ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Политика

Рискованный обмен

, 2013
Фото: ИТАР-ТАСС

Внезапная отставка президента Дагестана Магомедсалама Магомедова и связанная с нею история банкротства крупнейшего в СКФО банка «Экспресс» продемонстрировали, что уровень рисков для бизнеса на Северном Кавказе остаётся критическим. Очередная смена власти в Дагестане — это прямая угроза для тех проектов, которые стартовали в республике в последние годы

Главным поставщиком новостей с юга России Дагестан стал уже в первые дни наступившего года. 8 января крупнейший в республике и на всём Северном Кавказе банк «Экспресс» объявил об ограничениях на обслуживание физических лиц, введённых в ходе внеплановой проверки со стороны ЦБ РФ, которая началась в декабре. Несколько следующих дней прошли в ожидании — банк фактически прекратил работу, но об отзыве у него лицензии, равно как и о сути претензий, Центробанк не сообщал. Тем временем частные вкладчики «Экспресса» потянулись к офисам Сбербанка, где, как утверждалось, будут выплачиваться компенсации в рамках системы страхования вкладов, а юридические лица спешно переводили свои счета из «Экспресса» в другие банки. И лишь 21 января ЦБ наконец сообщил об отзыве у «Экспресса» лицензии.

Но эта новость в Дагестане мало кого удивила, потому что уже несколько дней республика обсуждала другой сюжет — возможную отставку президента Магомедсалама Магомедова. Этот слух распространился сразу после того, как депутат Госдумы Александр Хинштейн 17 января опубликовал в «Твиттере» следующее сообщение: «Похоже, в ближайшие дни один из руководителей регионов СКФО может досрочно уйти в отставку». Тогда же неофициальными источниками был назван и преемник Магомедова — депутат Госдумы Рамазан Абдулатипов, чья кандидатура рассматривалась и во время предыдущих смен власти в республике.

По словам нашего собеседника в Махачкале, слух об отставке Магомедова мгновенно парализовал работу властных структур — в кабинетах республиканского правительства тут же начались закулисные консультации о распределении должностей при новом главе. Судя по дальнейшему развитию событий, президент Дагестана просто так сдаваться не собирался — либо же в Кремле затянулось решение вопроса о его новом месте работы. После того, как 21 января Магомедсалам Магомедов заявил, что руководство республики работает в плановом режиме, депутаты Народного Собрания Дагестана хотели провести внеочередную парламентскую сессию, чтобы принять резолюцию в поддержку президента. Однако Магомедов от такой услуги парламента отказался, после чего вылетел в Москву на переговоры с президентом Владимиром Путиным. Окончательная ясность наступила вечером 27 января, когда на портале известного журналиста и общественного деятеля Максима Шевченко «Кавказская политика» было опубликовано его интервью с Рамазаном Абдулатиповым, где тот официально подтвердил своё назначение. И уже в середине следующего дня Владимир Путин подписал два указа — о назначении Абдулатипова и.о. президента Дагестана и о назначении Магомедсалама Магомедова заместителем главы администрации президента РФ.

Без видимых поводов

Главная интрига отставки Магомедова в том, что никаких фундаментальных оснований для этого не было. В октябре прошлого года в регулярно публикуемом фондом «Петербургская политика» «рейтинге выживаемости губернаторов» президент Дагестана получил «четвёрку», и если брать макроэкономические индикаторы, то три года работы Магомедова следует признать весьма успешными. Только в прошлом году в республику было привлечено более 150 млрд рублей инвестиций, стартовали крупные проекты — «Дагагрокомплекс», «АгроДагИталия», текстильная фабрика «Нергиз», республиканский ИТ-парк «Идея-серия»; для активизации привлечения капитала в республику дважды прошёл Дагестанский экономический форум. Показатель жилищного строительства в Дагестане — один из самых высоких по стране: в прошлом году построено 1,5 млн кв. м жилья — больше, чем в остальных субъектах СКФО вместе взятых. Собственные доходы бюджета республики при Магомедове выросли с 13,7 до 22,4 млрд рублей, дотационность снизилась до 70% (ещё в 2005 году этот показатель превышал 80%).

Кроме того, были сделаны хорошие заделы для дальнейшего развития республики. В 2011 году ряд прибрежных территорий Дагестана были включены в состав туристического кластера Северного Кавказа, а в конце прошлого года Владимир Путин подписал указ о праздновании в 2015 году 2000-летнего юбилея Дербента. Наконец, именно при Магомедове состоялась долгожданная демонополизация махачкалинского аэропорта — теперь в Дагестан из Москвы летает несколько авиакомпаний; а футбольный клуб «Анжи» стал без преувеличения гордостью республики.

Успешность работы Магомедсалама Магомедова подтвердил полпред президента в СКФО и вице-премьер Александр Хлопонин, представляя нового главу Дагестана: «Команде, которая руководила республикой в последние три года, действительно удалось внести значительный вклад в улучшение ситуации в сфере экономики, проделана огромная работа в общественно-политической и социальной сферах, в вопросах, связанных с установлением межнационального и межконфессионального диалога». В самом деле, Магомедов приложил значительные усилия для достижения в республике гражданского мира. По его инициативе в ноябре 2010 года в Дагестане была создана комиссия по содействию адаптации к мирной жизни бывших участников террористического подполья. Для простых дагестанцев, пострадавших от произвола силовиков, это была фактически единственная инстанция, где можно было добиваться справедливости; вслед за Дагестаном аналогичные комиссии появились в Кабардино-Балкарии и Ингушетии.

Важным шагом к гражданскому согласию в республике стало и проведение в мае 2012 года совместной конференции Духовного управления мусульман Дагестана и умеренного салафитского движения «Ахлю-Сунна валь джамаа», по итогам которой была принята резолюция — все спорные вопросы решать путём переговоров. К сожалению, это не остановило экстремистов — четыре месяца спустя в собственном доме был взорван один из идеологов начавшегося диалога, шейх Саид-Афанди Чиркейский. Жертвами заказных убийств за последние годы стали также основатель махачкалинского еженедельника «Черновик» Хаджимурат Камалов и судья Верховного суда республики Магомед Магомедов.

Между двух олигархов

Причины снятия Магомедова, похоже, следует искать в сложном переплетении интересов двух крупнейших российских бизнесменов дагестанского происхождения — Сулеймана Керимова (который также с 2007 года представляет республику в Совете Федерации) и Зиявудина Магомедова, основателя группы «Сумма». Впервые их противостояние в республике обозначилось в 2009 году, когда решался вопрос о преемнике тогдашнего президента Дагестана — аварца Муху Алиева. С одной стороны, на его место при поддержке лезгина Сулеймана Керимова претендовал даргинец Магомедсалам Магомедов, сын первого постсоветского руководителя Дагестана Магомедали Магомедова и на тот момент депутат республиканского парламента. Другим претендентом был аварец Магомед Магомедов, бывший сенатор от Смоленской области и брат Зиявудина Магомедова. В этой сложной этнополитической комбинации победу в начале 2010 года одержал альянс Магомедсалама Магомедова и Сулеймана Керимова.

Практически сразу после назначения Магомедова президентом Дагестана Керимов стал проявлять в республике невероятную активность. В начале 2011 года ему был передан стопроцентный пакет акций клуба «Анжи» в обмен на гарантии инвестиций в развитие команды, быстро вышедшей на верхние строчки в Премьер-Лиге. В июле 2011 года компания Керимова «Нафта Москва» объявила о готовности вложить до 40 млрд рублей в создание курорта на берегу Каспийского моря. Для продвижения этой инициативы российское правительство приняло решение включить в состав туристического кластера Северного Кавказа территории прибрежных районов Дагестана. Структуры Керимова занимались также реструктуризацией задолженности Махачкалинского морского торгового порта и подготовкой его к акционированию, планировали создание в республике комплексного сельскохозяйственного логистического центра стоимостью 11 млрд рублей. А после того, как Владимир Путин в прошлом ноябре подписал указ о праздновании юбилея Дербента (родного города Керимова), первым вице-премьером Дагестана стал генеральный директор компании «Нафта Москва» Олег Липатов.

Однако президент Дагестана явно не собирался складывать все яйца в одну корзину и со временем стал делать шаги навстречу братьям Магомедовым, которые ранее не имели на малой родине значительных бизнес-интересов. В октябре 2012 года в республике стартовал масштабный проект «АгроДагИталия» стоимостью 14 млрд рублей, курирует который депутат Госдумы Умахан Умаханов, женатый на сестре Зиявудина и Магомеда Магомедовых. Ещё одна структура, подконтрольная группе «Сумма» — компания «Мостоотряд-99», — получила в Дагестане ряд крупных подрядов, вмешавшись в интересы значительного местного игрока — «Даг­автодора». Недовольство местных элит мог вызвать и проект земельной реформы, предложенной президентом Дагестана в мае прошлого года. Снятие существующего в республике моратория на приватизацию сельхозземель было бы невыгодно тем группам влияния, которые получают коррупционную ренту в рамках существующих земельных отношений.

Тем временем наблюдатели заговорили об охлаждении отношений между Сулейманом Керимовым и Магомедсаламом Магомедовым. Затягивалась ожидавшаяся передача структурам Керимова махачкалинского порта и аэропорта Уйташ, не появилось ясности и с отведением земель для строительства курортного города на каспийском побережье. «Первый звоночек» для президента Дагестана прозвучал в октябре прошлого года, когда оппозиционные республиканские политики провели в Москве Съезд народов Дагестана, который вынес недоверие Магомедсаламу Магомедову. Делегаты съезда возложили на него всю ответственность за социально-экономическое отставание и политическую дестабилизацию в республике, призвав Владимира Путина досрочно прекратить его полномочия. Утверждалось, что за этим мероприятием стоял именно Керимов.

Далее Магомедов — судя по всему, неосмотрительно — прокомментировал замечание Владимира Путина на его декабрьской пресс-конференции, согласно которому для ряда субъектов федерации не исключена возможность оставить прежний порядок назначения глав, без всенародного голосования. «Общественно-политическая ситуация в республике позволяет нам говорить о том, что мы в состоянии эту кампанию провести», — заявил тогда президент Дагестана. Но уже 23 января Госдума приняла в первом чтении соответствующие поправки в законодательство, и именно Дагестан рассматривается как первый кандидат на то, чтобы принимать решение о главе региона без прямых выборов. Кроме того, внезапной отставке Магомедова могли поспособствовать силовики, которых экс-президент Дагестана неоднократно публично и жёстко критиковал за их методы проведения контртеррористических операций.

Хроника финансовой чистки

В одном из своих первых выступлений в качестве и.о. главы Дагестана Рамазан Абдулатипов обмолвился, что консультации с ним по поводу назначения на эту должность велись три месяца, то есть с середины прошлой осени. Примерно в это же время начал раскручиваться ещё один сюжет — Центробанк стал активно «прорабатывать» банки Северного Кавказа, значительная часть которых находится именно в Дагестане. Эта история имеет определённое отношение к смене власти в республике.

Ещё 29 июня прошлого года ЦБ отозвал лицензию у московского банка «Витас», который имел в Дагестане 22 офиса. В республике «Витас» считался структурой, близкой к председателю совета директоров ОАО «Курорты Северного Кавказа» Ахмеду Билалову (родственнику братьев Магомедовых). При банкротстве «Витаса» отмечалось, что на момент отзыва лицензии сумма обязательств банка составляла порядка 4 млрд рублей при полном отсутствии собственных активов и каких-либо средств для выплат. Схема вывода средств незадолго до закрытия этого финансового заведения была бесхитростной. Как сообщала газета «Дагестанская правда», деньги были перечислены на счета сотрудников в размере трёх-пятилетней заработной платы — всего более 135 млн рублей. При этом, разумеется, суммы выплат приближались к максимальному объёму страхового возмещения (700 тысяч рублей). Кроме того, дагестанская пресса писала, что именно в этом банке было незаконно заложено находящееся в государственной собственности имущество махачкалинского аэропорта, который кредитовался в «Витасе». Когда принималось решение передать аэропорт структурам Сулеймана Керимова, правительство Дагестана это обстоятельство как бы не заметило, а из-за банкротства банка процесс передачи актива застопорился.

Следующей жертвой банковской чистки стал махачкалинский Транс­энергобанк, лишившийся лицензии ЦБ в начале ноября. По данным Росфинмониторинга, только за 9 месяцев 2012 года через него было обналичено 27 млрд рублей. 26 ноября лицензии лишился банк «Дербент-кредит», а 7 декабря настала очередь Трастового банка из Махачкалы. Впрочем, эти три банка были микроскопическими организациями, уход которых с рынка принципиально ничего не менял. Другое дело — банк «Экспресс», который в прошлом октябре занял пятое место в рейтинге банков юга России аналитического центра «Эксперт ЮГ», оказавшись самым крупным по размеру активов кредитным учреждением СКФО. Тучи над «Экспрессом» начали сгущаться сразу после отзыва лицензии у Трансэнергобанка, когда по Махачкале стали ходить слухи, что следующий на очереди — именно он. В ответ банк сразу же распространил успокоительные обращения через СМИ и выдавал населению средства по запросам, чем слегка утихомирил панику.

По некоторым сведениям, в ноябре вкладчики «Экспресса» «вынесли» из банка порядка миллиарда рублей. Однако, согласно данным о балансе банка, объём вкладов «Экспресса» с ноября по декабрь даже увеличился на 766 млн рублей. Вместе с этим в ноябре существенно вырос объём наличности в кассе: с 1,6 млрд до 2,4 млрд рублей. Другими симптомами «нарисованного» баланса было сокращение депозитов юридических лиц почти до нулевой отметки и странная трансформация облигационного портфеля в акции и обратно. Из 101-й формы отчётности на 1 ноября следовало, что вложения в облигации составляли у банка 1,4 млрд рублей, а в акции — 0,2 млрд рублей. А месяцем позже в этой же форме было указано, что на 1 ноября у банка, напротив, было порядка 1,6 млрд рублей вложений в акции, а инвестиций в облигации не было вовсе.

Словом, банк демонстрировал все симптомы уходящего с рынка бойца, и это, очевидно, стало причиной той самой внеплановой проверки со стороны ЦБ, в результате которой «Экспресс» лишился лицензии. А уже по итогам первой недели работы с павшим банком Агентство по страхованию вкладов выявило 7 млрд рублей фиктивных вкладов и инициировало возбуждение уголовного дела.

В связи с тем, что крах «Экспресса» совпал с затянувшейся отставкой президента Дагестана, была выдвинута версия, что история с этим банком свидетельствует о федеральной атаке на местные элиты. Действительно, конечным бенефициаром «Экспресса» считается другой сенатор от Дагестана, даргинец Ильяс Умаханов, который к тому же приходится родственником Магомедсаламу Магомедову. В подтверждение «заказной» версии говорилось, что иначе нельзя объяснить, почему остановлена деятельность такого крупного банка, как «Экспресс», имеющего большой портфель реальных клиентов (порядка 200 тысяч физических и 3 тысяч юридических лиц).

Однако опрошенные «Экспертом ЮГ» финансовые аналитики склоняются к мнению, что Центробанк просто перестал терпеть тот всем известный факт, что некоторые региональные банки на Кавказе выполняют далеко не самые легальные функции. Например, хорошо знакомый с северокавказской спецификой председатель правления ОАО КБ «ЕвроситиБанк» (не так давно этот банк поменял прописку со ставропольской на московскую) Вячеслав Кирюшкин считает, что отзыв лицензий у дагестанских банков — это не кампания с целью дестабилизировать политическую ситуацию: «В данном случае действия ЦБ — ответ на явные, однотипные, серьёзные и, по сути, уже массовые нарушения, на которые нельзя не реагировать. То, что именно Дагестан первым оказался в зоне особого внимания контролирующих органов, тоже понятно: в этой республике более 30 коммерческих банков — это абсолютный рекорд по стране». Заместитель генерального директора «Эксперт РА» Павел Самиев также уверен, что в случае с «Экспрессом» дело не в размере банка: «Регулятор исходит из масштабов злоупотреблений и того, как они будут влиять на устойчивость финансовой системы. То, что этот банк крупный, говорит в том числе и о том, что нарушений в его деятельности больше». Генеральный директор «Интерфакс-ЦЭА» Михаил Матовников даёт более резкую оценку: «Мне запомнился комментарий Центробанка по поводу отзыва лицензии у “Экспресса”. Среди прочего в нём говорится, что банк препятствовал осуществлению надзорной деятельности. Это свидетельствует о том, что, скорее всего, у банка была хорошая защита. Но в какой-то момент федеральное руководство, видимо, приняло решение, что издержки вмешательства гораздо ниже издержек попустительства. Одно дело, когда полученные через банк деньги тратятся его владельцами на кредитование своих бизнесов. Другое дело — когда их, быть может, посредством вымогательства, получают на финансирование исламистского подполья».

Ещё одна — конспирологическая — версия банкротства «Экспресса», звучавшая в дагестанских СМИ, гласила, что один из крупнейших банков Дагестана будто бы убран по заказу Сулеймана Керимова — одного из акционеров Сбербанка. Однако при теперешних финансовых показателях Сбербанка в регионе трудно всерьёз относиться к тому, что деятельность «Экспресса» причиняла ему какие-либо неудобства. Северо-Кавказский банк Сбербанка РФ в 2012 году имел активов юридических лиц на сумму порядка 100 млрд рублей. Для сравнения, филиал Юникредитбанка, занимающий в СКФО второе место по тому же показателю, обладает портфелем активов юрлиц в размере порядка 8 млрд рублей. Деятельность региональных банков, пусть даже крупных, госбанк при таких масштабах доминирования просто не замечает. Тем не менее, именно через Сбербанк вкладчикам «Экспресса» будут возмещаться их средства в рамках системы страхования вкладов. Сумма выплат реальным вкладчикам предварительно оценена в 3,52 млрд рублей.

Кавказское поле экспериментов

Назначенного исполнять обязанности президента Дагестана аварца Рамазана Абдулатипова все эксперты называют фигурой, равноудалённой от борьбы дагестанских кланов в самой республике и за её пределами. Действительно, после того, как Абдулатипов ещё в 1990 году был избран депутатом Верховного совета СССР по Буйнакскому округу, его политическая карьера развивалась на федеральном уровне — он работал министром российского правительства, послом в Таджикистане, ректором крупного столичного вуза и, наконец, в 2011 году стал депутатом Госдумы от родной республики.

На Северном Кавказе это далеко не первый случай, когда федеральный центр делает ставку на фигуру, внешнюю для сложившихся в определённом регионе элит, с целью повышения прозрачности управления территорией. Однако пока эти эксперименты в основном следует признать безуспешными. Крупный предприниматель Хазрет Совмен, президент Адыгеи в 2002–2007 годах, быстро потерял контроль над происходившим в республике: за время его правления в правительстве Адыгеи сменилось семь премьер-министров, а сам Совмен в конечном итоге перебрался за границу. Бывший судья Конституционного суда Борис Эбзеев, назначенный в 2008 году руководить Карачаево-Черкесией, не смог сформировать собственную команду и найти общий язык с местными элитами, и был снят с должности в начале 2011 года. В Ингушетии при её втором президенте Мурате Зязикове, кадровом офицере ФСБ, было достигнуто максимальное отчуждение народа от власти — глава республики ничего не мог поделать с неконтролируемым произволом силовиков в отношении жителей. Да и в самом Дагестане эксперимент с равноудалённостью уже проводился. В 2006 году Муху Алиев считался наименее коррумпированным дагестанским политиком, но его начинания в кадровой политике ни к чему не привели — принцип этнического квотирования при распределении статусных мест в Дагестане никуда не исчез.

Заявления, уже сделанные Рамазаном Абдулатиповым, наводят на подозрение, что ситуация будет развиваться по знакомому сценарию: декларации о необходимости борьбы с «феодализмом», робкие попытки реформировать сложившуюся систему, а дальше всё как всегда, если не хуже. По мнению заведующего сектором Кавказа Центра цивилизационных и региональных исследований РАН Энвера Кисриева, реальная структура власти, основанная на так называемых этнопартиях, формировалась в Дагестане более 20 лет, и вывести эти структуры из процедур принятия решений и реального управления невозможно. «Я не знаю, что может представлять собой “команда Рамазана Абдулатипова”», — отмечает г-н Кисриев важнейшую проблему, которая возникнет перед новым президентом Дагестана. — Формирование команды сейчас для него как раз и будет самым трудным делом. Потому что в республике любая команда — это внутриклановые люди. Как можно набрать команду из людей, которые жили, живут и работают вне кланов, я плохо себе представляю».

В своём первом выступлении в новой должности Рамазан Абдулатипов заявил, что намерен отбирать кадры для республиканской власти на конкурсной основе. Но уже первые назначения свидетельствуют скорее о том, что в республике просто идёт передел власти между прежними игроками — а следующим шагом может оказаться и передел собственности. Новым главой правительства Дагестана стал бывший вице-премьер, даргинец Мухтар Меджидов — основатель крупной по меркам республики финансово-промышленной группы «Кредо». Пост вице-премьера в новом кабинете получил хунзахский аварец, земляк братьев Магомедовых Абусупьян Хархаров — бывший директор Махачкалинского морского торгового порта. Его уход с этой должности в 2010 году связывают с тем, что победу в борьбе за данный актив одержали структуры Сулеймана Керимова.

Ряд аналитиков уже высказали предположение, что 66-летний Рамазан Абдулатипов — это лишь переходная фигура, назначенная до того момента, пока не будет законодательно определён порядок избрания руководителя республики и найдена новая кандидатура на эту должность. А в этом случае на сцену должны вновь выйти прежние ключевые игроки в политическом поле республики, но уже в иной конфигурации — говорят, что теперь первую скрипку будут играть основатели «Суммы».

Самое главное в сложившейся ситуации — чтобы не были дезавуированы договорённости, достигнутые в предыдущем политическом цикле. За последние три года в Дагестане, несмотря на огромный груз всем известных проблем, немало сделано для того, чтобы республика могла стать территорией развития. Однако любые долгосрочные проекты, будь то масштабные начинания частных инвесторов или институциональные реформы, требуют прежде всего политической стабильности. А когда вопрос о политическом лидере региона решается далеко за его пределами, ни о какой внутренней стабильности говорить не приходится. Тем самым не просто сужается до одного политического цикла горизонт планирования инвестиций (что, разумеется, крайне мало для масштабных проектов) — сама возможность инвестирования существенно ограничивается фактором непредсказуемости. И если поначалу инвестора ещё можно попытаться заинтересовать территорией (именно для этого, например, дважды проводился Дагестанский экономический форум), то дальше он, наученный предшествующим опытом, просто пойдёт в другое место — а территория останется на откуп местным «баронам». Тем самым преодоление отсталости оказывается ещё более сложной задачей — если вообще решаемой. Такова типичная траектория стран мировой периферии, и Дагестан может приблизиться к ней ещё на шаг, если проекты, начатые при Магомедове, тихо канут в Лету. А реализация в Дагестане, с его продолжающимся демографическим бумом, привычного для периферии сценария «развития недоразвитости» — это прямая угроза для всей России.  

«Эксперт Юг» №5-6 (245)
«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама