Одноэтажный Калашников3

• Павел Кобер

Рост поставок продукции Ижевского машиностроительного завода на экспорт обеспечил это предприятие значительными средствами для закупки нового оборудования. Желательно, чтобы государство отменило таможенные льготы на ввозимые станки, не производимые в России, и облегчило плату за использование банковских кредитов, считает генеральный директор Ижмаша Владимир Гродецкий.

— Владимир Павлович, насколько остра проблема модернизации производства на Ижмаше? Как она решается?

— Мы мало чем отличаемся от других машиностроительных предприятий страны: уровень физического износа и морального старения оборудования 70 — 80%. Сегодня в машиностроении мы отстаем от передовых стран на одно-два поколения. Там каждые пять-семь лет совершенствуются характеристики, повышающие производительность оборудования, а каждые 15 — 20 происходит смена его поколений, когда внедряются принципиально новые технологии. Сказать, что мы этого не понимали — будет неправильно. Мы следили за прогрессом, но в 90-е годы приступить к масштабной модернизации нам мешала нехватка финансов: гособоронзаказ был сокращен, не было хороших контрактов. Замена одного-двух старых станков на новый проблемы не решала. Только в последние два года у Ижмаша появились значительные средства, позволяющие приобретать оборудование на миллионы долларов.

— Что конкретно предусматривает заводская программа модернизации?

— В частности, на оружейном заводе ведется переоборудование цеха изготовления командных деталей для стрелкового оружия, которое нам уже обошлось в 11 млн евро. Там размещено около 20 обрабатывающих центров. При этом мы приобретаем весь комплекс: помимо самих центров это еще и программное обеспечение, оборудование для изготовления инструмента для них. Сегодня ситуация такая: закрой границу — мы не остановимся.

Второй заводской корпус пока занят техникой 20 — 30-летней давности. Она также будет заменяться на прогрессивные обрабатывающие центры, а все механическое производство стрелкового оружия из двух корпусов будет сведено в один на одном этаже. На высвобожденных площадях мы намерены освоить производство новых видов вооружений: пулеметов, ручных, подствольных и станковых гранатометов. Будем выпускать и новую гражданскую продукцию, в частности собираемся работать с РЖД.

— Работа на принципиально новом оборудовании требует изменения системы подготовки рабочих. Как вы ее выстраиваете?

Мы уже давно, лет двадцать назад, перестали просить у государства деньги. Мы просим о другом: если вы хотите, чтобы мы побеждали в конкурентной борьбе, создайте нам равные конкурентные условия

— Кадры мы получаем всеми традиционными путями: из машиностроительных лицеев, уральских технических вузов. В принципе специалисты неплохие, но сугубо в своей профессии и по той морально устаревшей технике, которая на 80 — 90% присутствует на машиностроительных предприятиях. Они не подготовлены к работе на оборудовании нового технологического уклада, на которое мы ориентируемся, проводя модернизацию.

Поэтому тех специалистов, которые работают на обрабатывающих центрах, приходится обучать либо за границей, либо с приглашением на завод иностранных консультантов. Вот сейчас идет наладка станка австрийцами, рядом стоят наши наладчики, учатся. Хотя они имеют высшее образование, работали на нашем предприятии, но таких станков просто не видели.

Для подготовки специалистов не по классическим, а по специальным программам, нужных нам, мы разработали проект создания инновационного образовательного центра в машиностроительной отрасли. Такой центр позволит гибко реагировать на изменения кадрового рынка, на наши потребности, заниматься вопросами подготовки и переподготовки. Это должен быть общерегиональный центр, готовящий работников для машиностроения как Удмуртии, так и соседних субъектов федерации.

— Какой должна быть роль государства в модернизации машиностроительных предприятий, когда в условиях вступления России в ВТО запрещена любая прямая поддержка отрасли?

— Страны-члены ВТО оказывают очень серьезную поддержку машиностроительной отрасли, причем не только косвенную. Когда речь заходит об угрозе массовой безработицы или о том, что необходимо опередить на рынке иностранных конкурентов, они предпринимают все усилия для решения поставленных задач, не очень оглядываясь на требования этой организации. Может, это и неправильно, но таковы реалии.

Мы уже давно, лет двадцать назад, перестали просить у государства деньги. Мы просим о другом: если вы хотите, чтобы мы побеждали в конкурентной борьбе, создайте нам равные конкурентные условия. Климат нам не поменять, здесь мы всегда будем в проигрыше: иностранным конкурентам дешевле обходится строительство, отопление и пр. Но создайте хотя бы одинаковые условия получения финансовых ресурсов. Европейские и американские компании берут в своих странах банковские кредиты под 4 — 5% годовых на пять-семь лет, а наши — под 12 — 15%, причем на год-два. Но за такой срок эти деньги не отработать. В итоге многие российские предприятия берут заемные средства на Западе, потому что они дешевле и на больший срок. Хотя денег сегодня в России более чем достаточно, чтобы часть их предоставить машиностроителям. Если у тебя доступ к ресурсам за 12 — 15% плюс примерно такая же инфляция, значит, надо иметь рентабельность производства 30 — 40%, а такой продукции в машиностроении мало.

Выручает то, что нас сегодня с удоволь-ствием кредитуют западные компании-изготовители станочного оборудования. Вы, говорят, только у нас купите, а мы за вас возьмем кредит.

Далее. Надо решить вопрос с таможенными пошлинами. Если какое-то оборудование в стране не производится, его надо завозить без этих пошлин. К примеру, нам необходимо станочное оборудование.

— Тогда наше станкостроение никогда не поднимется.

— Надо внимательно следить за этим льготным перечнем. Если появилось в России такое производство, надо этот вид продукции из перечня убирать.

Также для нас очень важен вопрос, касающийся политики укрепления рубля. Возможность модернизации производства для нас открылась тогда, когда мы начали выполнять крупные экспортные контракты. Это касается многих российских машиностроительных предприятий, работающих в оборонке. Но из-за постоянного укрепления рубля мы несем очень большие финансовые потери, в прошлом году — около 300 млн рублей, на эти деньги могли бы модернизировать еще один производственный участок.

— Какое у вас соотношение собственных и заемных средств, направляемых на реализацию инвестпроектов?

— 80% — заемные или лизинговые, 20% — собственные. Мы вынуждены занимать, поскольку не можем себе позволить покупать по одному станку. Иначе на модернизацию уйдет вся жизнь. Когда купим последний, надо будет первый уже снова менять.

Государство могло бы машиностроителям компенсировать часть процентной ставки по банковским кредитам, взятым под реализацию экспортных контрактов, как это делает для нас сегодня правительство Удмуртии. Что-то подобное необходимо и под модернизацию. Такое предложение мы подали в Союз машиностроителей России и в МЭРТ.

• Томские ученые не только сумели разработать уникальное химическое вещество, но и довели свое ноу-хау до стадии промышленного производства
• Белорусский десант
• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов