С широко закрытыми глазами

Качество работы служб безопасности в любом месте скопления народа можно оценить субъективно и объективно. Субъективную оценку дают те, кто «скапливается», объективную — эксперты. По заданию редакции я сначала оценила уровень безопасности в екатеринбургском аэропорту Кольцово как пассажир, а затем — как эксперт.

Я — подозрительный пассажир

Если бы у меня действительно был билет на ближайший после событий в Хитроу самолет авиакомпании British Airways сообщением Екатеринбург — Лондон (воскресенье, 13 августа), честное слово, я побоялась бы лететь. К счастью, я никуда не собиралась. А вот желания выяснить, что чувствуют пассажиры, которым предстоит отправиться на окутанный террористической сетью как туманом Альбион, и насколько бдительны наши авиационные службы безопасности, было хоть отбавляй.

Регистрация на рейс БА 6642 Екатеринбург — Лондон началась в 9.30. В это же время заканчивалась регистрация на самолет в Турцию. С первого взгляда можно было определить, куда летят прибывающие в аэропорт люди. Веселые, ярко одетые и немного подвыпившие — на юг. Напряженные и с сосредоточенными лицами — в Лондон.

Две девушки обсуждают ситуацию в Англии: «Конечно, страшно. Но что делать, мы только вчера узнали, что там произошло. Билеты-то уже куплены». Солидный мужчина лет пятидесяти рассуждает: «Я часто летаю и вижу, что все службы аэропорта работают профессионально. А профессионалы не допускают ошибок».

Что ж, проверим. Прикинувшись пассажиром, я прошла проверку багажа и подошла к стойке регистрации. Сообщив, что билет мне должны подвезти позже, поинтересовалась у девушки-регистратора, что можно брать в салон самолета, сопровождается ли лайнер службой безопасности:

— Я очень боюсь летать.

— Не бойтесь. Экипаж проинструктирован и готов к возможной террористической угрозе. Но с собой лучше брать минимум вещей: документы, лекарства.

— А косметичку можно? Но там пилочка, ножницы, — уточнила я. — У меня уже все уложено и не хотелось бы перекладывать.

Выяснилось, что, несмотря на фактический запрет, я все же могу взять с собой пусть и мелкие, но колющие и режущие предметы. Правда, стерильным эксперимент не назовешь: настоящий пассажир еще проходит досмотр. И все же…

Пробыв в аэропорту почти до самого окончания регистрации на рейс Екатеринбург — Лондон, периодически приставая к пассажирам и мозоля глаза персоналу, я так и не вызвала никакого подозрения. Зато за два часа узнала, что самолет не сопровождают ни представители ФСБ, ни службы авиационной безопасности, выяснила количество пассажиров, их пол и возраст (на регистрацию прошли всего трое мужчин, остальные — женщины и дети), и даже как самолет встречают в Великобритании…

В общем, субъективная оценка обеспечения безопасности — «удовлетворительно».

Я — сотрудник службы безопасности

Объективно работу службы безопасности пытаюсь оценить на пункте регистрации и досмотра багажа. Идет регистрация на рейс Екатеринбург — Москва. Пассажиров просят снять обувь, ремни, куртки: все это должно пройти специальную систему досмотра.

Вместе с сотрудницей службы безопасности мы осматриваем ручную кладь. Вот на экране монитора появилась огромная сумка с непонятными объектами внутри.

— Это банки. Сейчас мы попросим открыть сумку и показать их содержимое.

В банках оказалось домашнее варенье.

— А как вы вообще различаете, что везут в сумках, на экране же многого не разберешь?

— Специальной системы нет. Определяем на глаз.

Смотрим дальше.

— Ой, а здесь столько всякой мелочи… — мой глаз дилетанта не разглядел за скоплением деталей целого.

— Это ноутбук. Технику мы просим прямо здесь включать и выключать. Это делается для проверки — убедиться, что пассажир везет с собой действительно, например, телефон, а не хорошо упакованную взрывчатку.

Пока мы осматриваем багаж, просим открывать некоторые сумки и проверяем их содержимое, пассажиры реагируют спокойно.

— Случается, когда женщины категорически отказываются сдавать в багаж маникюрные наборы. В таких ситуациях я всегда вспоминаю трагедию, когда террорист заколол бортпроводника ударом в шею именно маленькими ножничками, — рассказывает начальник смены по досмотру Виктор Бажанов.

Кроме компьютеризированной системы досмотра, на терминале производится и психологическая проверка. Инспектор по досмотру Ольга Разумова: «Подозрения вызывают люди, которые едут совсем без багажа, те, кто неадекватно себя ведет: много или мало говорит, сильно потеет, прячет глаза». Надо сказать, некоторые признаки неадекватного поведения пыталась проявлять и я, когда играла роль пассажира, но ни у кого это не вызвало подозрения…

Наплыв пассажиров ослабевает. Спрашиваю у Виктора Бажанова:

— После событий в Великобритании работа Кольцово изменилась?

— Принципиально — нет. Мы постоянно живем в режиме повышенной готовности. Есть документы, в которых четко прописаны обязанности сотрудников безопасности. Если каждый из нас будет понимать, что любой документ в авиации написан на чьей-то крови, — пропусков и ошибок не будет.

Итак, объективная оценка технической оснащенности — «хорошо», человеческого фактора — «отлично».

• Поведение зарубежных ближнемагистральных самолетов в условиях российского Севера может быть непредсказуемым
• Эксперты продолжают расследование авиакатастрофы под Тюменью. Сегодня специалисты МАК начнут расшифровку «черных ящиков»
• Тема беседы: Авиационная безопасность в России.