, ОМОН, автозаки и ФСБ, которые не дали «монстрантам» примкнуть к официальному шествию.

В этом году на несогласованное шествие пришли порядка двух тысяч человек, 200 из них, не дождавшись приезда мэра города, пообещавшего поучаствовать в празднике абсурда, пришли к стенам мэрии Новосибирска, скандируя «Не мужик!» и «Локоть, выходи!» в адрес градоначальника. Артема Лоскутова, отказавшегося выступать организатором и объявившего себя просто участником, задержала полиция, суд признал его виновным в правонарушении и приговорил к 10 суткам заключения и штрафу в пять тысяч руб­лей. Пока Лоскутов находился в изоляторе временного содержания, международная организация Amnesty International признала художника узником совести, но дает ли этот статус преимущества и как ими пользоваться — сам Лоскутов не знает.

«Почему «монстрантов» не пустили в общую колонну — вопрос не по адресу. Я свою задачу вижу в том, что общегородские мероприятия нужно спланировать так, чтобы не произошло искрения, противостояния. Мы свои функции исполнили, предложили маршрут, а дальше слово за организаторами, которые должны действовать в правовом поле. Я был готов прийти как обещал, но туда, где согласовали акцию, — на набережную. Мы хотим эту традицию поддерживать, готовы сотрудничать, но с ответственными организаторами, которые живут в Новосибирске», — заявил Анатолий Локоть.

«Честно говоря, мне уже надоела бюрократия и общение с мэрией, я хочу приходить на монстрацию только как участник. Думаю, такие сложности с согласованием возникли потому, что местные власти не готовы брать ответственность, опасаются скандала, как с «Тангейзером». Очевидно, что мэру пытаются устроить сложную жизнь, показать, что он не справляется», — считает Лоскутов.

Монстрация по своей сути — это имеющий весьма отдаленное отношение к политике постмодернистский карнавал, связанный с новыми стилями проведения досуга и городского активизма, присущими поколениям, чья социализация пришлась на «тучные» путинские «нулевые», считает декан факультета политики и международных отношений Сибирского института управления — филиала РАНХиГС при президенте РФ Сергей Козлов. «Молодежь, выходящая на монстрации, входила во «взрослую жизнь» в атмосфере деполитизации и деидеологизации. Акция лишь копировала формы первомайской демонстрации, наполняя ее атмосферой праздничного перфоманса и вычурной самопрезентации. Политика для «монстрантов», если она присутствует в лозунгах, — это не риск, а игра», — уверен политилог.

В 2004 году, задумывая первую монстрацию, 17-летний Артем Лоскутов и его соратники Максим Нерода и Екатерина Дробышева из арт-группы CAT (Contemporary Art Terrorism) пришли к выводу, что вся «уличная» политическая деятельность и именно первомайские демонстрации выглядят «абсурдно и по-дурацки». «Нам захотелось довести это до предела, сделать полную бессмыслицу. С другой стороны, люди несут отчужденные лозунги, которые им выдают из грузовика, поэтому мы написали манифест, в котором говорилось: «Давайте сделаем праздник наших эмоций и чувств, напишем на плакатах, что думаем о происходящем и окружающем», — вспоминает Лоскутов. Тогда же, в 2004-м, в СМИ появились заголовки: «Новосибирские антиглобалисты выйдут на Первомай с матерными и глубоко личными лозунгами», после начался ажиотаж, а политических активистов начали вызывать «на беседы», чтобы понять, кто и зачем устраивает акцию. «Монстрантов» обвиняли в том, что их плакат «Таня, не плачь» — антиобщественный, участники шествия даже были вынуждены писать объяснительные, что их лозунги не призывают к свержению конституционного строя. Интерес к монстрации рос в геометрической прогрессии — если на первую пришли сто человек, то в 2014 колонна «монстрантов» насчитывала около пяти тысяч участников.

«Основная причина того, что 12-я новосибирская монстрация вылилась в конфликт и привлекала столько внимания — это недостаточный профессионализм регио­нальных и муниципальных властей в работе с «обнуленным» поколением. Чиновники, с одной стороны, опасаются иллюзорной оппозиционности монстрации, а с другой — очевидно, просто не понимают, что запретами добиться отказа молодежи от ставшего уже привычным «праздника непослушания» не удастся», — считает Сергей Козлов.

Так или иначе, Артем Лоскутов благодаря акции получил всероссийскую известность и может конвертировать полученное паблисити во что угодно: посетителей своих выставок, премии, внимание журналистов, а самое главное — широкий общественный интерес, который любому творческому человеку нужен, как воздух.

О том, как Новосибирск стал полем боя для людей с радикальными взглядами и творческого сообщества, почему власти за 11 лет не привыкли к «бесконтрольному» торжеству бессмыслицы и кому выгодно подавлять творческие инициативы горожан, «Эксперту-Сибирь» рассказала общественная активистка, член новосибирского регио­нального отделения РОДП «Яблоко» Олеся Вальгер.

Приказ «не согласовывать монстрацию» шел из аппарата президента, считает Олеся Вальгер 019_expert-sibir_21.jpg Фото: Михаил Кичанов
Приказ «не согласовывать монстрацию» шел из аппарата президента, считает Олеся Вальгер
Фото: Михаил Кичанов

Идеальный шторм

— Олеся, как вы для себя объясняете то, что именно Новосибирск стал ареной столкновения взглядов либералов и православных активистов, как произошло с оперой «Тангейзер», и интеллигентной молодежи с властью, как случилось с монстрацией?

— На самом деле такие процессы происходят во многих городах, например, в Санкт-Петербурге подобное происходило еще в 2007–2008 годах, когда Министерство культуры начало принимать неодно­значные кадровые решения, менять директоров театров, музеев на лояльных, например, Владимира Кехмана назначили директором Михайловского театра. История с Новосибирским театром оперы и балета далеко не первая, и лейтмотив «за отставку Мединского» тянется с 2012 года, с момента его назначения министром культуры. Вторая линия этой истории — в Новосибирске есть группа священников, которые долго занимались хорошим делом: помогали наркоманам, бывшим заключенным, то есть людям, с которыми эффективна политика жесткого запрета. У священников произошла профессиональная деформация, появилось ощущение, что все люди — такие же наркоманы. К их группе стали подтягиваться те, кто считают, что веру надо отстаивать, кто не знает, в чем смысл жизни, некоторые не очень умные люди и плюс политические силы, которые преследуют свои цели — все они сформировали ядро «православных активистов». Получается, был федеральный тренд, который соединился с местным.

Третья линия — новосибирская борьба элит. У нас есть значительные разногласия внутри «Единой России», люди дружат только на словах, а подковерно пытаются отобрать друг у друга какой-то ресурс. В результате этих разногласий сняли с поста Василия Юрченко (экс-губернатор Новосибирской области. — Ред.), перевели в Красноярск Виктора Толоконского (бывший полпред президента в СФО, ныне губернатор Красноярского края. — Ред.).

Четвертая линия — в городе «качественное» население — много людей с высшим образованием, много с ученой степенью. Мы уступаем только Москве и Санкт-Петербургу, пожалуй. И эта группа в последние месяцы неожиданно мобилизовалась. И все эти четыре линии сложились в идеальный шторм — по отдельности каждая из них не смогла бы привести к такому конфликту, но вместе они усиливают друг друга, и никто не знает, что будет дальше.

— Почему с монстрацией случился очередной скандал?

— Монстрация — только эпизод противостояния. Ведь в прошлом году тот же самый мэр города Анатолий Локоть согласовал акцию за несколько минут. За этот год ничего не изменилось, только то, что осенью будут выборы в Заксобрание, контекст вокруг монстрации изменился, и в этом контексте кому-то невыгодно, чтобы мероприятие было согласовано.

— Кому и чем невыгодно просто согласовать акцию со смешными лозунгами?

— Я бы выделила три основные группы людей, которые не принимают монстрацию: религиозную — каждый год митрополит Тихон высказывает недовольство. Для них все карнавальные шествия — неподконтрольное веселье, размывающее опоры их религиозной деятельности. Многие участники митинга 29 марта против «Тангейзера» — те же люди, которые в 2012 шли вдоль колонны «монстрантов» и пытались рвать плакаты.

Вторая группа — пожилые люди, но другого консервативного слоя, околокоммунистических взглядов, которые воспринимают эту акцию как пародию на то, что им дорого. Им привычен формат демонстраций, когда все в их жизни было хорошо, они были молодые и сильные. Я не думаю, что они в этом правы, ведь у монстрации совершенно другая суть и другая атмосфера, она направлена на самоиронию, а не на насмешку.

Завершают список чиновники, которые все, что неподконтрольно, воспринимают как ресурс. Для них мероприятие должно быть понятно, запланировано, регламентировано — а монстрация не поддается ни контролю, ни отчетности, ни прогнозированию. Чиновникам просто некомфортно от того, что они не могут контролировать акцию, а значит, она видится им потенциально опасной. Получается, нужно просвещать эти консервативные группы о смысле и традиции монстрации, чтобы развеять их вполне логичные сомнения в ней. Это все же новая форма, которой нигде в мире раньше не было, а очень небольшая часть населения восприимчива к чему-то новому. Карнавал, например, это понятный формат, но идея демонстрации с абсурдными слоганами — нова. Форма политическая, а содержание — нет, у многих это вызывает отторжение.

Показали силу

— То, что в этом году власти не согласовали проведение акции по Красному проспекту — это логичный результат эволюции проекта или объективное стечение обстоятельств?

— Можно только строить догадки. Локоть мог сознательно сделать такой выбор под влиянием своего консервативно-коммунистического электората, но мало смысла совершать такое политическое действие, когда знаешь, какие будут последствия. Локоть — опытный политик, он долго строил свою репутацию и не ударялся в радикализм, старался не раздражать людей вокруг себя. То, что через год работы в мэрии он не в тюрьме и не снят с должности — это большое достижение. Теперь он расстроил часть голосовавших за него. На мой взгляд, эту проблему можно было решить умнее, если понимать социальную динамику монстрации. Он добровольно в эфире сказал, что придет на акцию. Это либо была ошибка, либо ему действительно хотелось согласовать шествие и на него пойти. Скорее всего, мэрия рассматривала набережную как реальную уступку. Мне кажется возможным, что посыл «не согласовывать монстрацию» шел из администрации президента. И видно, что «единороссы» радостно взялись поливать за это Локтя грязью.

— Но при этом все силовые структуры, что согнали на место сбора «монстрантов», подвластны федералам.

— Да, но мэрия все же сыграла роль, изначально не согласовав мероприятие. Однако к силовым структурам очень много вопросов, особенно к полиции. Ведь нет никакого законного основания запретить группе людей идти на общегородскую демонстрацию, на которую приглашали на сайте мэрии. Как полиция определяла, кто именно участники монстрации, — большая загадка. Полицейские у метро встречали участников, направляли к дому-книжке на площади Калинина, где собирались «монстранты», а потом никого оттуда не выпускали. Зачем им было направлять людей на несогласованную, по их мнению, акцию? Сейчас готовится иск о действиях полиции. По закону, попросить удалить человека из шествия могут организаторы, если во время шествия человек нарушает общественный порядок.

— Чего так страшится государство, стягивая к месту старта монстрации столь неадекватные происходящему силы ОМОНа, конной и пешей полиции с автозаками и поливальными машинами?

— Дело больше не в страхе, а в демонстрации силы. Они как бы говорили: «Ребята, вы заигрались. Смотрите, мы дадим вам собраться, но мимо проедут автозаки, машина ФСБ, ОМОН в полной экипировке. Мы вас вязать не будем, просто посмотрите, что это все у нас есть». Думаю, по плану идея была испугать, чтобы толпа разо­шлась. А никто не испугался, люди отнеслись очень добродушно, и полиция не знала, что с этим делать.

Взять под контроль

— Артем Лоскутов мог согласиться на другой маршрут?

— По факту, у него нет полномочий единолично соглашаться или не соглашаться. Если бы он не приехал, нашлись бы те, кто взял на себя труд по организации. Организатор же нужен только для того, чтобы представлять участников мероприятия, которые и должны решать, на что соглашаться. Артем провел опрос, согласны ли «монстранты» идти на набережную, большинство не согласилось. Если бы после этого он принял альтернативный маршрут, то и пришли бы на набережную только он и Локоть. Низовое мероприятие не управляется сверху. Многие пришли бы на площадь Калинина, даже не интересуясь, а согласована ли акция вообще. К ней готовятся за год — вообще без мысли, что шествия вдруг может не быть.

— То есть и никаких претензий в случае силового разгона, задержаний к Артему Лоскутову бы не было?

— Никто же не шел на несанкционированную акцию, все шли на официальную демонстрацию, куда они были приглашены как граждане на сайте мэрии и как «монстранты» — партией «Яблоко». Именно так монстрация проходила несколько лет — в составе общегородского шествия. И никто на них не обращал особого внимания из демонстрантов. В этом году это изменилось.

— Как именно?

— Сейчас тренд — все должны быть мобилизованы, едины, есть внешний враг, с которым надо бороться сплоченно, а вот мелкие неподконтрольные группы якобы не нужны.

— Почему монстрация и ее участники стали приравниваться к протестному движению и оппозиции? Как появился этот политический оттенок?

— Это большая загадка для всех. В этом году политика в акции не могла не появиться, даже если бы шествие согласовали. Слишком многое происходит на местном уровне, чтобы это никого не затронуло за живое, — тот же скандал с «Тангейзером» и снятием директора оперного театра, срывы концертов. Была большая мобилизация творческого актива города, когда выяснилось, что право пойти на частный концерт за свои деньги может отобрать какой-то чиновник. Но, думаю, все эти действия говорят о том, что власть намеренно пытается политизировать низовые, живые акции, вывести людей в такое поле, в котором они становятся маргиналами.

Не хватило изящества

— Есть ощущение, что акции Лоскутова — как раз заказ на провокацию. Кому это может быть выгодно?

— Единственный вариант, кому это выгодно, — «Единой России», потому что только они могут это использовать на выборах. Но не думаю, что это целенаправленная провокация, — провокации создаются по-другому, они появляются неожиданно для тех, против кого направлены.

— У самого художника какие мотивы — экономические, политические?

— С монстрации сложно получать экономическую выгоду, это произведение коллективного искусства. Она может дать ему только репутацию.

— Какие уроки могут извлечь организаторы, участники и органы власти после случившегося?

— Мэрии я бы посоветовала не вестись на провокации политических соперников, которые давят. Думаю, можно было более изящно выкрутиться из этой ситуации. А «монстрантам» не стоит идти на конфликт с полицией, необходимо мягко и вежливо гнуть свою линию без использования незаконных методов. Все говорит о том, что нас ожидает нескучный год, и лучше быть готовым ко всему.

«Эксперт Сибирь» №21 (452)
«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама