вот не самая свежая, но довольно интересная публикация об интересах Поля Кагаме в Конго. эта штука называется ТАНТАЛИТ
См.: http://www.agentura.ru/dossier/congo/
Марина Белоконь В результате связь между процессами демократизации и этническими чистками уловить не удается. Скорее можно говорить о связи модернизации, каковая, между прочим, далеко не всегда ведет к демократии, и обострением национального самосознания. Но идея отнюдь не нова и принадлежит никак не г. Манну.
Да, определенный схематизм здесь присутствует. Явно, за отправную точку принято феодальное общество, где субъектами политики являются бароны, а простецы безмолвно наблюдают за их разборками. И вот приходит демократия, простецы становятся нацией, а значит политика касается теперь каждого, значит и привлечь к разборке могут каждого, и уничтожить тоже. Как и любая схема, такой взгляд охватывает лишь малую часть исторического процесса.
Известно, что убить ЧЕЛОВЕКА не всякому под силу, оттого убийцы дают жертвам презрительные клички, лишающие их человеческого достоинства. Однако с «тараканами» в Руанде, кажется, не все так просто. Где-то мне приходилось читать, что поначалу хуту называли повстанцев-тутси «тараканами», за их партизанскую тактику. Вроде, когда все люди засыпают, из щелей выползают тараканы и делают свои дела. Только уже потом, это определение сошлось с призывом: «Раздавить!».
Если же говорить о финале дела, то здесь просто следует посмотреть, кому после этого кошмара досталась власть. И если помимо ужаса здесь, хоть чуть-чуть включить разум, очевидно, что результаты 1994-го года таковы: Руанда выпала из французской политической орбиты и перешла в сферу влияния США; власть в стране снова досталась меньшинству-тутси, которых большинство-хуту свергло в 1959-м; «Тутсиленд», как подобие средневековой Китары, включающий Уганду, Руанду, Бурунди и родичей тутси в Конго, под покровительством Вашингтона, стал в Центральной Африке заметной военно-политической силой, на которой тоже не мало крови.
Геноцид стал средством легитимации нынешнего положения и когда официальный Вашингтон или Кигали начинают вспоминать о нем, не следует все принимать за чистую монету. Страдание вообще часто становится политическим капиталом. Такова уж природа человека: мучительная инициация всегда дает силу и право.
Что ни говори, а Руанда все-таки хороший пример общества, где геноцид стал следствием демократизации.
Если бы не христианские миссионеры с сетью школ и образцовыми фермами, руандийские хуту остались бы молчаливым большинством, подчиненным аристократии – тутси. Если бы не бельгийцы, хуту выглядели бы в глазах «мирового сообщества» лишенными прав, закрепощенными страдальцами, несчастными жертвами апартеида, но никак не беспощадными погромщиками, как их рисуют сегодня.
Демократизация и модернизация в Руанде привела к появлению двух конкурирующих элитных групп: старой элиты тутси, связанной верностью монархии и преданиями старины и новой элиты хуту, которую пополняли выпускники миссионерских школ, вчерашние крепостные. Участь тутси была предрешена самим демократическим принципом власти большинства, ведь не может 15 % населения страны при демократии, управлять 85-ю %. Только реализация воли большинства осуществлялась, что называется, «по ту сторону прав человека», но хуту виновны в этом не более своих угнетателей (см. пример соседней Бурунди, где тутси сохранили власть). Нельсона Манделу никто ведь не называет врагом человечества!
В 1994 году герилья повстанцев тутси из РПФ породила знаменитый геноцид, и авторы геноцида имели все основания выставлять себя борцами за право большинства. После 1994-го режим Хабьяриманы сменили режимом Кагаме – разницы никакой: и там и здесь нарушения прав человека, коррупция, кумовство, и там и здесь фактическая президентская «пожизненность», и там и здесь можно заводить дела в международных трибуналах. Разница только в том, что до 1994 была власть хуту, а после плавно перешли к власти тутси. Интересно, что «мировое сообщество» всегда было на стороне большинства, когда речь заходила о Родезии и ЮАР, но в Руанде американская политика неизменно действовала в обратную сторону.
Говоря о первых систематических актах геноцида в ХХ веке, чаще всего вспоминают распятых Энвером армян. Впрочем, пока в головах у современников сидит «ориентализм» ничего особо странного тут им не видится: «ну, что с них взять с башибузуков»!
Гораздо реже приходится встречать упоминания о том, полномасштабном геноциде, какой на год раньше армянского учинили власти «слабой», «архаичной», «культурной», «лоскутной» и пр. Австро-Венгрии. Куда же в 1914 году, подевались культурный лоск или пресловутая немощь Дунайской империи? Верно, действительно тогда настал век высокого Модерна…
Речь о геноциде русинов Галиции, Буковины, Подкарпатья, который развернулся перед самым наступлением русских войск и в последующие годы. Виселицы, пытки, линчевания, концлагеря – все это было уже тогда. Характерно, что жертвами этого геноцида был не этнос, не конфессиональная группа, не класс, а именно нация. Русская нация.
Галичане, буковинцы и карпатороссы считавшие себя русскими, были в глазах Вены-Будапешта изменниками, царскими шпионами и подлежали уничтожению на месте или депортации. Их соседи по улице, принявшие украинское имя, считались благонадежными и часто выступали в роли доносителей. Тюрьма в Терезине и лагерь в Талергофе получили прозвище Русской Голгофы задолго до Соловков.
Судя по тому, что эта тема забыта, опыт висельной социальной инженерии вполне оправдал себя. Русскую версию коллективного самосознания в Западной Руси удалось физически уничтожить (в Подкарпатье с приставкой «почти»). Сегодня если украинские политики и вспоминают о Талергофе, то предпочитают не говорить, ЗА ЧТО там морили голодом и подвешивали людей.
Подробнее о теме, здесь: http://www.ukrstor.com/talergof/terezin.html - эмоциональное повествование от человека прошедшего все круги забытого ада и сидевшего вместе с Гаврилой Принципом.
Зачем он избран
72 трупа в час
См.: http://www.agentura.ru/dossier/congo/
Бой с тенью
Некоторые издержки народовластия
Марина Белоконь
В результате связь между процессами демократизации и этническими чистками уловить не удается. Скорее можно говорить о связи модернизации, каковая, между прочим, далеко не всегда ведет к демократии, и обострением национального самосознания. Но идея отнюдь не нова и принадлежит никак не г. Манну.
Да, определенный схематизм здесь присутствует. Явно, за отправную точку принято феодальное общество, где субъектами политики являются бароны, а простецы безмолвно наблюдают за их разборками. И вот приходит демократия, простецы становятся нацией, а значит политика касается теперь каждого, значит и привлечь к разборке могут каждого, и уничтожить тоже. Как и любая схема, такой взгляд охватывает лишь малую часть исторического процесса.
72 трупа в час
Если же говорить о финале дела, то здесь просто следует посмотреть, кому после этого кошмара досталась власть. И если помимо ужаса здесь, хоть чуть-чуть включить разум, очевидно, что результаты 1994-го года таковы: Руанда выпала из французской политической орбиты и перешла в сферу влияния США; власть в стране снова досталась меньшинству-тутси, которых большинство-хуту свергло в 1959-м; «Тутсиленд», как подобие средневековой Китары, включающий Уганду, Руанду, Бурунди и родичей тутси в Конго, под покровительством Вашингтона, стал в Центральной Африке заметной военно-политической силой, на которой тоже не мало крови.
Геноцид стал средством легитимации нынешнего положения и когда официальный Вашингтон или Кигали начинают вспоминать о нем, не следует все принимать за чистую монету. Страдание вообще часто становится политическим капиталом. Такова уж природа человека: мучительная инициация всегда дает силу и право.
Некоторые издержки народовластия
Если бы не христианские миссионеры с сетью школ и образцовыми фермами, руандийские хуту остались бы молчаливым большинством, подчиненным аристократии – тутси. Если бы не бельгийцы, хуту выглядели бы в глазах «мирового сообщества» лишенными прав, закрепощенными страдальцами, несчастными жертвами апартеида, но никак не беспощадными погромщиками, как их рисуют сегодня.
Демократизация и модернизация в Руанде привела к появлению двух конкурирующих элитных групп: старой элиты тутси, связанной верностью монархии и преданиями старины и новой элиты хуту, которую пополняли выпускники миссионерских школ, вчерашние крепостные. Участь тутси была предрешена самим демократическим принципом власти большинства, ведь не может 15 % населения страны при демократии, управлять 85-ю %. Только реализация воли большинства осуществлялась, что называется, «по ту сторону прав человека», но хуту виновны в этом не более своих угнетателей (см. пример соседней Бурунди, где тутси сохранили власть). Нельсона Манделу никто ведь не называет врагом человечества!
В 1994 году герилья повстанцев тутси из РПФ породила знаменитый геноцид, и авторы геноцида имели все основания выставлять себя борцами за право большинства. После 1994-го режим Хабьяриманы сменили режимом Кагаме – разницы никакой: и там и здесь нарушения прав человека, коррупция, кумовство, и там и здесь фактическая президентская «пожизненность», и там и здесь можно заводить дела в международных трибуналах. Разница только в том, что до 1994 была власть хуту, а после плавно перешли к власти тутси. Интересно, что «мировое сообщество» всегда было на стороне большинства, когда речь заходила о Родезии и ЮАР, но в Руанде американская политика неизменно действовала в обратную сторону.
Такой вот двойной марал!
Индустриализация власти
Гораздо реже приходится встречать упоминания о том, полномасштабном геноциде, какой на год раньше армянского учинили власти «слабой», «архаичной», «культурной», «лоскутной» и пр. Австро-Венгрии. Куда же в 1914 году, подевались культурный лоск или пресловутая немощь Дунайской империи? Верно, действительно тогда настал век высокого Модерна…
Речь о геноциде русинов Галиции, Буковины, Подкарпатья, который развернулся перед самым наступлением русских войск и в последующие годы. Виселицы, пытки, линчевания, концлагеря – все это было уже тогда. Характерно, что жертвами этого геноцида был не этнос, не конфессиональная группа, не класс, а именно нация. Русская нация.
Галичане, буковинцы и карпатороссы считавшие себя русскими, были в глазах Вены-Будапешта изменниками, царскими шпионами и подлежали уничтожению на месте или депортации. Их соседи по улице, принявшие украинское имя, считались благонадежными и часто выступали в роли доносителей. Тюрьма в Терезине и лагерь в Талергофе получили прозвище Русской Голгофы задолго до Соловков.
Судя по тому, что эта тема забыта, опыт висельной социальной инженерии вполне оправдал себя. Русскую версию коллективного самосознания в Западной Руси удалось физически уничтожить (в Подкарпатье с приставкой «почти»). Сегодня если украинские политики и вспоминают о Талергофе, то предпочитают не говорить, ЗА ЧТО там морили голодом и подвешивали людей.
Подробнее о теме, здесь: http://www.ukrstor.com/talergof/terezin.html
- эмоциональное повествование от человека прошедшего все круги забытого ада и сидевшего вместе с Гаврилой Принципом.