Недогоняющие художники

Вера Котелевская

Нас уже не удивляют поющие спортсмены и публично скребущие коньками лёд актёры. Титул «звезда» разом устраняет все профессиональные вопросы, да и сам профессионализм как критерий — тоже. Принцип шоу ассимилирует всё без исключения. Круглый стол «Как стать звездой молодому художнику» — не выдумка досужего юмориста, а реальное событие, с большим резонансом прошедшее в Краснодаре в рамках проекта «Будущее зависит от тебя. Новые правила». Новым правилам взялся обучить живописцев, ваятелей и зодчих России, «от Тихого океана до Балтийского моря», международный фонд, в коллекции которого — 87 работ ведущих трендмейкеров нашего contemporary art. Среди авторов — нашумевшие художники группы «Синие носы», провокаторы Олег Кулик и Владислав Мамышев-Монро, Айдан Салахова, Тимур Новиков, Анатолий Осмоловский, Павел Пепперштейн и др. Примечательно, что многие из них одновременно являются галеристами, кураторами или авторами изданий-экспертов в современных арт-движениях, например, «Художественного журнала». Иными словами, это они определяют сегодня, какое визуальное искусство следует считать contemporary.

Казалось бы, чего же боле? Вот и до Юга добрались прогрессивные тенденции — не надо в Москву ехать, чтобы общую картину обозреть. Провинция ведь — а к оной в сфере арт-рынка относятся все города, не являющиеся Москвой или Питером — скудна на «современное». Ни тебе акулы в формалине, ни акций, хоть кого-то способных спровоцировать, кроме родителей актуальщиков, ни медиаискусства стоящего. И пробиваться актуальщикам трудно: региональные администрации и местный бизнес одинаково равнодушны к их вызовам. Граффити в гостиной не повесишь, инсталляцией её не украсишь: в массовом сознании изобразительное искусство успешно выполняет функцию декора.

Потому сам факт выставки — однозначно положительный. Просветительский.

Однако неприятно настораживает протекционистский пафос учредителей фонда. В своём обращении к краснодарской аудитории продюсер проекта Пьер-Кристиан Броше так и признался: мол, кроме Москвы, деваться региональным художникам некуда, показать и продать себя можно только там. И полились советы в лучших традициях западных тренингов. Подсказываемая модель ясна. Подающий надежды художник, во-первых, должен поосмотреться — какое искусство покупают (87 работ дают исчерпывающее представление). Вдохновившись «прогрессивными» идеями, он создаёт нечто, вписывающееся в один из трендов. Затем, прочитав пару переводных брошюр в духе «Так я заработал свой первый арт-капитал» и пообщавшись с гуру столичной арт-критики, он находит (или его находят) галерею или дилера, с которым заключает контракт. Так запускается «звёздная» машина. А дальше — дело технологий. Модель эта, конечно, упрощена для наглядности, но суть её именно такова: звезду находят, раскручивают, а затем она, разумеется, никогда не возвращается в родные пенаты. Талант звезды при этом — не лишнее, но вовсе и не обязательное качество, поскольку contemporary art делает ставку на коммуникацию, а не на произведение.

Интервенция столичных и зарубежных арт-дилеров в регионы — дело вроде бы новое, обозначившееся только в последние годы, а всё-таки напоминает она начало 1990-х. Но тогда всё было проще и откровеннее — за бесценок были скуплены сотни тысяч произведений уникальных местных художников. Сегодня стратегия изменилась: она напоминает умелый рекрутинг. Художника просто забирают в Москву, привлекая выгодными контрактами. Россия — огромная страна, и перекачать художественный капитал в столицу, где активно работает машина рынка, — очень и очень перспективная финансовая идея. А результатом этой масштабной охоты за головами станет истощение художественной жизни регионов — не говоря уже об их художественном рынке. И российским городам останется довольствоваться ежегодной передвижной выставкой, на которой вылетевшие из гнезда птенцы уже не помнят родства.

Правда, Пьер-Кристиан Броше пригрозил южанам, что они просто обязаны к Олимпиаде в Сочи обзавестись центром современного искусства. А то, что в Краснодаре собственными силами и так проводятся регулярные выставки авторов нового поколения (осенний проект 2008 года «Север — Юг», например), в расчёт не берётся. Региональное художественное сообщество воспринимается по аналогии с неолиберальной схемой для догоняющих государств: мы вам дадим кредиты, а вы вступайте в ВТО. Приоритет — экспорт, о внутренних интересах забудьте. Главное, что абсолютная эстетическая ценность contemporary art (как модель демократии) даже не оспаривается. Но, ввиду тотальной ангажированности последнего, очевидно, что сегодня единственной оппозицией, единственным свежим взглядом может быть отказ от публичного признания, возврат к модерну с его поиском новых форм и даже к реализму как доверию к миру.

Зачем России повторять, вслед за экономической моделью, чужое тупиковое развитие на этот раз в сфере искусства? Ведь лелеемая в contemporary art смерть субъекта — это смерть культуры, если понимать под ней отнюдь не искусство, а уже весь создаваемый человеком и для человека мир. Это самоубийство. Но за него-то и платят элиты, сплошь состоящие из конвергируемых личностей. Ибо в неолиберальном обществе нет места гармоничной личности (и слово-то старомодно до боли). Есть умерший субъект, смоделированный по образцу мебели IKEA: Элвин Тоффлер назвал его «модульным человеком». Логика машины, а не живого.

Прыть, с которой неокрепшие провинциальные таланты готовы продаться, и продуманная сострадательность к участи «бедного искусства» со стороны арт-дилеров приведут: а) к тому, что первые продадутся, б) что бедными останутся-таки чересчур глубоко погруженные в бытие искусства художники. Но жестокая логика истории смоет случайные черты. И будущие южные мастера будут учиться у Игоря Куркова, затворившегося для творчества в станице Раздорской, у чудака Владимира Чекмарёва, которому стыдно открывать о себе самом сайт, у Марины Ордынской, работающей в старинной, почти утраченной сегодня технике офорта. «Догонять» тренды они не будут, ведь с потерей хоть малой доли себя рассыпается и мир, и субъект.

Статьи на тему: «Современное искусство»