Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Культура

Вырезать красоту

2010

Фотограф Вадим Саханенко сделал свою первую персональную выставку на родине. Неофициальная ростовская арт-площадка «Вата» ничего подобного никогда не видела

В обыденном сознании фотографов давно причислили к медийным персонажам и опознают их либо по громкому реноме, либо по принадлежности к определённому профессиональному сообществу. Сохранить позицию срединную, сводящуюся к творчеству-затворничеству, практически невозможно: есть риск, что о том, что ты делаешь, будет знать лишь круг блогеров или не будет знать почти никто. Вадим Саханенко, с 15 лет живущий в Москве, балансирует в этом рискованном положении «знакомого незнакомца», посвящая свои труды повседневности (он бухгалтер), а дни, если следовать формуле Гесиода, — призванию, выкладывая «карточки» в своём ЖЖ. И в этой внутренней сверхмотивации ничего трагического не видит. Он принадлежит ко всё увеличивающемуся слою художников из разных сфер, который в музыке метко назвали инди (от английского independent).

Именно на таких независимых фотографах специализируется куратор открывшейся в Ростове выставки «Частицы» Анастасия Панасюк, собравшая уже третье мероприятие в галерее «Вата». Она находит таких вот тихих кропотливцев, в эстетике которых усматривает настоящую красоту, молниеносно вырезанную из повседневности. Впрочем, галереей площадку «Вата» назвать получится с большой натяжкой. «Мы будем подрывать гламур и привычку к провокации снизу», — с иронией заявляет куратор выставки.

Скучное море

Так называется одна из магнетических по настроению фотосерий Саханенко. В выборе картинки, в «купировании» красоты, к которому он сводит первый этап своей работы, чувствуется вполне осознанная эстетика. Отточенность фразы. Ответственность. Корректность употребления знаков. Минимализм как закон интенсивной формы. Выбор несезонного моря, пойманные моменты «скуки» — что это, как не обострённая чуткость к смертности мира, к тому, что всё прейдёт?

Противостояние по двум фронтам как минимум: по ту сторону и глянцевая дизайн-фотография, и репортажный новостной шок, в котором отсутствует момент катарсиса. Нет ни красивого постановочного кадра, ни цинической игры на нервах зрителя. Нет стёба, которым принято прикрывать самые откровенные сантименты. Это мужественная фотография, не боящаяся простоты, совпадения наблюдателя с самим собой. Без реверансов и пощёчин. Возможно, это и отсутствие той «фальшиво-гуманистической риторики», которое, по мысли Сьюзен Зонтаг, и превращает фотографию в подлинное высказывание.

Вадим Саханенко не любит концептуализировать своё творчество, ибо и в этом ходе видит риск ангажированности. Однако ни один зритель этой концептуализации избежать не может: происходят сличение, анализ и синтез. Минималистическая стилистика автора направлена против энтропии, которая множится со сверхскоростью в постмодерном мире, грозя полностью изменить темпоритм человеческой психофизики.

Если верить социологам СМИ, 90 процентов информации мы черпаем сегодня из медийных источников. Фото — тоже такой медийный источник. И всё же там, где вступают в силу эстетический отбор, сжатость фразы, возникает надежда на преодоление виртуальности существования, на воскрешение того слоя сознания, в котором мы ещё жаждем искренней и непосредственной тактильности. Добиться этого Вадиму Саханенко удаётся за счёт абсолютно несовременного взгляда на вещи — взгляда замедленного и пристального, медитативного. В них нет готовой постановочной  сюжетности.

Картинки не требуют интерпретаций, считает Саханенко. Собственно, как и впрыснутый им со товарищи в русскую словесность неудобоваримый жанр «пирожков» — абсурдистских стихов, притязающих лишь на сбивание нового, неведомого ещо теста.

Инди-фотография

Вадим Саханенко своим участием в весьма знаковой коллективной выставке «Метафизическая фотография» в мае 2010 года (Москва) подписался под несколькими признаками той фотографии, которую он считает для себя единственно возможной. Признанный мэтр этого направления Александр Слюсарев, безвременно ушедший незадолго до выставки, словно легитимизировал для многих и многих авторов любовь к повседневности, к поиску образа в случайных, на первый взгляд, столкновениях вещей и людей, света и тени, вертикали и горизонтали. ЖЖ Сан Саныча живёт и после его смерти, и это одно из подлинных доказательств живучести метода. Однако Саханенко скорее примкнул спустя десятилетия к группировке «метафизиков», чем сознательно в неё влился.

Творчество в себе, отринувшее медные трубы актуальности, — как артхаус в кино: не указание на жанр или стиль, а тип отношения к коммерческому мейнстриму, в данном случае индифферентный. Это связано с абсолютно новой и пока еще мало прояснённой формой социального функционирования искусства. Хотя отдаёт она старым забытым «искусством для искусства», а также, если покопаться в эстетике русского диссидентства, разделением официоза и андеграунда. Однако возросшая сегодня степень сведения искусства к творчеству (каждый — художник) — пожалуй, главный знак эпохи масс, размывающей принципы узкой профессионализации труда.

«Деятели искусства сегодня — не скупясь на дидактизмы, поясняет Вадим Саханенко, — это не создающие блага для кого-то, а создатели развлечений для себя самих.

Они скорее тратят свои деньги, время свободное, чтобы искусством заниматься. Искусство в современном мире — это способ для общества отъесть лишнюю производительность труда. Люди всё меньше должны работать, чтобы обеспечить общество основными благами — едой, безопасностью, теплом. И всё меньше людей должны трудиться, чтобы все покушали. Остальных нужно чем-то занять, иначе возникнет проблема перераспределения благ: если десять процентов людей пашут, а остальные ничего не делают, то почему те, что пашут, должны это делать? Возникнет проблема: люди поубивают друг друга. Поэтому создаются так называемые “услуги”. Блага высшего порядка. Юридические механизмы. Всё это нужно, чтобы за что-то могли делиться те, кто делает основную работу. И один из способов выбрасывать труд в пустоту — это искусство. И, соответственно, те, кто им занимается, зарабатывают по-другому. А те, кто зарабатывает исключительно искусством, — их единицы. Они для остальных создают возможность веры, что мы все можем так делать. Есть люди, которым нужно чем-то таким заниматься, иначе они будут грустить».

За инди-творчеством — особая мировоззренческая позиция и даже психотип, возможно, несколько аутичный по контрасту с правящим сегодня бал сверхмобильным экстравертом. В «несовременности» фотоискусства Саханенко видится скорее другой пласт, составляющий нашу реальность, чем изоляция от неё: простая, осязаемая правда момента, в котором свёрнуты не проговариваемые повседневностью смыслы. Мог ведь Мандельштам сказать когда-то: «Нет, никогда ничей я не был современник, Мне почести такие ни к чему». Почести и ни кчему. Иди и смотри. Как ещё один нонконформист Кафка, фотограф отказывается видеть творческий импульс исключительно в пополнении коллекции впечатлений, в экспансии в мир.

Эволюция квартирника

Стремление арт-площадки выжить и приумножить капитал в эпоху посткапитализма, едва намечающегося в России, вступает в противоречие с независимыми движениями в культуре (возможно, ещё и в силу непреодолённого православного отторжения материального начала). И если в дореволюционной империи существовали неформальные группировки в виде художественного салона, в эпоху сталинизма родился феномен творческих дач, а на закате тоталитарного общества буйным запретным цветом расцветали квартирники, сегодня неофициальная культурная жизнь обрела пограничную форму — между несколько обытовлённым квартирником, где все — «свои», и чем-то вроде светского раута для тех, кто причисляет себя к интеллектуальной элите или, по меньшей мере, к тем, кто производит нематериальные блага (услуги). Именно такое пространство представляет сегодня в Ростове-на-Дону неофициальная галерея «Вата».

В чём притягательность подобных площадок в городе, который не балует жителей изящным досугом? Глухое недовольство профессионалов, представляющих сложившийся за последнее десятилетие городской арт-бизнес, можно понять. Годами кропотливо извлекалось из подвалов запылившееся и, к счастью, не до конца «расхищенное — преданное — проданное», не окончательно пропитое самими творцами «наше всё». Выпускались каталоги, корпели искусствоведы, горожане начинали запоминать имена своих прославленных соотечественников…

А инди — равнодушие к коммерческой стороне дела. Промежуточное, альтернативное состояние функционирования культуры. И, что очень важно, лишённое чрезмерного пафоса светского раута и минкультовского «мероприятия». Здесь можно за руку поздороваться с автором экспозиции, выпить с ним чаю или чего покрепче, остаться дотемна, лавируя между прибывающими друзьями и коллегами… Здесь ничего не продают и не коллекционируют — здесь общаются. Общение на почве искусства — не занесли ли его в красную книгу коммуникации в сверхпрагматичные 2000?

«Эксперт Юг» №34-36 (123)



    Реклама

    Эстеты с фабричного двора

    Московская проектная компания «АКРА» демонстрирует новаторский подход к проектированию производственных зданий, стремясь сделать их соответствующими инновационному духу времени и начиная с неочевидного для многих эстетического фактора, за которым скрываются другие нестандартные решения


    Реклама