Indian Opinion

Культура
Москва, 01.09.2014
«Эксперт Урал» №36 (613)
На Урале готовится российская премьера оперы о жизни Махатмы Ганди

Екатеринбургский театр оперы и балета ставит «Сатьяграху». Это опера американского композитора Филипа Гласса о годах пребывания Мохандаса Карамчанда «Махатмы» Ганди в Южноафриканской Республике. (Напомним, политическую деятельность Ганди начал именно в ЮАР, куда попал по окончании учебы в Лондоне в 1893 году. Двадцать с лишним лет Мохандас Ганди с успехом отстаивал права индусов в Южной Африке. На родину Ганди вернулся лишь в 1915 году, где стал одним из лидеров движения за независимость Индии.) Опера написана в 1979 году по заказу Муниципального театра в Роттердаме (Нидерланды), где и была впервые представлена в 1980-м. С тех пор «Сатьяграху» ставили считанное число раз, самыми удачными считаются версии Штутгарт-Оперы 1981 года и Метрополитен-Оперы 2008-го. В России «Сатьяграха» представлена не была.

Выбор этой оперы для постановки в Екатеринбурге, мягко говоря, не очевиден. Во-первых, непрост и специфичен материал: опера лишена стройной сюжетной линии, а присутствующие в ней сцены-образы, имеющие отношение к реальной истории, располагаются не в хронологическом порядке. Сам автор называл свою оперу разбалансированной: соотношение музыки, текста и сценического действия в представлении далеко от модели классических опер. К тому же каждое действие, помимо общего повествования о Ганди, посвящено еще одной выдающейся личности: первое — Льву Толстому как духовному предшественнику идей Ганди (они, кстати, состояли в переписке); второе — Рабиндранату Тагору, современнику и единомышленнику; третье — Мартину Лютеру Кингу, которого автор считает наследником движения Ганди за права человека. Ко всему прочему исполняется опера на санскрите (либретто создано Филипом Глассом и Констанс де Йонг по тексту Бхагавад-Гиты) и длится более трех часов.

Во-вторых, неоднозначна актуальность постановки. С одной стороны, написанная в фирменном глассовском репетативном минимализме рубежа 70 — 80-х, «Сатьяграха» еще не стала высокой классикой, но уже и не острие современности. С другой, по замыслу самого Гласса, это опера о социальных изменениях. Собственно «Сатьяграха» (вольно с санскрита — «стояние в истине» или «упорство в истине») — это разработанная Ганди в ЮАР и впоследствии широко применявшаяся в Индии тактика ненасильственной борьбы, ее два основных проявления: гражданское неповиновение и несотрудничество. Для текущей геополитической обстановки — весьма пикантно. В Екатеринбургском оперном такого прочтения стараются избежать: за политикой здесь не гонятся, да и к работе над «Сатьяграхой» приступили задолго до разворачивания кризисов на Украине и в Газе.

Директор

Причины появления «Сатьяграхи» на Урале становятся много яснее, если переключиться с поиска объективных мотивов на субъективные обстоятельства. Кого ни спроси из причастных к постановке, каждый твердит, что это — любимое детище директора театра Андрея Шишкина.К нему мы и обратились.

Постановка «Сатьяграхи» в Метрополитен-Опере 2008 года считается самой известной версией спектакля 028_expert-ural_36.jpg
Постановка «Сатьяграхи» в Метрополитен-Опере 2008 года считается самой известной версией спектакля

— Андрей Геннадьевич, как театр пришел к этой постановке?

— Долгое время задачей театра было достойно выйти на столетний юбилей в 2012 году. Я тогда неоднократно декларировал, что мы — классический русский театр, и репертуар мы создавали соответствующий для федерального театра: так, к юбилею были поставлены «Пиковая дама», «Царская невеста», «Борис Годунов».

Но после юбилея мы поняли, что необходимо меняться. Поэтому в последние годы в нашем театре стали появляться «авторские» спектакли — в них представлено не просто прослеживание всем известного сюжетного хода, но его специфическое и яркое видение автором-постановщиком. Таковы, например, «Отелло», «Евгений Онегин», «Граф Ори». Так что в этом смысле появление современной оперы в нашем театре закономерно.

— Тем не менее все говорят о вашем глубоко личном отношении к «Сатьяграхе».

— У меня, как и у автора оперы Филипа Гласса, велик интерес к Индии, ее культуре и истории. Я в этой стране был 14 раз, и посещал далеко не только туристические места. Вот, скажем, события, происходящие в опере, построены на сюжетах из Бхагавад-Гиты. Начинается это буквально с первой страницы священного текста, где описывается Битва при Курукшетре, именно там и разворачивается диалог Кришны и Арджуны, который присутствует в первом действии «Сатьяграхи». Я все это хорошо знаю, и Бхагавад-Гиту добросовестно читал (кстати, в России переведены только первые восемь песен предания, а всего их 16). Бывал и в самом Курукшетре — сейчас это город в ста километрах севернее Нью-Дели, и в Матхуре — это священный город, по преданию в нем родился Кришна, и по сей день там стоит громадный храм и статуи, иллюстрирующие события той битвы при Курукшетре.

— А почему именно Гласс привлек ваше внимание?

— Во времена моего детства вся жизнь была насыщена рок-музыкой. В конце 60-х — начале 70-х годов мы ловили по радио каждый новый альбом Deep Purple и Led Zeppelin. Тогда все это делалось из-под полы, и нам казалось, и что это наша возможность сохранить себя. Позже я познакомился с авангардным роком: Gentle Giant, Брайан Ино, Роберт Фрипп. И этот юношеский интерес я несу через всю свою жизнь. Первый винил Филипа Гласса мне удалось купить в начале 1980-х годов. Это, конечно, был шок. С одной стороны, Гласс близок к известным рокерам-экспериментаторам Дэвиду Боуи и Брайану Ино, но с другой — это уже и не рок-музыка, но и не академическая музыка в привычном понимании. Я столкнулся с чем-то непонятным и завораживающим, что меня целиком захватило. С тех пор эта музыка крепко засела во мне.

— Отчего именно сейчас?

— Если бы мы взялись за постановку «Сатьяграхи» до столетия, наверное, это было бы неверно. Но после юбилея я понял, что та работа, которую мы проделали в театре, тот фундамент, который мы создали, позволяют мне сделать что-то личное, что-то глубоко волнующее меня самого.И я стал снова присматриваться к любимым операм Гласса (на сегодня композитор написал более двадцати опер. — Ред.): «Эйнштейн на пляже», «Эхнатон», «Сатьяграха» — каждую из них я прослушал, наверное, тысячи раз.

К тому же года два тому назад я оказался по долгу службы в Амстердаме: у нас сейчас там есть свой агент. Как-то раз за ужином просто поделился с ним своими мыслями о давнем и нарастающем желании поставить Гласса. Он не ответил, но на следующее утро отвел меня к нотному библиотекарю Нидерландской национальной оперы. Тот выслушал меня и сказал, что впервые видит человека, который сам из простого интереса, а не по заказу готов поставить Филипа Гласса.И достал партитуру «Сатьяграхи». Кстати, опера ставилась мало, и ноты были только рукописными. Тогда я впервые почувствовал, что она реально может быть поставлена у нас в Екатеринбургском театре.И началась долгая работа над спектаклем.

Директор Екатеринбургского оперного Андрей Шишкин: «Не существует неоткрытых опер» — этот тезис преследовал меня многие годы, но после «Графа Ори» я понял, что он неправильный. Наш «Граф Ори» выстрелил именно потому, что мы смогли поднять партитуру, которую все всё время откладывали 029_expert-ural_36.jpg
Директор Екатеринбургского оперного Андрей Шишкин: «Не существует неоткрытых опер» — этот тезис преследовал меня многие годы, но после «Графа Ори» я понял, что он неправильный. Наш «Граф Ори» выстрелил именно потому, что мы смогли поднять партитуру, которую все всё время откладывали

Команда

Исполнять «Сатьяграху» поручено штатным артистам Екатеринбургского оперного. Технически отдельные вокальные партии в этой опере несложные, да и вообще как таковых арий в «Сатьяграхе» почти нет — постоянные ансамбли с увеличивающимся числом вступающих голосов и хоры. Так что привлекать сторонних звезд к постановке ни к чему.

Однако постановщики спектакля зарубежные. За музыкальную часть ответствен словацкий дирижер Оливер фон Дохнаньи — он лично знаком с Глассом и не раз исполнял его специфические произведения. Это был важный аргумент при выборе дирижера-постановщика, так как музыка «Сатьяграхи» необычна. «Вроде бы ничего особенного технически, но одна мелодия повторяется по десять-двенадцать раз — характерная черта глассовского минимализма. Если кто-то ошибся и отстал — он уже не сможет понять, где он находится. Об этой сложности, кстати, нас предупреждал нотный библиотекарь в Амстердаме. Поэтому главная фигура в этой истории — дирижер, которому нужно всегда контролировать ситуацию во времени», — поясняет Андрей Шишкин.

Сложнее было выбрать режиссера, который в данном случае выступает и в роли сценографа. В результате режиссером-постановщиком стал Тадэуш Штрасбергер — молодой и стремительно набирающий популярность американец, ныне живущий в Лондоне, до сих пор в большей степени прославившийся постановками классических опер. К нему, на наш взгляд, внимания приковано даже больше, чем к дирижеру. Поскольку если авторское пожелание к музыке понятно — никаких купюр, то от новой постановки Гласс требует быть максимально новаторской, полностью отличаться от предыдущих работ.

Серьезным фактором в работе режиссера является и общение с директором театра — инициатором и душой постановки. Сам Андрей Шишкин так описывает начало сотрудничества со Штрасбергером:

— В истории с Тадэушем меня подкупило вот что: похоже, что к первой встрече он не до конца подготовился, и когда принес первый макет, «плавал» в материале. Тогда мы с ним сели на пять часов один на один, и я переубедил его, что макет неправильный, не отражает сути и глубины событий. Он понял и принял мою точку зрения, и через три недели приехал с гораздо более глубоким пониманием материала и принципиально новым оформлением. Раньше у меня такого никогда не было — я в процесс постановки не встреваю. Да и по контракту это не обязательно. Но он пошел навстречу, и разработал совершенно новое решение. Я, кстати, продолжаю отпускать критические замечания (разве может Арджуна быть с бородой — он же принц!?), а Тадэуш меня терпит и прислушивается к этим замечаниям. Так что лично для меня выбор режиссера оказался очень удачным.

Постановщик

С вопросами об особенностях постановки мы обратились к режиссеру:

— Тадэуш, как вы оказались вовлечены в работу над «Сатьяграхой» в Екатеринбурге?

— Когда мой агент предложил мне в числе прочих вариантов «Сатьяграху» Гласса, я заинтересовался, потому что немейнстримовый репертуар — одна из моих специализаций. Мне думается, что мне хорошо удается ставить сравнительно неизвестные вещи. Так, год назад с успехом прошла моя постановка «Орестеи» Сергея Танеева в Нью-Йорке (сейчас обсуждаются планы показать ее в новом зале Мариинского театра. — Ред.). Так что сначала я заинтересовался возможностью поставить редкую оперу.

Когда я приехал в Екатеринбург, я первым делом попросил не убеждать меня, почему именно мне стоит поставить «Сатьяграху», но рассказать мне, почему вашему театру так важно иметь в репертуаре именно эту оперу. Ведь моя работа как режиссера не в том, чтобы привносить в театр какую-то внешнюю эстетику. Мне важно уловить ядро задумки (в этом случае задумка всецело идет от директора), а потом воплотить все в готовом спектакле.

— Думается, директор Шишкин убедительно рассказал об интересе к «Сатьяграхе».

— Верно. И для меня это очень важно, потому что я — фрилансер, я ставлю спектакли по всему миру. Часто бывает, что ко мне подходит какой-нибудь директор и говорит, мол, нам нравится, как вы ставите, и спрашивает, что бы я хотел сделать в его театре. Это тяжелый вопрос для меня — я ведь со стороны, мне сложно судить, что я могу привнести в театр с давними традициями. Оттого мне больше нравится обратная формулировка предложения, когда мне предлагают поставить спектакль, который нужен конкретному театру и труппе, спектакль, которым в театре уже увлечены.

Кстати, если бы меня попросили поставить в Екатеринбурге, например, «Травиату» или что-нибудь из Чайковского, это было бы куда сложнее сделать. Потому что все бы начали сравнивать мою постановку с какой-нибудь прежней, говорить, что новая эстетика чужда этому театру и не вписывается в здешние традиции — то есть мне пришлось бы сталкиваться с очень сильными ожиданиями. Но в случае с «Сатьяграхой» мне проще: мне не требуется ломать местные стереотипы о том, как должна выглядеть «Сатьяграха». Наоборот, у меня есть возможность выстроить этот визуальный образ для театра и для города. Так что мне работается достаточно свободно.

— Филип Гласс требует, чтобы ваша постановка была максимально новаторской. Вы общаетесь с композитором, обращаетесь к нему за советом?

— С Глассом я не общаюсь. Мне кажется, сейчас он вообще не заинтересован в насаждении своей точки зрения; он как дедушка (композитору 77 лет. — Ред.) наблюдает, как его произведения продолжают жить своей жизнью. Потому что в партитуре гораздо больше идей, чем автор сознательно хотел в нее вложить.И чтобы их почувствовать, не нужно заранее ограничивать себя чьими-то учительскими советами.

— Как бы вы описали предыдущие постановки и в чем основные отличия вашей работы от них?

— На предыдущие постановки я тоже не оглядываюсь. Во-первых, это просто опасно, потому что, внимательно изучив их, ты сам себе создаешь рамки и подсознательно начинаешь ориентироваться на то, что уже сделано до тебя, а не привносишь что-то по-настоящему новое. А во-вторых, мы же имеем дело с Бхагавад-Гитой, с религиозным текстом, значит, нужно, чтобы понимание было максимально непредвзятым, шло от сердца, тут ни в коем случае нельзя основываться на чьих-то сторонних трактовках.

— Про «Сатьяграху» говорят, что ее сложно ставить, что ее постоянная репетативность способна сбить с толку всех исполнителей.

— Об этой опере и ее партитуре трудно рассказывать, и поначалу очень сложно объяснить артистам и музыкантам, что и как следует делать. Глядишь в партитуру и думаешь: боже, как же скучно должно все это звучать. Но как только вы приступаете к процессу, все становится намного проще. Проникаешься идеей оперы — и все внешние сложности отпадают, ты уже мыслишь целостным музыкальным высказыванием, а не отдельными тактами. И эта опера, пожалуй, более всех других, над которыми я работал, зависит от проникновения в суть, буквально от физического переживания процесса. Это примерно то же самое, если вы попытаетесь словами описать, что представляет собой синий или красный цвет — это практически невозможно. Зато нет ведь ничего проще, чем взять и показать: вот синий, а вот красный.

Репетативность «Сатьяграхи» завораживает. Это хорошо заметно по тем, кто заходит к нам на репетиции с какой-то краткой задачей или вопросом. Они моментально оказываются вовлеченными в движение музыки, усаживаются в кресла и не хотят уходить. За этим ведь и ходят в театр: вот ты живешь современной динамичной жизнью, глотаешь концентрированные куски информации, уделяя максимум пять минут журнальной статье, поминутно принимаешь какие-то решения и совершаешь выбор… Но потом ты садишься в зал, тебя захватывает мощный поток, который длится, длится и длится, и тебе ничего не надо для этого делать, только отдаться ему.

Зритель?

Инновации — это не значит «дорого». Новаторство постановки «Сатьяграхи» в Екатеринбурге очевидно, однако спектакль вовсе не является из ряда вон выходящим в смысле стоимости, так что вопрос финансирования здесь не первоочередной. «Это недорогая постановка, она вписывается в тот опыт, который мы набрали в последние годы: спектакль стоит, как правило, 10 — 12 млн рублей», — раскрывает планы Андрей Шишкин. В постановке используются лаконичные декорации и костюмы (в отличие, например, от штутгартской начала 80-х), широко планируется применять видеопроекции для создания общей атмосферы и для проецирования документальных кадров.

Главный вопрос в случае екатеринбургской «Сатьяграхи» — зритель. Тадэуш Штрасбергер:

— Для меня очень важным в первом разговоре с Шишкиным было то, что он собирается прокатывать оперу много и долго. Он не боится новаторства, он верит, что постановка будет востребованной. Я живу в Лондоне, это столичный город с восьмимиллионным населением, но театр (Английская национальная опера. — Ред.) может планировать лишь по шесть представлений «Сатьяграхи» на пятилетку. Потому что спрос на эту вещь узкий. А у директора Екатеринбургского театра огромное доверие к своей публике.

Андрей Шишкин:

— Зрители должны быть людьми думающими и прогрессивными… Во всяком случае, мне бы так хотелось. Конечно, вопрос зрительской реакции — самый трудный. Ответ на него сейчас предугадать невозможно.

Indian Opinion - издаваемая Мохандасом Ганди газета в ЮАР в начале ХХ века.

Сатьяграха

Опера в трех действиях Филипа Гласса.

Музыка Филипа Гласса.

Автор текста вокальных партий Констанс де Йонг.

© 1980 Dunvagen Music Publishers Inc. Используется с разрешения.

У партнеров

    «Эксперт Урал»
    №36 (613) 1 сентября 2014
    Реформа образования
    Содержание:
    Реклама