ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Интервью

На технологической вершине пищёвки

2012
Фото предоставлено компанией

Кубанская компания «Крахмальный завод Гулькевичский» (КЗГ) готовится к масштабной модернизации и расширению. Предприятие нацелено на вытеснение иностранных производителей из своих ниш и усиление позиций на внешних рынках

На данный момент КЗГ — одна из самых современных отраслевых компаний страны и крупнейший производитель крахмалопродуктов в ЮФО. В течение последних десяти лет на развитие завода ежегодно уходило примерно 50 млн рублей собственных средств. Глава предприятия Сергей Клыков за все эти годы ни разу не привлекал внешнее финансирование, но умудрялся поступательно расширять производственную линейку и наращивать рыночную долю, которая в период 2011–2012 годов достигла 10%. В производстве крахмалопродуктов завод прочно закрепился в тройке лидеров, доведя долю рынка по нативным крахмалам до 15,4%; по другим продуктам предприятие также достигло хороших результатов. Однако в какой-то момент КЗГ достиг своего потолка; стало ясно, что без масштабного расширения завод не сможет удержать свои позиции, не говоря уже о росте. Было принято решение о создании мегапроекта, который позволит предприятию не просто увеличить тоннаж переработки, но и выйти в принципиально новые сегменты, в том числе пустующие.

Сергей Клыков рассказывает, что команда КЗГ несколько лет продумывала концепцию, привлекала специалистов, в том числе зарубежных, для оценки рынка, плотно сотрудничала с экспертами Внешэкономбанка. Результатом стал двухэтапный концепт общей стоимостью 10 млрд рублей, который предполагает не только масштабную реконструкцию существующих мощностей, но и строительство нового биотехнологического завода по выпуску экологически чистой продукции, имеющей хорошие экспортные перспективы.

Перерасти потолок

— Известно, что в ноябре вы уже подали заявку в ВЭБ на финансирование реконструкции завода. А когда поступят деньги и начнётся активная стадия реализации первого этапа?

— Практика рассмотрения заявок в ВЭБе показывает, что от момента принятия заявки до выдачи кредита проходит шесть-девять месяцев, иногда до года. Но, учитывая то, что наша заявка уже отработана совместно со специалистами банка ещё до регистрации, надеюсь, срок будет минимальный. При этом мы уже законтрактовали часть оборудования за счёт собственных средств, в настоящее время оно изготавливается.

— КЗГ — относительно новое производство. Почему вы решились на тотальное обновление?

— Действительно, наш завод достаточно современный, в этом году ему исполнилось 10 лет. Но в нашей отрасли и такой срок можно считать довольно большим с точки зрения технологий. К тому же КЗГ строился, скажем так, председателями колхозов — то есть с особым подходом, когда оборудование собиралось по всей стране, всё старались сделать подешевле, но поэффективнее. В результате сначала сформировали основу предприятия, а потом каждый год добавляли какой-то новый продукт и улучшали технологии: поначалу выпускали только крахмал, затем освоили обычные карамельную патоку и сиропы, потом стали производить мальтозную патоку и, наконец, в прошлом году построили новый цех по производству кормов. И, по сути, достигли своего потолка. Производительность завода в последние три года составляет 300 тонн в сутки. Мы упёрлись в потолок и поняли, что пора решать более масштабные задачи.

— Что именно вы планируете сделать в рамках первого этапа?

— В ходе реконструкции мы внедрим новые, экологически безопасные технологии и стандарты, значительно сократим энергозатраты, удвоим мощность линий по производству нативных крахмалов, доведём общую мощность завода по переработке зерна до 200 тысяч тонн в год и, самое главное, построим линии для производства новых продуктов, ориентированных на частичное импортозамещение. В общей сложности в рамках первого этапа будет освоено 126 миллионов долларов, при этом мы намерены вложить от 20 до 30 процентов собственных средств. Окупаемость наступит примерно через 7,3 года. К 2018 году наша совокупная годовая выручка по первому этапу проекта достигнет 156 миллионов долларов. Рыночная доля, соответственно, увеличится до 13,3 процента по традиционным и до 28,9 — по новым продуктам.

— А какие новые продукты вы начнёте производить?

— Речь идёт, в частности, о модифицированных крахмалах (пищевых и технических) и мальтодекстринах. Наш нативный крахмал сегодня активно применяется в целлюлозно-бумажной промышленности, производстве картона, текстиля, а также используется в пищевой промышленности для печенья, крабовых палочек и других продуктов. Основное направление — производство упаковки, а тара нужна всегда, тем более что отечественная пищёвка быстро развивается. Но сейчас нашей задачей является расширение отраслей-потребителей, что позволяет сделать модификация крахмала. Технические модифицированные крахмалы применяются, в частности, у буровиков, при производстве гипсокартона и строительных смесей. Пищевые модифицированные крахмалы используются в мясной, молочной отраслях, при производстве майонезов, кетчупов и так далее. По крахмалам наша рыночная доля со временем достигнет 25 процентов, мы рассчитываем укрепить свои лидирующие позиции в этом сегменте, побороться за первое место в стране с нынешним монополистом.

В свою очередь, мальтодекстрины — одно из наиболее интересных для нас направлений; этот пищевой продукт представляет собой полисахарид, он обеспечивает энергетическую ценность продукта, придаёт сладость, обладает эффектом сгущения. Мальтодекстрины используют при производстве детского питания, растворимого кофе, мясных продуктов, снэков, напитков и много другого. В этой части мы нацелены на абсолютное лидерство по стране. КЗГ станет единственным российским производителем этих продуктов и нишевым лидером продаж. Для нас важно, что мальтодекстрины относятся к так называемым «зелёным» продуктам, спрос на которые в развитых странах устойчиво растёт.

Кто начнёт, то и выиграет

— Почему вы считаете, что будете единственным игроком в этой нише? Что мешает другим производствам запустить аналогичные линейки?

— Для таких гигантов, как компания «Каргилл», это не очень большой и интересный сегмент рынка, к тому же их основные мощности заняты под крахмалы, стандартные патоки и относительно новые глюкозно-фруктозные сиропы. Что касается крупных отечественных компаний, то здесь производители находятся в поиске инновационных с точки зрения российского рынка продуктов. Естественно, эти продукты не будут востребованы в тех же объёмах, что и традиционные, так что экономически оправданной для всех игроков будет специализация на определённых товарных позициях. Кто-то станет выпускать лизин, кто-то — глутамат натрия, а кто-то — мальтодекстрин. В таких относительно небольших сегментах работать более, чем одному-двум игрокам, будет неэффективно. Как говорится, «Боливар не выдержит…»

И вопрос заключается в том, кто станет первым в определённых продуктах. Мы решили сконцентрироваться, в частности, на мальтодекстрине. Его производство стартует в следующем году, ещё до момента увеличения общей мощности завода, ведь концептуально для нас важно опередить всех. Поэтому на данный момент мы уже законтрактовали часть линий мощностью 40 тысяч тонн, эта производительность полностью покрывает потребность России в мальтодекстрине. При выходе на проектную мощность к 2015 году мы ожидаем годовую выручку по данному продукту в среднем 600 миллионов рублей. При этом рынок мальтодекстринов сегодня хорошо развивается, пика спроса он достигнет примерно в 2018–2020 году, и мы будем готовы удовлетворить этот спрос.

— Со временем вы планируете полностью вытеснить зарубежных производителей мальтодекстрина с отечественного рынка?

— С точки зрения производителя наша доля на рынке по мальтодекстрину изначально будет стопроцентной. Однако с точки зрения ёмкости рынка она составит примерно 60 процентов — потому что мы не сможем быстро заместить импорт. Будет определённый временный лаг, когда потребуется «завоёвывать» потребителя, который привык к европейской или азиатской продукции. Мы достаточно объективно оцениваем свои возможности и потому не считаем, что заберём каждый килограмм на этом рынке. Предварительно мы провели масштабное маркетинговое исследование — это заняло два года. Ввиду того, что нашей основной идеей было импортозамещение, мы стали изучать всю доступную статистику. За три года проанализировали каждую таможенную декларацию на все виды крахмальной продукции — всего около 15 продуктов. Мы собрали корректные данные по импорту, в том числе вычислили «серые» схемы, которые распространены в России. Плюс провели анализ отраслей, потребляющих такую продукцию, составили прогноз вплоть до 2020 года. Кроме того, выявили норму потребления новых продуктов, рассчитали ёмкость рынка с учётом разницы между нормами потребления в Америке, Европе и России. В итоге сформировали наиболее перспективную продуктовую линейку, с которой можно прогнозировать абсолютное лидерство КЗГ в ряде сегментов, по крайней мере, в среднесрочной перспективе.

Пошли туда, где мало конкурентов

— На втором этапе будет построен новый биотехнологический завод. Этот проект тоже полностью подготовлен к реализации?

— Да, мы уже проделали серьёзную работу и в следующем году подадим заявку в ВЭБ. Планируется, что новое производство будет выпускать глюкозно-фруктозные сиропы (ГФС), мальтодекстрин, кристаллическую глюкозу и ряд продуктов, о которых пока не готовы объявлять. По ГФС планируем стать региональным лидером, а по кристаллической глюкозе, как и по мальтодекстрину, мы нацелены на федеральное лидерство. На данном этапе будет освоено 165 миллионов долларов, окупаемость наступит примерно через 7,8 года. Этот проект, конечно, ещё не так детализирован, вдобавок он гораздо сложнее первого с точки зрения рыночного продвижения, но, как сказал Шарль де Голль, выбирайте самый сложный путь — на нём вы не встретите конкурентов. Это верно ещё и потому, что в секторе глубокой переработки зерна российские игроки не очень активны.

— А почему вы решили войти в этот сектор?

— Сейчас он очень слабо развит и очень перспективен. У нас любят говорить, что мы экспортируем рекордный урожай, что у нас всё замечательно, что мы вторые после Америки экспортёры зерна в мире. Но я бы, на самом деле, стыдился так говорить — именно с точки зрения производственника. Потому что нужно быть первыми не в экспорте зерна, а в экспорте продуктов его глубокой переработки — собственно, это то, чем занимается весь развитый мир. Мы же почему-то отдаём добавленную стоимость другим странам, оставляем им самую большую прибыль, создаём в этих странах рабочие места, поставляя им своё зерно для последующей переработки. В целом наша идея заключается в том, что мы хотим быть абсолютным лидером в технологиях и производить те продукты, которые в России сегодня не выпускаются; ставим перед собой задачу решить вопрос импортозамещения. Кроме того, мы убеждены, что будем конкурентны и как экспортёры. Предварительно нами были изучены рынки СНГ, Европы — там есть широкие возможности. Конечно, после вступления в ВТО мы столкнёмся с возросшей иностранной конкуренцией и на внутреннем рынке, но, внедряя новейшие технологии и имея относительно дешёвые ресурсы, мы будем достаточно конкурентоспособны.

Мощности Гулькевичского комбината — одни из самых современных в отрасли yug_240_052.jpg Фото предоставлено компанией
Мощности Гулькевичского комбината — одни из самых современных в отрасли
Фото предоставлено компанией

— Если это такая во всех отношениях перспективная отрасль, почему здесь так мало новых игроков?

— Высокая эффективность крахмальной отрасли в части традиционных продуктов — распространённый миф. Рентабельность в отрасли снижается ежегодно параллельно с ростом конкуренции. Перспективнее — расширение продуктовой линейки, на которое реально готовы только действующие предприятия, обладающие соответствующими компетенциями. А здесь уже возникает проблема инвестиций, главный вопрос — где брать деньги? Все проекты, предполагающие глубокую переработку зерна, требуют крупных вложений. Но сегодня коммерческие банки практически не выдают кредиты под такие инициативы, исключение — Россельхозбанк, но и для него глубокая переработка зерна стала интересной отраслью не так давно. В общем, тут большую роль играют всё-таки банки развития, в том числе Внешэкономбанк, «Роснано», различные фонды поддержки инвестиций. Но здесь встаёт уже проблема качества подготовки бизнес-планов. Есть много идей, но слишком много проектов сделаны непрофессионально, в подавляющем большинстве они отметаются на этапе предварительных экспертиз.

— А зарубежным игрокам интересна глубокая переработка зерна в России? Пока не заметно их активного участия в данной отрасли.

— Экономика европейских стран уже несколько лет растёт медленными темпами, и сейчас наступил период стагнации, а вот капитал там есть. И у европейцев проблема — куда инвестировать? К примеру, у нас есть иностранные партнёры, и они видят потенциал роста как раз на российском рынке, потому что оценивают его по своим меркам. В частности, темпы экономического роста пять-семь процентов для нас пока психологически очень малы, потому что мы привыкли к росту в 20–30 процентов. Для европейцев, напротив, пять-семь — это очень быстро растущий рынок. Кроме того, в России сегодня формируется средний класс. Что бы мы ни говорили с присущим россиянам пессимизмом, он действительно растёт. А средний класс всегда является основой для роста потребления, по крайней мере, в пищевой промышленности. Не зря та же «Пепсико» начинает развивать в России свои пищевые производства — здесь есть куда расти. Но иностранные банки пока идут к нам с осторожностью, в том числе потому, что они привыкли к определённому уровню проработки проектов. Им, да и российским банкам, нужны понятная и доступная инфраструктура, команда профессионалов, которые смогут реализовать проект, проработанная концепция бизнеса. А у нас в стране пока с этим слабовато.

Ребята, а есть ресурсы?

— Неужели у вас изначально было всё необходимое?

— У нас огромное конкурентное преимущество — сбалансированная команда. Но есть и другие стратегические преимущества — особенно важен прямой доступ к сырью. Мы — единственный крахмальный завод, который находится в так называемом кукурузном поясе России. В Краснодарском крае в этом году собрали три миллиона тонн кукурузы, причём только в радиусе 200 километров от нашего завода, то есть в зоне оптимальной логистической доступности, — один миллион, и это при текущей потребности КЗГ в сто тысяч тонн. То есть наличие ресурсов ставит нас в выгодное положение не только по сравнению с отечественными игроками, но и с зарубежными, что полностью соответствует заявленным целям.

— Кто ваши основные поставщики?

— Сегодня это в основном небольшие хозяйства, но есть и крупные — к примеру, агрофирма «Прогресс», которая даёт очень хорошие урожаи. В перспективе мы будем плотнее работать в кооперации с сельхозпроизводителями и таким образом создадим надёжную базу для дальнейшего наращивания производства. Однако пока аграрные предприятия с осторожностью относятся к реальной сельхозкооперации, хотя такая форма очень популярна в развитых странах. Да и зерна сейчас хватает. Но когда по завершении всего проекта мы увеличим мощности завода до 400 тысяч тонн переработки зерна в год, появится необходимость в определённых гарантиях. Расслабляться нельзя, потому что наши основные конкуренты — это экспортёры. И уже сейчас резко растут цены на сырьё, растёт экспорт кукурузы.

— То есть отечественная переработка изначально находится в невыгодном положении?

— В общем, да. Конкуренция на рынке продуктов питания и сырья несёт в себе некоторую несправедливость. К сожалению, сегодня государство не использует в полной мере принятые во всём мире инструменты регулирования рынка зерна. Наверное, Минсельхозу скорее выгоднее рапортовать о больших объёмах экспорта, нежели о развитии внутренней переработки. Вероятно, статистика так интереснее.

Но я считаю, что власти могут взять под контроль ценовую ситуацию. Один из методов — регулирование пошлин, квотирование. По крайней мере, другие страны это активно применяют, мы же остаёмся в невыгодной позиции. Наше сырьё уходит на переработку в Европу, а стоимость зерна на внутреннем рынке России прямо коррелирует с мировыми ценами, которые в этом сезоне достигли своих исторических максимумов. В результате — рост цен на продукты питания. А учитывая, что у нас по сравнению с развитыми странами очень низкий уровень господдержки того же сельского хозяйства и явно проигрышная позиция в рамках ВТО, резко возрастает риск неконкурентоспособности отечественного производства. То есть мы зажаты тисками международной конкуренции с двух сторон — и со стороны сырья, и со стороны готовой продукции. И, например, таможенными пошлинами можно и нужно регулировать уровень цен на зерно на внутреннем рынке. Конечно, здесь должен работать принцип разумности и необходимо учитывать интересы сельхозпроизводителей. И, разумеется, речь не идёт о нерыночных запретительных мерах вроде эмбарго. Но вместо того, чтобы подкармливать маржинальность российского экспорта сырья, мы сможем получить приемлемый уровень цен на зерно на внутреннем рынке, поддержим кормовую базу для животноводства, создадим конкурентные условия для пищевой и перерабатывающей промышленности. В итоге обеспечим конкурентоспособность российской промышленности в целом. При этом ясно, что рано или поздно глубокая переработка зерна в России станет активно расти. Это ведь только у нас, к примеру, сдерживают развитие биоэтанольной отрасли — потому что нефти и газа на нынешнее поколение с лихвой хватает. Но так будет не всегда. В конечном итоге и перерабатывающая промышленность, и производители биотоплива могут стать реальными драйверами роста рынка. А локомотивами должны выступать компании с выверенными, реальными проектами развития.                

«Эксперт Юг» №1 (240)
«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама