Бизнес как идея

• Артем Коваленко

Первое, что поражает в штаб­квартире Adobe (Сан­Хосе, штат Калифорния, США) — обилие патентов: под десятки документов, подтверждающих право на то или иное изобретение, выделена целая стена. Заметим, что получить патент в США сложно, дорого и долго, доходит до трех лет. Патенты на этой стене обновляются каждые два года. Такое впечатление, что изобретения, связанные с компьютерными технологиями, здесь поставлены на конвейер.

Расхожее обывательское мнение: в современных прозрачных офисах практически не встают с рабочих мест ученые, покинувшие Советский Союз в начале 90­х.
Ничего подобного. Специалисты чаще встречаются в столовых (тоже инновационных, например, приборы здесь одноразовые и изготовлены из очистков картошки, потому имеют слегка желтоватый цвет), тренажерных залах, бассейнах, комнатах для релаксации. Кажется, американцы постоянно расслаблены. Время, проведенное на работе, никем не отслеживается: ты можешь прийти поздно и уйти пораньше. Тем не менее Adobe — компания­лидер, ежегодно предлагающая потребителям массу новых продуктов. Когда здесь успевают генерировать идеи?

Сами американцы говорят, что думают о работе везде — в автомобиле, во время обеда, дома в душе или на велотренажере на работе. Пару этажей рабочих кабинетов в офисе Adobe мне показали в последнюю очередь. Каждый носит название одного из известных городов: в «Париже» никого нет, в «Кабуле» специалист разговаривает о предстоящем походе на бейсбольный матч, в «Москве» идет мини­совещание. В «Лондоне» мне удается побеседовать с молодым сотрудником, который переехал в Силиконовую долину (неофициальное название района от Сан­Франциско до Сан­Хосе, где расположено большинство высокотехнологических компаний США) из Денвера и мечтает реализовать свои разработки: ноу­хау скоро запатентуют. Но для него это не главное. Главное, по его словам, что с помощью предложенной технологии люди смогут усваивать за короткий период максимум полезной информации. Такой подход — уже философия. А других сотрудников в Adobe работать не берут. Рассказывает глава представительства компании в России и СНГ Павел Черкашин.

Сделай то, не знаю что

— Мы все должны понимать, в каком мире мы живем. Он существенно изменился за последние десятилетия. Информация имеет совсем другое значение, чем еще несколько лет назад. Сегодня человек получает за неделю такой ее объем, который в XIX веке получал за всю жизнь. Люди знакомятся, женятся, используя современные технологии. Это реалии жизни, которые сейчас активно приходят в Россию. И это накладывает на нас огромную ответственность — фактически мы готовим людей к совершенно новой жизни. Я думал: как будет выглядеть мир, в котором будут жить наши дети через десять лет, когда на них вывалится невиданный объем информации, новые возможности, огромное количество новых устройств, новая этика? Чему учить этих детей, к чему их готовить? К жизни, которую мы сами не знаем, которая будет меняться с бешеной скоростью. Мы будем готовить их к не существующим до сих пор профессиям, учить использовать не придуманные пока технологии для решения не сформулированных еще проблем. Мы фактически создаем новый облик этого мира через несколько лет. Здесь, в Силиконовой долине, находится эпицентр информационных изменений. Я верю, что он сместится в Россию: она очень перспективна для компании.

  — Сколько лет вы работаете в Adobe?

— Два года, с момента открытия российского представительства. Ранее я возглавлял представительство компании Siebel Systems, это крупнейший мировой производитель систем управления клиентскими отношениями.

— Я слышал, что штат московского офиса компании на начальном этапе включал только двух человек...

— Фактически меня одного. Я был первым сотрудником.

— Вы самостоятельно вышли с предложением о трудоустройстве?

— Нет. Кристофер Бренен, который руководит Adobe в Восточной Европе, искал человека, способного возглавить российское представительство. Нашел меня. Мы друг другу понравились. С тех пор началось развитие компании в России.

Как сделать идею ближе

— В то время вы представляли себе, что это за компания, какой продукт она производит?

— У любого человека, который работает в области информационных технологий, есть представление о том, что такое Adobe. Для меня это было культовое имя на рынке. Не столько из­за размера, сколько из­за культуры, которая присутствует в этой компании. Adobe имеет определенную харизму. Это меня и привлекло. При этом я не являлся экспертом в области использования продуктов Adobe. Только на уровне любителя. Пришлось многому учиться с самого начала.

— Как можно определить роль компании на рынке?

— Основная миссия компании строится вокруг взаимодействия людей с идеями и информацией. Это принципиально важный момент. Информация может быть какой угодно, например, текстовой, а идея обычно плохо формализована. Идея — это то, что лежит в основе творческого процесса. Цель исследований Adobe — усовершенствовать процесс общения людей с идеями, используя программное обеспечение и компьютерные технологии.

— Adobe — лидер на этом рынке?

— Да. Рынок считает компанию лучшей. По всем ключевым позициям, где работает Adobe, ее рыночная доля не меньше 80%.

— Мало конкурентов или хорошая команда?

— Это высококонкурентный рынок. Конкурирующие продукты появляются каждую минуту. Мы лидируем, потому что активно вкладываем в исследования, чтобы каждый год выпускать новый продукт, который будет еще более удобным и интересным для потребителя. Плюс творческий коллектив, который сумел за 25 лет жизни этой компании сохранить дух новаторства.

— Эпицентр генерации идей находится в Силиконовой долине?

— Да, здесь штаб­квартира, центр разработок и центр исследований. Рынок распространения этих продуктов очень широк, это практически весь мир. Доля американского рынка в продажах, по­моему, чуть больше половины. Огромная доля доходов идет из Европы и Азии. Сейчас большой упор делается на развивающиеся рынки.

Свобода на решения

— Штаб­квартира вас контролирует или дает свободу?

— У нас сейчас довольно много свободы и ответственности. Меня это не пугает, потому что вся моя карьера — это предпринимательская деятельность. Есть возможность какие­то решения принимать очень быстро, даже если они непривычны, нестандартны с точки зрения штаб­квартиры.

— Вы можете озвучить выручку, положим, за 2007 год московского представительства?

— К сожалению, региональные цифры нельзя раскрывать.

— А общими цифрами компании владеете?

— 3,15 млрд долларов — выручка прошлого года. Капитализация компании — более 22 млрд долларов.

— А какова доля в России?

— Она достаточно высока. Другое дело, что длительное время она достигалась за счет пиратских копий. Когда в России не было представительства Adobe, клиент не всегда мог приобрести лицензионный продукт и был вынужден пользоваться подделками.

 — А как компания сейчас борется с пиратством?

— Наша задача заключается в том, чтобы создать клиенту, который хочет легализоваться, выгодные для него условия. Мы не занимаемся непосредственно борьбой с пиратами. Это функции правоохранительных органов. Но мы ведем всевозможные информационные кампании, рассказывая о рисках, связанных с нелегальным обеспечением. Говорим о возможностях информационного программного обеспечения, предлагаем специальные условия легализации.

— Собирается ли Adobe открывать офисы в других крупных городах?

— До конца года мы открываем офис в Киеве, потому что Украина для нас — тоже большой стратегический рынок, который пока не охвачен. Сразу после этого идем в российские регионы. Планы на следующий год строятся вокруг крупнейших городов. Скорее всего, придем в те мегаполисы, где есть научный потенциал, высока потребность в наших продуктах. Это Питер, Новосибирск, Нижний Новгород, Екатеринбург. В планах в следующем году, если все будет развиваться, как мы задумали, создание трех­пяти новых офисов в России.

Всегда в поиске

— С каким университетом вы сотрудничаете в Калифорнии?

— Практически со всеми. В Штатах значительно более жесткие требования, чем в России: университеты могут взаимодействовать с коммерческими организациями, но здесь нельзя давать преференции той или иной компании. Даже если компания является лидером рынка, это не значит, что она имеет возможность доминировать в этом университете. В России другая ситуация. Не всегда российский университет может позволить себе полноценное программное обучение или исследование для студентов, не имея поддержки со стороны бизнеса. В России мы очень активно работаем с вузами: только за последний год было больше двадцати программ с учебными заведениями.

— Можно говорить о том, что московское представительство является инициатором разработки новых программ? Или вы выполняете только роль посредника?

— Я бы сказал, что у нас есть амбиции этим заниматься. Первые два года мы в основном затыкали дыры на рынке именно с точки зрения доступности наших продуктов. Запустили производство дисков, чтобы не таскать их через границу, организовали центр технической поддержки для пользователей, обеспечили локализацию продуктов. Наши исследования и разработки на российском уровне в основном ограничивались прикладными задачами — локализация, обратная связь. Начиная с этого года, делегаты из штаб­квартиры Adobe начали активнее приезжать в Россию и обсуждать возможности неорганического роста. Органический рост — это когда последовательно, день за днем увеличиваешь свое присутствие, а неорганический подразумевает поиск идей, которые могли бы дать существенный всплеск с точки зрения бизнеса. И вот сейчас мы этим очень активно начали заниматься. Но пока особых результатов нет, хвастаться еще нечем. У нас есть ряд направлений деятельности, связанный с системами управления знаниями и информацией. И эти технологии очень интересны там, где проходит общение с тысячами, а то и с миллионами пользователей.

В условиях неопределенности

— У вас есть проблемы с кадрами? Насколько сложно найти специалиста для компании в России?

— Вне зависимости от того, насколько человек талантлив, он все равно получает огромный объем знаний. Могу сказать, что никогда в своей жизни я так много не учился, как за последние два года. И через такую же «мясорубку обучения» проходит каждый новый человек в компании. Но людей, естественно, не просто найти. Нужны специалисты, которые через два­три года готовы будут возглавить отделы, состоящие из десятков сотрудников. При этом они должны хорошо знать свой предмет, английский язык, соответствовать нашему пониманию культуры и стилю ведения бизнеса.

— А какой стиль ведения бизнеса у Adobe?

— Это открытая среда общения между людьми, которая бурлит инновациями. Инновационная деятельность касается не только производства продуктов и
программирования, она касается моделей работы, методов общения с клиентами, маркетинговых идей. Нам не нужны винтики в машине, которые только бумажку могут получать, подписывать и переправлять дальше. Нам нужны люди, которые могут работать в условиях неопределенности, когда никто не знает, как будет выглядеть наш рынок через пять лет. Может, все программное обеспечение интегрирует в интернет и будет предоставляться как услуга. Или нужно будет продавать его по подписке. Или мы рекламу будем размещать, или еще что­то. Это может сильно поменять всю структуру ведения бизнеса. И постоянные, ежеминутные изменения должны восприниматься как данность.

— Как вы считаете, в США у молодой компании в области информационных технологий больше шансов выжить, чем в России?

— И здесь девять из десяти старт­апов погибают в первый год. Я считаю, что в этом нет ничего страшного, это совершенно естественно. Единственная выжившая компания из десяти уже значительно сильнее, чем если бы ее искусственно поддерживали и подпитывали в течение всего начального этапа. Мне кажется, что для России просто важен закон больших чисел: когда число старт­апов будет измеряться тысячами и даже десятками тысяч, то десятки из них будут выходить как настоящие, крепкие, мощные мировые компании. И задача технопарков и инкубаторов в России заключается только в том, чтобы этот поток обеспечить. Люди же не заканчивают свою карьеру из­за того, что их старт­ап не пошел. Кто­то, может, разочаруется. А кто­то попробует второй раз, третий, объединится с другими. Это бесценный опыт, который нужен людям для того, чтобы становиться сильными предпринимателями. Я не думаю, что здесь есть какая­то российская специфика. Просто нужно поставить этот процесс на поток и не бояться провала.

— Как будет развиваться рынок информационных технологий в России?

— У меня оптимистичная позиция: у России огромный научный потенциал, сейчас стало понятно, как его можно использовать. Здесь гигантский внутренний рынок, где чувствуется нехватка и специалистов, и компаний. Есть международный рынок, на который российские компании могут выходить. Есть инвестиционная, законодательная поддержка. С этого года отменили налог на добавленную стоимость на лицензионные программные продукты. Это очень сильный шаг, уникальный для всего мира. Я уверен, что через несколько лет мы увидим очень позитивные последствия этого решения. 

• «Роснефть», во главе которой встал Игорь Сечин, может превратиться в нефтяной аналог «Газпрома»
• У «Империи-Фарма» будет своя розница
• Google запускает в тестирование линейку «робомобилей»