Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Общество

Sapienti sat

2014
Фото: ТАСС/ Андрей Епихин

Год реформы российской академической науки показал — реформирования требует система государственного управления наукой

Комитет Совета Федерации по науке, образованию и культуре РФ обсудил итоги первого года реализации федерального закона № 253 о реформе Российской академии наук (последние публикации по теме — см. «Новый органон», «Э-У» № 46 от 10.11.2014; «Резать по науке», «Э-У» № 41 от 06.10.2014). 30 октября за круглым столом в Совете Федерации собрались представители активных участников процесса — министерства образования и науки РФ, Федерального агентства научных организаций (ФАНО) и Российской академии наук.

Коллапс мозга

Напомним, в ходе блицкрига проект реформы РАН был представлен в Госдуму 28 июня 2013 года. Основная претензия — неэффективность. Ключевое слово — ликвидация. PR-сопровождение — дискредитация. Возмущение и ожесточенное сопротивление научного сообщества заставило внести в закон около сотни поправок, в том числе принципиального характера. 27 сентября 2013 года закон о реформе Российской академии наук подписал президент. По закону, функции управления российскими научными организациями и учреждениями передавались специально созданному Федеральному агентству научных организаций. Главой ФАНО стал финансист и управленец Михаил Котюков, прежде отношения к науке не имеющий (разве что в течение пяти месяцев в 2007 году в бытность проректором по экономике и финансам в Сибирском федеральном университете). С 1 января 2014 года все научные институты перешли в подчинение ФАНО, самоуправление Академии как главная схема управления ликвидировано. Центр управления перемещен в имущественную сферу, метод управления — администрирование.

С той поры дискуссии по поводу причин, формы и содержания как закона о реформировании РАН, так и собственно реформирования науки, не прекращаются. Главные сомнения: какие вопросы решает реформа — развития науки, фундаментальных исследований, кадрового резерва ученых — или материальных ресурсов, находящихся до недавнего времени в ведении РАН; не планируется ли перевод всей науки на рыночные рельсы, и прибыльные проекты поэтому будут поддерживаться, а остальные станут нерентабельны и потому неинтересны? Если да, то о фундаментальной науке в стране можно забыть. Прикладные проекты будут развиваться, но без опоры на фундаментальную науку — недолго.

Недоверие к предлагаемым мерам — от недоумений по поводу одновременного управления наукой, медициной и сельским хозяйством до указаний на подтасовку в расчете эффективности и опасений под лозунгом структуризации получить сворачивание тем и сокращение институтов — такова атмосфера, в которой идет реформа.

Компромисс слона с посудной лавкой

Заседание в Совете Федерации открыл первый заместитель председателя комитета по науке, образованию и культуре Виктор Косоуров. Он признал, что в реформе, «самой радикальной и масштабной за всю историю российской академии, <…> не найдено решение, касающееся главного требования научной общественности — не выработан механизм, обеспечивающий научное руководство РАН деятельностью академических институтов». Кроме того, по его словам, неясно, каким образом академия без институтов будет проводить фундаментальные и поисковые исследования. Необходимо правовое обеспечение реализации предусмотренных законом функций РАН, и в правительство уже направлены соответствующие предложения. «Возвращаться к этому придется не раз, — обрисовал перспективу сенатор, — при этом необходимы как акты правительства, так и локальные акты академии».

Позицию Российской академии наук изложил президент РАН Владимир Фортов. По его словам, первый этап реформирования прошел под лозунгом: «Надо сделать так, чтобы ученые не почувствовали перемен». Год заняли передача имущества, собственности, становление ФАНО, «которому мы искренне и неформально помогали». Но если первый этап был детерминирован по срокам и задачам, то у второго они не определены. В ходе этого этапа, по определению президента РАН, должно сложиться понимание, в чем состоят компетенции Российской академии наук и ФАНО. То есть главного — разделения компетенции и ответственности РАН и ФАНО — до сих пор нет.

— Но реформу ради реформы мы делать не должны. Мы должны добиваться реальных сдвигов в обеспечении научной работы, — подчеркнул Владимир Фортов.

Это будет нелегко. Главной проблемой президент РАН назвал «процент средств, которые государство выделяет на науку». В 2013 году доля затрат на исследования и разработки составляла 1,14% ВВП. Указ президента России от 7 мая 2012 года предписывал довести этот показатель к 2015 году до 1,77%. (Сравним: СССР входил в число мировых лидеров по объему внутренних расходов на НИОКР — примерно 5% ВВП. Сейчас в списке стран, инвестирующих в науку, Россия стоит на 29 месте, отставая от Европейского союза в 12 раз, от Китая — в 6,4 раза, от Индии — в 1,5 раза.)

Заместитель министра образования и науки РФ Людмила Огородова заявила, что «выполнить задачу <увеличения финансирования> можно, лишь структурно изменив сам сектор исследований и разработок, обеспечив возможность увеличения внебюджетной части его финансирования в 3 — 3,5 раза».

— Мы все говорим о деньгах, — акцентировала замминистра, — но все говорят о бюджетных деньгах. Нельзя раздувать эту часть до бесконечности.

Сравним еще: 70% денег в науку у нас вкладывает бюджет, остальное — бизнес; в ведущих странах мира — наоборот. Чтобы увеличить внебюджетное финансирование, надо, по мнению замминистра, переориентировать часть институтов РАН на решение сугубо прикладных задач.

Пока о бесконечности и раздувании речи не идет. Главе ФАНО Михаилу Котюкову, правда, каким-то образом удалось нарастить бюджет. Он выступил на Совете как истинный финансист: «Год начинали с цифрой 91 млрд рублей, заканчиваем его с цифрой 108 млрд рублей. Будем работать, чтобы в будущем эта цифра была увеличена». Это финансирование ФАНО. Финансирование РАН примерно в 30 раз меньше: 3,5 — 4 млрд рублей. Причем, как подчеркнул заместитель президента РАН Владимир Иванов, деньги на фундаментальные исследования, на непосредственное проведение работ не предусмотрены: «Самый большой вопрос — на РАН возложена функция проведения исследований, но как это сделать, непонятно. Нет ресурсов».

Работу ФАНО в целом оценили, скорее, положительно. Главное — обеспечено бесперебойное финансирование институтов. Негатив вызвал кратно возросший вал бумажной работы. Отдельная тема — намерения реорганизации сети институтов. Так, в Санкт-Петербурге предлагалось создать консорциум, который включил бы Физико-технический институт им. Иоффе, Институт химии силикатов, Пулковскую обсерваторию и сельскохозяйственный институт. Как отмечали выступавшие, подобные замыслы породили излишнюю нервозность в коллективах.

По мнению Владимира Иванова, снять напряжение может все то же — четкое разделение полномочий между РАН, ФАНО и Минобрнауки.

На недоработанность ФЗ-253, допускающую его неоднозначные трактовки, указывали практически все участники круглого стола.

Один из вопросов, остающийся не урегулированным, связан с нормативно-правовым обеспечением деятельности региональных отделений РАН. О проблеме регионов, где есть отделения РАН, территориальные управления и институты ФАНО, а также отошедшие в его ведомство местные научные центры, говорил председатель УрО РАН академик Валерий Чарушин: «Региональные отделения упоминаются в ФЗ-253, но фактически выпали из него. Отсюда много проблем, в том числе и имущественных» (подробнее см. «К определению отделений», с. 33).

— Совет Федерации — это палата регионов. Мы отстояли юридическое лицо региональных отделений РАН, и что? Авторитет Сибирского и Уральского отделений достаточно мощный, но мы не имеем должного нормативно-правового статуса этих организаций, — не внес ясности Виктор Косоуров.

— Омоложения нет, эффективности нет, институты отобраны, — подвел эмоциональную черту член-корреспондент РАН, члена Совета Федерации Арнольд Тулохонов. — РАН институтов не имеет, ФАНО отвечает только за имущество. В России сегодня отвечать за науку некому. <…> С этим согласен и Совет по науке при Мин­обрнауки, который считает, что никаких позитивных изменений в деятельности ФАНО не наблюдается (см. «Как все было, так все и осталось», с. 30).

Плюс минус бесконечность

Участники круглого стола предложили внести в 253-ФЗ ряд изменений, которые должны разграничить полномочия ФАНО и РАН в научном руководстве организациями, уточнить статус и полномочия региональных отделений РАН. Кроме того, в правке нуждается Программа фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на 2013 — 2020 годы: должна быть изменена модель взаимоотношений участников программы. Потребуется корректировка и Государственной программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013 — 2020 годы.

— Настало время приступить к разработке комплексного, стратегического документа — основ государственной научно-технической политики. Причем делать это надо системно, параллельно с разработкой новой редакции закона о науке, — подвел итог Виктор Косоуров. — Потому что реформа РАН — это лишь один шаг на пути модернизации всей научно-технической сферы, создания национальной инновационной системы.

Шаг — в какую сторону? Реформа выглядит как непродуманное сочетание непросчитанных мер, никак не связанных с декларированными целями. Впрочем, и цели невнятны. В этих реалиях поспешность, с которой реформа проводится в жизнь, не оправдана и заставляет сомневаться либо в компетенции чиновников, принимающих решения, либо в чистоте их помыслов.

До конца года нас ожидают еще два события. Во-первых, Госдума намерена принять закон о возрастном цензе для руководителей научных институтов: по проекту, после 65 лет они должны будут покидать посты. Во-вторых, на 9 декабря намечено заседание Совета по науке и образованию при президенте РФ: введенный год назад мораторий на любые административные решения в сфере РАН, заканчивается. Похоже, все только начинается.

«Эксперт Урал» №48 (625)




    Реклама



    Реклама