День бизнес-ангела

У России с ее гибкостью есть шанс быстрее адаптироваться к новым мировым порядкам. Для этого надо перестать верить исключительно в нефть и ценные бумаги: состоявшиеся предприниматели должны вкладываться в местные инновации

B первые мы встретились с владельцем компании Марчмонт Капитал Партнерс Кендриком Уайтом в мае 2007 года: он приехал в Екатеринбург для участия в конференции «Иностранные инвестиции в уральский бизнес» (см. «Нужна умная агрессия», «Э-У» № 17 от 07.05.07). Тогда гражданин США, закончивший лучшую в Штатах бизнес-школу MBA (Kellog Graduate School of Management) и сознательно променявший благополучную Америку на российскую провинцию (семья и бизнес г-на Уайта — в Нижнем Новгороде), поразил уральское бизнес-сообщество верой в Россию. За два года активной работы он выпустил несколько номеров англоязычного инвестиционного путеводителя по российским регионам, который распространил в Америке среди бывших коллег по бизнес-школе, вплотную подошел к созданию собственного фонда прямых инвестиций в проекты малого и среднего бизнеса. Кризис помешал выполнению этих планов. Однако г-н Уайт со свойственной ему целеустремленностью продолжает реализовывать начатые проекты. Возрождение посткризисной экономики России он связывает с развитием инноваций и появлением настоящих русских бизнес-ангелов.

Не плачь

— Кендрик, многие предприниматели в России осенью прошлого года испытали шок. А как вы чувствовали себя в тот момент, когда резко изменилась бизнес-среда?

— Я очень долго был в роли консультанта, оказывал бизнесу техническую помощь (г-н Уайт работал представителем международной консалтинговой компании PricewaterhouseCoopers в России, затем директором регионального венчурного фонда Quadriga Central Russia. — Ред.). А к осени 2008 года сам стал полноценным российским предпринимателем. Конечно, кризис оказался для меня сильным ударом. Ведь я уже практически собрал фонд прямых инвестиций, получил согласие западного инвестора вложить 10 млн долларов в проекты на территории России, успешно выпустил четыре инвестиционных путеводителя. В октябре все упало: инвесторы отказались с нами работать, компании, которым я оказывал консалтинговые услуги, не смогли их оплатить, рекламодатели сняли рекламу в пятом номере журнала. У меня не было другого выбора, кроме как закрыть региональные офисы в Екатеринбурге и Ростове-на-Дону. Многие тогда говорили, что я банкрот. Но я не тот человек, который будет лежать на кровати и плакать. Я начал активно искать другие ниши. Нет спроса на журнал? Хорошо, будем делать сайт. И мы его сделали. Если в начале у нас было 300 посещений в день, то сейчас 1500. Это позволило нам держать связи с инвесторами и не потерять аудиторию. Я просто уменьшил расходы и адаптировал бизнес. Это и называется диверсификация. Сейчас я думаю над тем, что, возможно, стоит вернуться к изданию журнала.

— Рецепт приемлем для управления экономикой России в целом?

— У России было много шансов, но она потеряла их только потому, что не занималась диверсификацией. В результате упала сильнее, чем Китай и Бразилия. И говорить о том, что падение прекратилось, — рано: пока нет кредитов, нет ликвидности в экономике, кризис не закончился. И сейчас надо извлечь из этого уроки, открыть, наконец, глаза. Я за 17 лет работы в России слышал много слов от чиновников о том, что надо поддерживать малый и средний бизнес. Люди во власти благодаря кризису должны понять, что только через развитие малого бизнеса появятся рабочие места и налоги. Только тогда российская экономика может стать очень сильной.

Второе направление диверсификации — ставка на инновации. Ну не может производство в России быть дешевле, чем в Китае! Поэтому мы должны заниматься новыми идеями. У России есть уникальная культура, которая содержит ключевую концепцию будущего. Нефть — хорошо, но это как меч с двумя клинками. Кто получит власть на нашей планете? Тот, кто после кризиса окажется новым лидером. А им станет тот, кто владеет инновацией. Именно в этом будет состоять экономическая выгода в течение ближайших пятидесяти лет. Поэтому сейчас надо думать не о ценах на нефть, а, например, о технологиях очистки воды. Тот, кто возьмет лидерские позиции в области инноваций, изменит мир.

И третий важный момент: богатые русские должны понять, что рынок инвестиций в ценные бумаги, недвижимость — очень рискованный и не самый перспективный. Может, стоит подумать о том, чтобы поддерживать местных инноваторов?

Мост для профессиональных денег

— Но российские власти сейчас выделяют огромные деньги на поддержку инноваций.

— А почему вы решили, что идеи, особенно на первом этапе, должно поддерживать государство? На ранней стадии внедрения инноваций нужен не масштаб, не большие деньги, а просто хороший, искренне заинтересованный бизнес-ангел. Это человек, предприниматель, у которого есть уже заработанные им деньги, а главное — опыт ведения бизнеса. Ведь в чем проблема инноватора? В том, что он не знает финансовой системы, маркетинга. А бизнес-ангел, который должен быть состоявшимся предпринимателем, имеет все это.

Бизнес-ангелов должно быть много именно на местах: из Москвы невозможно поддерживать маленькие проекты. Такие проекты в силу своей природы просто не могут появиться и из-за рубежа. Если я бизнес-ангел из Чикаго, я должен собрать проект в Чикаго и всегда быть рядом. Ну как бизнес-ангел из Чикаго может поддерживать бизнес-партнера из Екатеринбурга? Не забывайте, что бизнес-ангел — это человек, который занимается инвестициями во многом благодаря своей интуиции. Он может вложить 100 тыс. долларов и получить 100 миллионов, а может получиться так, что из десяти проектов прибыль дадут только семь, но она окупит все вложения. Для этого ему нужно смотреть в глаза человеку, ведь он рискует личными деньгами. Поэтому инноватор и бизнес-ангел должны постоянно общаться — ужинать, дружить семьями и так далее. Такое правило действует во всем мире. Сначала они думают над тем, как сделать один образец, потом 200 тысяч и так далее, шаг за шагом добиваются продвижения сделанной продукции.
А вот потом, когда уже появляется масштаб, должны подключаться другие инвесторы, прежде всего венчурные фонды, и уж самые масштабные проекты на уровне национальной экономики берется финансировать государственный бюджет.

— Западные фонды, которые работали в России, фактически свернули бизнес. Стоит ли рассчитывать на их возвращение?

— Да они уже здесь. Месяц назад 60 разных европейских венчурных фондов собрались в Москве и поехали в Казань и Томск. За четыре дня посмотрели 25 серьезных проектов в этих регионах. Венчурный фонд — это профессиональные решения. Его менеджеры ищут проекты, оценивают риск, стараются уменьшить его, и так далее. Это профессиональный процесс. Главная роль бизнес-ангела как раз и заключается в том, чтобы построить мост для прихода профессиональных денег.

— А вы собираетесь продолжить создание фонда прямых инвестиций?

— Я обязательно вернусь к этому проекту во втором квартале следующего года. Это мой бизнес, моя судьба.

Опасный подъем

— Как вы оцениваете текущее состояние экономики? Мы вышли из кризиса?

— Я думаю, что сильно падать мы больше не будем. И это уже хорошо. По крайней мере, можно адаптироваться к ситуации. 2010 год станет тяжелым, но лучше, чем этот, в 2011-м, вполне возможно, окажется легче. Правда, в этом и кроется опасность. В мире начнется развитие, значит, нефть вернется на свои позиции и вопрос реструктуризации экономики опять будет властью отложен. Если же заняться этим сейчас, да еще на фоне роста цен на нефть, я думаю, рост экономики 6 — 8% в год — абсолютно реален.

— Какие страны, на ваш взгляд, смогут быстрее адаптироваться?

— Российский предприниматель — супергибкий, и это один из главных плюсов. Кроме того, в России превалирует либеральная экономическая модель. Режим работы магазина? Да какой хочешь! Скидки на товар? Да хоть каждый день! А в ряде европейских стран, например в Германии, существует множество ограничений для бизнеса: скидка только два раза в год, в воскресенье ее давать нельзя, минимальная зарплата персонала очень высокая. Поэтому в кризис там и было меньше проблем. Американская экономика упала сильнее, потому что американский бизнесмен более свободен, чем европейский. Кризис на улице? «Все уволены, мы с женой сами будем работать в компании». В результате безработица растет, экономические проблемы тоже. Но плюс этой модели в том, что можно быстрее обеспечить рост: начался подъем и хозяин тут же увеличил число работников. Это здорово, это очень гибкая система, дающая большой скачок. Поэтому Америка, на мой взгляд, быстрее сделает выводы. Германская экономика не упала очень сильно, но и расти она будет медленнее. Какой путь лучше, сказать сложно. Но у России с ее гибкостью, как и у США, есть шанс приспособиться быстрее. У нее есть главное богатство — люди. Мне до сих пор непонятно, почему молодежь из России едет жить в Нью-Йорк, Калифорнию. Надо разработать систему, чтобы она оставалась здесь, чтобы человек чувствовал: я — русский, я должен здесь заниматься бизнесом. Тогда Россия и станет богаче.

Статьи на тему: «Инновационная экономика»