Онегин вверх ногами

Культура
Москва, 19.05.2014
«Эксперт Урал» №21 (601)
Снимаем «хрестоматийный глянец» с Пушкина, Чайковского и собственного отношения к театру

Фото: Полина Стадник

Афиша оперы «Евгений Онегин», премьера которой в Екатеринбургском театре оперы и балета состоялась в последние апрельские дни, изображает усадьбу, очевидно, Лариных. Усадьба при этом вполне современная, с бассейном и газонами, но, главное — перевернутая на 180 градусов. Афиша, как ей и положено, готовит к тому, что ожидает зрителя: его представления о классическом произведении в квадрате (от Пушкина и от Чайковского) будут перевернуты. Чтобы знали на что идут.

Начну с конца. В гардеробе, этом средоточии зрительских впечатлений, симпатий и антипатий, всегда можно услышать что-то оценочно-важное. Женщина средних лет, укутываясь в полосатый шарфик, «брызжет слюной»: «Ужас: Ленский признается Ольге в любви в каком-то корыте, явно обкуренный! И здесь — масс-культура! Мы столько гадости по телевизору видим, а тут и в театре подсовывают всякую хрень!». Простите, выражение не мое, рискнула процитировать человека, видимо, считающего себя культурным. Другой полюс впечатления. Девушка счастливо закрыла глаза: «Я готова еще три часа на таком спектакле просидеть, нет, даже четыре!».

Собственное отношение к осовремененному «Евгению Онегину» мне до сих пор трудно обозначить четко и ясно. Во время просмотра оно менялось буквально с каждой сценой и даже на протяжении одной сцены. Одно могу сказать без сомнений: я не пожалела, что посмотрела спектакль. Я бы жалела, если бы его не посмотрела (правда, вряд ли бы об этом узнала).

Сразу хочу отвести обвинения в масс-культуре. Это понятие означает продукт, исходно рассчитанный на удовлетворение простых эстетических и развлекательных потребностей. Вряд ли создателей спектакля можно обвинить в потакании вкусам большинства. Здесь присутствует эксперимент, а он по определению не является чертой поп-культуры, так как вторгается в зону риска быть непонятым.

Но эксперимент эксперименту — рознь. Есть в Екатеринбургском театре оперы и балета «Борис Годунов» в постановке Александра Тителя, где форма и содержание слиты воедино, где музыка, написанная полтора столетия назад, зазвучала актуально благодаря «снятию кафтанов» и «бритью бород». Но так получается далеко не всегда. «Евгений Онегин» не достиг желаемой гармонии, то и дело выпирают острые углы, о которые цепляется и даже ранится зрительское восприятие.

Самим фактом перенесения старых сюжетов в современный антураж сегодня никого не удивишь. Более того, приемом стали пользоваться столь часто, что он уже раздражает — не новизной, но претензией на оную. Примета современного искусства: маркеры времени отменены. Создатели «энциклопедии русской жизни» (в основном иностранная команда: режиссеры Дитер Каэги, Геральд Штольвицер, художники Дирк Хофакер, Томас Мэркер) продекларировали, что их целью было рассказать универсальную историю о неразделенной любви вне исторического контекста. Зацепка за временной момент условна. Вроде бы 60-е годы прошлого столетия, судя по одежде, прическам персонажей, крутом для сельской местности мотоцикле и типичной для тех лет танцплощадке. Но при чем здесь снопы, символизирующие Русь скорее пушкинской эпохи? Безвременье спектакля выглядит странным, не до конца выдержанным, и вызывает недоумение.

Герои выступают без «хрестоматийного глянца»: процесс его снятия с классических персонажей авторам спектакля явно удается. За счет чего это происходит? За счет снижения и упрощения образов. Прежде всего это касается Евгения Онегина, который абсолютно лишен индивидуализма, а вместе с тем и индивидуальности: упор делается на типичность, а не на особенность. На мой взгляд, усредненность — не приобретение, а потеря.

Отношения героев в третьем действии приобретают характер любовной схватки. Тоже черта нынешнего времени — показывать любовь как борьбу. Как будто это единственная, или самая достойная ипостась чувства. Татьяна буквально хлещет Онегина своими словами, отталкивает, чтобы через секунду рвануться к нему и целовать взасос… Лиризм Пушкина — Чайковского растворяется в буйных эмоциях и внешних страстях. Но буду справедлива: накал чувств героев не оставляет равнодушными зрителей.

Вообще на протяжении спектакля нас постоянно загружают эмоциями, причем не столько в отношении содержания, сколько в отношении формы. Возникает то сопротивление происходящему на сцене, то согласие с ним, то принятие, то отталкивание. Предупреждаю: поспать (а некоторые любят в театре провести полчасика в состоянии возвышенного релакса) не удастся — вас будут тормошить, будоражить и удивлять. Да, удивлять, хоть театр вроде и не цирк.

Я, во всяком случае, полностью включилась в ситуацию-игру, когда перед встречей Онегина и Татьяны на светском рауте на сцену опустился зеркальный занавес. В отражении зрители увидели самих себя. Сцена как бы распространилась на зал, став вдвое больше, а зал вышел на сцену. Театр полон, ложи блещут! Красиво, впечатляюще. Со своего одиннадцатого ряда я четко различала сидящих в первом ряду «культурных» начальников. Мы словно оказались на сцене, герои же пришли к нам: мужчины во фраках, женщины в нарядных платьях бродили меж рядов как на светской тусовке. Прием соединения сцены с залом, мягко говоря, не нов, но здесь был эффектен!

Что ж это мы все о нарядах, декорациях, световых играх? Да потому что в этом спектакле именно формальный пласт выходит на первый план. Полное торжество режиссера и художника! Где же музыка, самое прекрасное, что в этой опере есть? Ее «забивал» активный внешний фон. Придумывая все новые и новые ходы, нас вынуждали следить за очередным эффектом, художническим или режиссерским. Торжество видео над аудио. Я ловила себя на желании закрыть глаза, отключить изображение и просто слушать. Но агрессивная режиссура не позволяла зрителю побыть один на один с Чайковским.

Спектакль завершен. Зритель уходит в свой мир. Но спектакль продолжается — в каждом по-своему. Во мне он звучал диалогом-спором о том, каким должен быть современный театр. Музеем? Заповедником? Местом, куда можно вырваться из суеты, чтобы «забыть о том, быть или не быть быту», соприкоснуться с тонкими энергиями? Или реальным «полем сражения», где идет схватка за наши души, куда вторгается вездесущая действительность, чтобы предстать в самом остром своем варианте? А почему бы ему не быть разным? Тем более репертуар екатеринбургского оперного это позволяет.

Как не рассыпать мусор по дороге
Возможности для построения эффективной системы обращения с отходами в стране есть. Но нам придется преодолеть давление групп лоббистов, преследующих противоположные цели, снять растущие протестные настроения в обществе и выстроить на всех уровнях четкое понимание, куда и как мы идем
В ожидании вала банкротств
Банкротства девелоперов и обманутые дольщики еще не один год будут определять повестку дня рынка жилищного строительства. После запрета долевого строительства проблем станет еще больше
Очень, очень плохой банк
ЦБ собрал все токсичные активы из «Открытия», Промсвязьбанка и Бинбанка в одном месте и рассчитывает избавиться от них за пять лет. Однако качество активов таково, что их придется либо продавать буквально за бесценок, либо списывать

У партнеров

    «Эксперт Урал»
    №21 (601) 19 мая 2014
    Производительность труда
    Содержание:
    Не тот еще кадр

    Система среднего профобразования будет отвечать потребностям рынка труда, если сменит ориентиры в учебных программах с теории на практику

    Реклама