Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Экономика

В поисках мумиё

2012
Иллюстрация: Андрей Колдашев

Экономике России нужна перезагрузка. В условиях снижающихся темпов роста ВВП и негативных демографических тенденций необходимо кардинально модернизировать все: рабочие места, социальную сферу, механизмы привлечения инвестиций и стимулирования мобильности населения

В Екатеринбурге прошла седьмая конференция «Точки роста экономики Большого Урала», организованная журналом и аналитическим центром «Эксперт-Урал». Темой дискуссии стала экономическая политика в условиях новых глобальных вызовов. 

— Мы ничего не производим. Мы серьезно не инвестируем в основной капитал уже более двадцати лет. Зато мы лидеры по доле торговли в ВВП. Если так пойдет дальше, то скоро мы окажемся в доиндустриальной фазе, — так поставил проблему в самом начале конференции генеральный директор медиахолдинга «Эксперт» Валерий Фадеев.

Цифры удручающие. В 2010 году размер добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности на душу населения в России — 540 долларов. Сравните: в Японии — 8 тыс. долларов, в Швейцарии — 7,2 тысячи, США — 5,5, в Германии — 4,7. Даже в Китае — 0,8 тысячи.

В абсолютных показателях по подотраслям картина тоже плачевная. Чтобы не пускаться в пространный анализ, сравним показатели России и США. Самый приличный результат — в драгоценных и цветных металлах: один к одному. Дальше хуже: в Штатах производится в 1,7 раза больше чугуна и стали; в 4,3 раза больше пиломатериалов; в 10,4 раза больше продукции общего машиностроения; в 26 раз больше мебели и в 66 раз больше фармацевтических препаратов и субстанций. «Россия даже по пластмассовым изделиям умудрилась в 23 раза отстать от США, — сетует Валерий Фадеев. — А мы тут рассуждаем о постиндустриальном обществе».

Тормоз нестабильности

Индустрия — ключевой пункт развития российской и уральской экономики. И этой индустрии, начиная с мыла и пластмассовых тазиков, нужно расти в разы. Сегодня перед российской промышленностью стоит несколько масштабных вызовов. Их можно разделить на две группы. Первая — внешние.

— Главный вызов — стратегическая нестабильность мировой экономики, — заявил директор департамента стратегического управления и бюджетирования Мин­экономразвития РФ Артем Шадрин. — Финансовый кризис очевидно не преодолен. Сохранились структурные дисбалансы потребления и накопления, экономики разных регионов мира развиваются неравномерно. Кроме того, не решены проблемы регулирования финансовых рынков и потоков капитала.

Еще два внешних вызова — создание новой технологической базы экономического роста в ведущих странах (биотехнологии и фармацевтика, фотоника, новые материалы, нанотехнологии, информационные технологии, микроэлектроника) и изменение мирового энергетического баланса (подробнее о сценариях развития мировой экономики см. «Шесть похорон и две свадьбы»).

Внешняя нестабильность приводит к замедлению роста и стагнации экспорта энергоносителей, что уже относится к группе внутренних вызовов. «Если в предкризисный период экспорт энергоносителей прирастал на 3,6% в год, и это было драйвером развития экономики, то в 2010 — 2012-м динамика явно замедлилась. В среднесрочной перспективе тенденция торможения продолжится», — считает Артем Шадрин.

Следующий внутренний вызов — замедление роста потребления. Долгое время его темпы опережали темпы увеличения производительности труда. Это двигало экономику страны вперед. Теперь «локомотив» тормозит.

Кроме того, в ближайшее время Россия столкнется с необходимостью адаптации экономики к условиям присоединения к ВТО, а также с сокращением ненефтегазового дефицита бюджета. По оценке Мин­экономразвития. сегодня он составляет 10,5% ВВП. Безопасный уровень — вдвое ниже. Это толкает государство на сокращение спроса, что негативно сказывается на развитии промышленности (объем госзаказа — это, по разным оценкам, 6 — 11 трлн рублей в год).

Труд вымирающий

Но, пожалуй, самый главный вызов — демография и особенности отечественного рынка труда.

— К 2020 году в России на 40% сократится число самых деятельных граждан 25 — 29 лет, на треть уменьшится количество 30 — 34-летних. На убыль пойдут и 50 — 55-летние (подробнее см. график «Население России по возрасту и полу в 2011, 2020 годах»), а они составляют существенную часть персонала промпредприятий, — мрачно прогнозирует директор региональной программы Независимого института социальной политики (Москва) Наталья Зубаревич. — В целом количество трудоспособного населения к 2025 году может сократиться на 10 — 14%. Цифра зависит от числа мигрантов: если их будет 600 тыс. человек, то мы упадем меньше, если 200 тысяч (примерно столько их было до 2011 года без гастарбайтеров) — больше.  

Рынок труда России удивителен. Экономически активное население — 75,6 млн человек; 4,7 миллиона — безработные. Из 71 млн занятых только 17 миллионов (23%) работают на крупных и средних предприятиях, 20 миллионов (27%) — бюджетники (из них 14 заняты в социалке). Модернизация этих рабочих мест в принципе утопична. 17 миллионов — малый бизнес и индивидуальные предприниматели. Чем заняты еще 17 млн россиян — загадка.

Региональный рынок в принципе мало отличается от федерального. Пример — Свердловская область: 28% — бюджетная сфера, 23% — средние и крупные предприятия, 21% — малый бизнес и ИП, 22% — тень.

— Если мы посмотрим на показатели отдельных отраслей в динамике, наша печаль станет еще глубже, — продолжает Наталья Зубаревич. — Среднегодовая численность работников в организациях обрабатывающей промышленности в 2000 году составляла около 11,5 тыс. человек, в 2010-м — меньше 8 тысяч. В сельском хозяйстве показатель упал с 5 до 2 тысяч. Зато растет торговля (с 4 почти до 6 тысяч) и бюджетка (в среднем плюс 700 человек). Итого: четкое и длительное снижение занятости на крупных и средних предприятиях; огромное количество неэффективных рабочих мест; каждый пятый — в неформальном секторе. И самое дикое — несоответствие предложения (профессионально-квалификационного уровня и географического размещения рабочей силы) спросу на труд. Нашему постсоветскому человеку невозможно объяснить, что рабочее место может не возникнуть там, где он живет. Есть территории, у которых нет никаких конкурентных преимуществ.

Битва за ВВП

Минэкономразвития посчитало, что если российская экономика будет развиваться инерционно и не обнаружит новых факторов роста, то ВВП в среднесрочной перспективе может увеличиваться на 2 — 3% в год. «Это критически мало, — уверенно заявил Артем Шадрин. — Нам необходимы новые ответы на существующие вызовы, переход к более высоким темпам экономического роста, более высокому уровню производительности труда».

Цель благородная. Но простых решений нет. Пока Минэк сформировал список приоритетов развития, которые позволят ВВП России прирастать ближайшую трехлетку на 3,7 — 5% ежегодно. Список исчерпывающий: поддержка развития высокотехнологичных отраслей; стимулирование частных расходов на НИОКР; модернизация инфраструктуры и создание условий для привлечения инвестиций; отработка механизмов поддержки несырьевого экспорта (в том числе через ВЭБ); улучшение инвестиционного климата; повышение эффективности деятельности органов власти; модернизация социальной сферы (в первую очередь образования и здравоохранения как наиболее влияющих на качество человеческого капитала).

Остановимся на некоторых приоритетах чуть подробнее. Для технологического развития правительство должно запустить в ближайшие пару лет сразу несколько отраслевых и целевых программ (например «Исследования и разработки по приоритетным направлениям науки и техники», «Научные и педагогические кадры для новой России», «Национальная технологическая база», программы развития авиастроения, судостроения, электроники, фармацевтики, ядерной энергетики, сферы композиционных материалов, фотоники, биотехнологий). Плюс формирование инновационных территориальных кластеров в увязке с технологическими платформами. Последние — это кооперация власти, бизнеса и науки на федеральном уровне, которая создается для формирования совместных стратегических программ и их реализации на основе государственно-частного партнерства (ГЧП).

Именно ГЧП должен стать ключевым инструментом модернизации промышленности. По словам первого вице-президента Свердловского областного союза промышленников и предпринимателей Михаила Черепанова, эффект от него может быть впечатляющим: «Пример — Великобритания, где объемы частно-финансовой инициативы (основная форма ГЧП) за последние десять лет составили 24 млрд фунтов, что дает сейчас 17-процентную экономию бюджета».

В создание кластеров, точнее, в формирование их неотъемлемой части — индустриальных парков, уже ввязался Сбербанк. Это площадка, предлагающая всю необходимую инфраструктуру и сервисы для развития промбизнеса.

— В России индустриальных парков — 50 (при этом некоторые на 70% пусты). У лидера в этой области Китая — 600, — констатирует председатель Среднерусского банка Сбербанка России Олег Смирнов. — В первой половине 2013-го мы представим типовое решение, объединяющее услуги по созданию индустриальных парков. Туда войдут три направления: привлечение резидентов, финансирование проекта (в том числе жилья для персонала), развитие компетенций по формированию тиражируемой модели индустриального парка. К 2014-му Сбербанк планирует быть одним из ключевых игроков на этом рынке, приняв участие в создании 30 проектов.

Показатели, намеченные Минэкономразвития, амбициозны: рост в общем объеме организаций тех, кто осуществляет технологические инновации, с 8,9% в 2011-м до 18% в 2018-м. За тот же срок выпуск отечественной радиоэлектронной и судостроительной продукции должен вырасти более чем в два раза. В два раза обязана увеличиться выручка авиастроителей. А в атомной энергетике к 2018 году, по наметкам Минэка, должно быть разработано 16 новых технологий — ни больше, ни меньше. 

Тот же неисчерпаемый оптимизм Минэкономразвития излучает по поводу НИОКР: увеличение программного и грантового финансирования исследований, создание мощных вузов, национальных исследовательских центров и центров коллективного пользования должно дать рост внутренних затрат на НИОКР с 1,28 до 2,48% ВВП, а удельный вес внебюджетных средств в этих затратах вырастет с 31,1 до 46,4%.

Для улучшения инвестклимата за шесть лет (с 2012-го до 2018 года) планируется на 50% повысить пропускную способность таможни, сократить количество этапов присоединения к энергосети с десяти до пяти, а время на их прохождение — с 281 до 40 дней. Срок регистрации предприятий должен уменьшиться в десять раз, с 30 до трех дней. Здесь же — увеличение числа видов деятельности, осуществляемых на основе уведомительного порядка с 36 до 50, переход на МСФО, третейские суды, формирование института независимых директоров и т.д.

Инициативы в сфере улучшения инвестклимата предсказуемы. Все они построены на одном исследовании — Doing business in Russia, подготовленном Международной финансовой корпорацией и Всемирным банком в партнерстве со специалистами Высшей школы экономики и опубликованном летом 2012-го (подробнее см. «Регионовспоможение», «Э-У» № 32 от 13.08.12).  

Будем проще

Без сарказма: идеи отличные. Правда, бизнес формулирует запросы куда проще. Полномочный представитель Гильдии управляющих и девелоперов в Свердловской области Андрей Бриль:

— Главных вопросов три. Первый — отсутствие в финансовой системе инструментов, которые позволяют осуществлять инвестиции. Нет проектного финансирования и длинных (больше семи лет) кредитов. Зато есть процентные ставки, которые в международном масштабе делают нас неконкурентоспособными инвесторами. Второй — отсутствие инвестиций государства в инфраструктуру, в первую очередь транспортную и образовательную. И третий, который кажется самым главным: это структура собственности и экономики. Госсектор и аффилированный с ним крупняк — 80% ВВП. На мой взгляд, очевидно, что источником инвестиций, инноваций, развития может быть только частный сектор.

И действительно: зачем проводить политику высоких процентных ставок, перегружать бюджеты деньгами, которые потом тратятся на дотирование этих ставок?

В приоритетах Минэка нет еще нескольких пунктов. Например, стимулирования мобильности населения и ориентации на приток рабочей силы в инвестиционно привлекательные районы и города. А это естественным образом требует развития кредитного рынка и реформирования жилого сектора.

И последнее: власти пытаются создать высокоэффективные рабочие места в высокотехнологичных отраслях. Но самая трудоемкая и, соответственно, наиболее поддающаяся модернизации сфера — это городские услуги (пусть с большим количеством самозанятых). Пока эта область приоритетом власти не является.

«Эксперт Урал» №48 (536)

Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Лидеры ИТ-отрасли вновь собрались в России

    MERLION IT Solutions Summit собрал около 1500 участников (топ-менеджеров глобальных ИТ-корпораций и российских системных интеграторов)

    Химия - 2018

    Развитие химической промышленности снова в приоритете. Как это отражается на отрасли можно узнать на специализированной выставке с 29.10 - 1.11.18

    Опасные игры с ценами

    К чему приводят закупки, ориентированные на максимально низкие цены

    В октябре АЦ Эксперт представит сразу два рейтинга российских вузов

    Аналитический центр «Эксперт» в октябре представит сразу два рейтинга российских вузов — изобретательской и предпринимательской активности.

    Эффективное управление – ключ к рынку для любого предприятия

    Повышение производительности труда может привести к кардинальному снижению себестоимости продукции и позволит российским компаниям успешно осваивать любые рынки


    Реклама