ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Экономика

До свидания

, 2010

Для многих людей завершение кризиса означает возвращение к ситуации 2007 года. Если так понимать кризис, то он не закончится никогда. Потому что восстановление предкризисной ситуации, которая характеризовалась перегревом экономики в течение пяти лет подряд, практически невозможно

Принято считать, что рост России обеспечивали высокие цены на нефть, благодаря которым через текущий счет в экономику лились доллары. У меня есть точка зрения, которую не все разделяют. На самом деле, и мы это знаем, избыток долларов от высоких цен на нефть правительство через механизм стабилизационного фонда инвестировало в экономику США. Значит, на российскую экономику эти деньги не работали. Нюанс состоял в том, что инвесторы, в том числе и западные, считали, что высокие цены на нефть делают Россию привлекательной, и вкладывали сюда свои деньги. У нас сформировалась ситуация, когда был большой профицит текущего счета и одновременно такой же профицит притока капитала. В мировой практике это случай редчайший. Рост, в значительной степени все-таки нефтяной, был построен в совершенно другой структурной логике. В этот период Россия росла внутри, у нас не было значительного роста физического объема экспорта. И в этом смысле после кризиса ничего не изменилось: Россия может продолжить расти внутрь — вряд ли мы сгенерируем что-нибудь такое, что позволит нам захватить мировые рынки с чем-то совершенно невиданным. При этом США для российских темпов роста не является ведущим фактором, в отличие, например, от Китая. Таким образом, основы для приличного роста на уровне 4 — 5% сохраняются, но это никак не 7% и тем более не 10%.

Что же тогда может произойти в экономике? Я вижу три сценария. Первый — базовый, при котором экономика возвращается на долгосрочный тренд, хотя он и будет ниже 2004 — 2008 годов. В этом случае нефть стоит более 70 долларов за баррель, ВВП растет темпами в 5% в год, инфляция — менее 9%, курс рубля стабилен. Второй — стагнационный: экономический рост не запускается, но благоприятный внешний фон позволяет уменьшить дефицит бюджета, ВВП не растет, инфляция благодаря низкому спросу держится на уровне 6%, курс рубля падает на 2%. Третий — инфляционный: цены на нефть ниже 50 долларов, дефицит бюджета увеличивается, как следствие, растет инфляция до 13%, примерно на столько же падает рубль.

Лично я убежден, что реализуется сценарий базовый, мало того, я уверен, что ЦБ удастся удержать инфляцию на нынешнем уровне в пределах 10%, при том что он будет стремиться к 7%. Но допускаю возможность и двух других с различными вариантами.

Самое интересное, что для российских банкиров последний сценарий более удобен, чем базовый.

Они знают, что делает высокая инфляция и как работать при спрэде в 10%. Совершенно другой разговор, когда кредитная ставка 10%, а по депозитам — 5%. Вот это гораздо более сложная ситуация, ведь если спрэд резко падает, это бьет по рентабельности. И для многих банков совершенно непонятно, как вести себя в такой экономике.

Если не наращивать кредитный портфель, это грозит серьезными убытками, так как поддерживать операционные расходы, прежде всего зарплату, на низком уровне крайне сложно. Обанкротиться ведь можно как выдавая кредиты, так и не выдавая их. Получается, надо наращивать кредитование! За счет чего? Если посмотреть на то, что у нас до кризиса было драйвером, то получается следующая картина.

Ипотека. Мы понимаем, что сейчас даже крупным банкам, таким как Сбербанк, ВТБ-24, достаточно сложно предлагать клиентам условия по этому продукту лучше, чем программы АИЖК. Вывод? По большому счету, ипотека стала комиссионным бизнесом, а это — не способ наращивания кредитного портфеля. Этот рост будет профинансирован за счет государственных программ.

Другой драйвер роста розничного кредитования — автокредитование. Мировые автоконцерны уже пришли сюда со своими кредитными подразделениями и предложениями продуктов под 0%. Да, есть «нашемарки», корейские и китайские автомобили, но по большому счету рынок для банков уходит.

Что у нас еще остается? Безусловно, кредитные карты. В стране уже выдано 128 миллионов пластиковых карт на 142 миллиона населения. Да, из них активирована, может быть, половина. Но все равно у значительной части населения пластиковые карты имеются. Теперь стоит задача конвертировать их в кредитные. Мы видим, какими темпами этим занялся, например, Сбербанк. Вот здесь, да, кратный рост, по-видимому, состоится. Ну и потребительское кредитование на неотложные нужды.

То есть простых возможностей взять и запустить новый продукт и тем самым нарастить кредитный портфель практически не осталось.

То же по большому счету происходит в корпоративном сегменте. Секторов, готовых «съесть» громадное количество кредитов, очень мало. На мой взгляд, это связано не столько с отсутствием новых идей, сколько с тем, что бизнес занял позицию выжидания, формирования инвестиционных планов.

Поэтому темпы роста кредитного портфеля будут гораздо меньше, чем те, к которым банковская система России привыкла. Ни о каких 40 — 60% в год речи быть не может, в лучшем случае — 15 — 20%.

Этим, я считаю, нынешний кризис в России и отличается от всех предыдущих. Тогда система возвращалась к функционированию в предкризисном режиме, сейчас — нет. В нынешней ситуации мы переходим в новую стадию.

Но ничего драматичного в этом нет. Недавно я встречался с представителями одного индийского банка. Они спрашивают: «Какие у вас спрэды?». Отвечаю: «До кризиса, если взять в целом по банковской системе, маржа была примерно 5,5%, а сейчас где-то 2,5%». Они говорят: «Да?! Как здорово! А мы боремся за доли процента». Так что радуйтесь, еще есть куда падать! Есть люди, которые умеют и этот процент заработать.

«Эксперт Урал» №39 (437)
«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама