Советую также почитать рубрику “Что мы знаем о Лисе…” в демографическом еженедельнике Демоскоп. Например, о количестве нелегальных мигрантов в России: http://www.demoscope.ru/weekly/041/strimir03.php
Вместе с тем хочу еще раз отметить, что проблема необходимости повышения производительности труда в России, затронутая автором, безусловно актуальна для нашей экономике. Другое дело, что в ее низком уровне виноваты не столько мигранты, сколько нынешний тип экономики России.
Журналист, писатель, историк Александр Горянин стремится заострить внимание читателей на том, что «тиражируемые чиновниками и СМИ оценки дефицита трудовых ресурсов в стране переоценивают остроту проблемы», что «дефицит рабочей силы — злонамеренный вымысел». Затронув в своей статье, безусловно, актуальную и злободневную тему, господин Горячев сумел «открыть» новые законы не только в демографии, но и в экономике. Уже в самом начале статьи автор начинает разоблачать врагов, коварно скрывающих информацию о реальном положении дел в области демографии и трудовых ресурсов. Для этого господин Горянин выбирает выгодную категорию — трудоспособное население. Однако, автор тактично умалчивает о том, что для анализа ситуации на рынке труда корректнее было бы говорить о численности экономически активного населения, которое составляет в настоящее время в России около 70 млн. человек. Господин Горянин также доверительно сообщает читателю, что «сегодняшнюю цифру (трудоспособного населения) следовало бы дополнительно увеличить за счет гастарбайтеров. Мы не знаем, сколько их, но заведомо миллионы!». Этот прием особенно будет полезен представителям государственных структур при оценке величины скрытых доходов, нелегального импорта, доли подделок среди минеральных вод и т.д. Если бы автор поделился своей уникальной методикой, можно было бы заранее рассылать налоговые декларации и таможенные декларации, пользуясь достоверными данными. Отдельного внимание заслуживает утверждение о том, что «в развитой стране не может быть 27–процентного сельского населения». То, что в настоящее время, по данным ООН, в среднем в экономически развитых странах мира удельный вес городского населения составляет 76%, конечно же, не смущает уважаемого автора. Демографы будут благодарны автору и за прогноз изменения расселения населения России («по крайней мере, половина его в ближайшие 15─20 лет станет городским»). Правда, у некоторых из них возникнет вопрос, какие факторы будут влиять на этот процесс? И почему не все 100% селян переедут в города? Не останутся в долгу и экономисты, которым автор доверительно сообщает, что «для того чтобы земля у нас давала втрое больше, на ней должно (и будет) работать минимум вдвое меньше людей. Правда, работать по-другому…». Экономисты, выведя несложную закономерность, скажут, что если на ней (земле) будет работать в десять раз больше, то производительность труда в сельском хозяйстве чудесным образом увеличится сразу в пятнадцать раз! Конечно, и здесь им придется умолчать о том, каким же образом через 15–20 лет произойдет в России это чудо.
Ознакомившись с рекомендациями по привлечению иммигрантов, автор успел поразиться разнобою касательно того, сколько требуется этих злостных мигрантов России в год. «Уже одно это приводит к убеждению, что надежной модели нет ни у кого. А если нет, зачем же в омут головой?». Конечно же, если бы автор более подробно познакомился бы с рекомендациями специалистов, он бы обратил внимание, что «потребность» в мигрантах меняется в зависимости от целей и от сценариев развития демографической ситуации в России. Так, если мы хотим компенсировать естественную убыль населения России, то нужно ежегодно принимать в среднем более 700 тысяч мигрантов и постепенно наращивать этот объем до 2030–2035 гг., когда он должен составлять порядка 1,2–1,3 млн. человек в год. Если же цель стоит в поддержании неизменной численности так почитаемого автором трудоспособного населения, то эти объемы придется увеличить еще почти в два раза. Другое дело, что, говоря об этих цифрах, мы выдаем желаемое за действительное. По оценкам ООН, чистая иммиграция в 2000–2050 годах в Россию будет составлять всего лишь чуть более 50 тысяч человек ежегодно. Господин Горянин также открывает нам глаза на данные о численности населения России, постулируя. что общепринятые оценки наличного населения России хронически занижены. Оказывается, что в ходе последней Переписи «пропущен не один миллион законных российских граждан… недоучет составил 10,9 млн человек!». Далее, подытожив свои рассуждения, он смело утверждает, что «только постоянное население России сегодня превышает 150 млн. человек.» У демографов (и некоторых математиков) мог бы возникнуть вопрос, как же с учетом недоучета почти в 11 млн. человек, итоговая численность постоянного населения достигла всего 150 млн. человек (по данным Переписи численность населения России составила 145,2 млн. человек)? Но они уже теперь не сомневаются в достоверности оценок автора.
В заключительной части своей статьи авторов открывает еще одну страшную тайну: проблемы замалчивания отдельными лицами последствий того, что гастарбайтеры сбивают цены на российском рынке труда. Верно отмечая проблемы негативного влияния низкого уровня оплаты труда на экономическое развитие России, автор делает страшный вывод: «сохранению всех этих негативных тенденций активно (хоть и невольно) помогают зарубежные трудовые мигранты…». Оказывается, в том, что врачи, учителя, ученые и другие работники бюджетной сферы России получают гроши, виноваты мигранты, а не наше родное государство. Экономисты по достоинству оценят и постулат автора о том, что «дешевая рабочая сила — это не только низкий уровень производительности труда, но и низкое его качество». Ученые, врачи и учителям будут снова признательны господину Горячеву, так оценившему их качество. Не останутся в стороне и экономисты, хотя, быть может, кто-то из них и заикнется о том, что следовало бы сравнивать относительные заработные платы в России и тех странах, откуда к нам приезжают мигранты. Ну и, наконец, последний абзац: «А историки подтвердят: Европа не совершила бы рывок второй половины XIV — начала XV века, ставший поворотом от Средневековья к Новому времени, если бы не резкий дефицит рабочих рук (и, соответственно, резкий рост их стоимости), вызванный «черной смертью» — великой чумой середины XIV века, когда во многих странах Западной и Центральной Европы вымерло до половины населения. Высокая стоимость труда в конечном счете всегда оборачивается благом.», может служить руководством к действию и государственным мужам, и экономистам, и демографам. Остается, правда, открытым вопрос, для кого высокая стоимость труда оборачивается благом. Так, высокая стоимость рабочей силы в Западной Европе пока оборачивается благом только для азиатских стран, куда перетекает производство европейских компаний, усиливая проблему безработицы в европейских странах. Так же хочется узнать, что следует нам делать с населением России. Быть может, следуя рекомендациям, имеет смысл способствовать его скорейшему сокращению, желательно преимущественно в нетрудоспособных возрастах, чтобы уже ничто не могло мешать росту производительности труда и зарплат в российской экономике. На эти и другие актуальные вопросы развития России мы надеемся найти ответы в следующих опусах господина Горянина.
Миграционная ловушка
Миграционная ловушка
Вместе с тем хочу еще раз отметить, что проблема необходимости повышения производительности труда в России, затронутая автором, безусловно актуальна для нашей экономике. Другое дело, что в ее низком уровне виноваты не столько мигранты, сколько нынешний тип экономики России.
Миграционная ловушка
Затронув в своей статье, безусловно, актуальную и злободневную тему, господин Горячев сумел «открыть» новые законы не только в демографии, но и в экономике.
Уже в самом начале статьи автор начинает разоблачать врагов, коварно скрывающих информацию о реальном положении дел в области демографии и трудовых ресурсов. Для этого господин Горянин выбирает выгодную категорию — трудоспособное население. Однако, автор тактично умалчивает о том, что для анализа ситуации на рынке труда корректнее было бы говорить о численности экономически активного населения, которое составляет в настоящее время в России около 70 млн. человек.
Господин Горянин также доверительно сообщает читателю, что «сегодняшнюю цифру (трудоспособного населения) следовало бы дополнительно увеличить за счет гастарбайтеров. Мы не знаем, сколько их, но заведомо миллионы!». Этот прием особенно будет полезен представителям государственных структур при оценке величины скрытых доходов, нелегального импорта, доли подделок среди минеральных вод и т.д. Если бы автор поделился своей уникальной методикой, можно было бы заранее рассылать налоговые декларации и таможенные декларации, пользуясь достоверными данными.
Отдельного внимание заслуживает утверждение о том, что «в развитой стране не может быть 27–процентного сельского населения». То, что в настоящее время, по данным ООН, в среднем в экономически развитых странах мира удельный вес городского населения составляет 76%, конечно же, не смущает уважаемого автора. Демографы будут благодарны автору и за прогноз изменения расселения населения России («по крайней мере, половина его в ближайшие 15─20 лет станет городским»). Правда, у некоторых из них возникнет вопрос, какие факторы будут влиять на этот процесс? И почему не все 100% селян переедут в города? Не останутся в долгу и экономисты, которым автор доверительно сообщает, что «для того чтобы земля у нас давала втрое больше, на ней должно (и будет) работать минимум вдвое меньше людей. Правда, работать по-другому…». Экономисты, выведя несложную закономерность, скажут, что если на ней (земле) будет работать в десять раз больше, то производительность труда в сельском хозяйстве чудесным образом увеличится сразу в пятнадцать раз! Конечно, и здесь им придется умолчать о том, каким же образом через 15–20 лет произойдет в России это чудо.
Ознакомившись с рекомендациями по привлечению иммигрантов, автор успел поразиться разнобою касательно того, сколько требуется этих злостных мигрантов России в год. «Уже одно это приводит к убеждению, что надежной модели нет ни у кого. А если нет, зачем же в омут головой?». Конечно же, если бы автор более подробно познакомился бы с рекомендациями специалистов, он бы обратил внимание, что «потребность» в мигрантах меняется в зависимости от целей и от сценариев развития демографической ситуации в России. Так, если мы хотим компенсировать естественную убыль населения России, то нужно ежегодно принимать в среднем более 700 тысяч мигрантов и постепенно наращивать этот объем до 2030–2035 гг., когда он должен составлять порядка 1,2–1,3 млн. человек в год. Если же цель стоит в поддержании неизменной численности так почитаемого автором трудоспособного населения, то эти объемы придется увеличить еще почти в два раза. Другое дело, что, говоря об этих цифрах, мы выдаем желаемое за действительное. По оценкам ООН, чистая иммиграция в 2000–2050 годах в Россию будет составлять всего лишь чуть более 50 тысяч человек ежегодно.
Господин Горянин также открывает нам глаза на данные о численности населения России, постулируя. что общепринятые оценки наличного населения России хронически занижены. Оказывается, что в ходе последней Переписи «пропущен не один миллион законных российских граждан… недоучет составил 10,9 млн человек!». Далее, подытожив свои рассуждения, он смело утверждает, что «только постоянное население России сегодня превышает 150 млн. человек.» У демографов (и некоторых математиков) мог бы возникнуть вопрос, как же с учетом недоучета почти в 11 млн. человек, итоговая численность постоянного населения достигла всего 150 млн. человек (по данным Переписи численность населения России составила 145,2 млн. человек)? Но они уже теперь не сомневаются в достоверности оценок автора.
В заключительной части своей статьи авторов открывает еще одну страшную тайну: проблемы замалчивания отдельными лицами последствий того, что гастарбайтеры сбивают цены на российском рынке труда. Верно отмечая проблемы негативного влияния низкого уровня оплаты труда на экономическое развитие России, автор делает страшный вывод: «сохранению всех этих негативных тенденций активно (хоть и невольно) помогают зарубежные трудовые мигранты…». Оказывается, в том, что врачи, учителя, ученые и другие работники бюджетной сферы России получают гроши, виноваты мигранты, а не наше родное государство.
Экономисты по достоинству оценят и постулат автора о том, что «дешевая рабочая сила — это не только низкий уровень производительности труда, но и низкое его качество». Ученые, врачи и учителям будут снова признательны господину Горячеву, так оценившему их качество. Не останутся в стороне и экономисты, хотя, быть может, кто-то из них и заикнется о том, что следовало бы сравнивать относительные заработные платы в России и тех странах, откуда к нам приезжают мигранты.
Ну и, наконец, последний абзац: «А историки подтвердят: Европа не совершила бы рывок второй половины XIV — начала XV века, ставший поворотом от Средневековья к Новому времени, если бы не резкий дефицит рабочих рук (и, соответственно, резкий рост их стоимости), вызванный «черной смертью» — великой чумой середины XIV века, когда во многих странах Западной и Центральной Европы вымерло до половины населения. Высокая стоимость труда в конечном счете всегда оборачивается благом.», может служить руководством к действию и государственным мужам, и экономистам, и демографам. Остается, правда, открытым вопрос, для кого высокая стоимость труда оборачивается благом. Так, высокая стоимость рабочей силы в Западной Европе пока оборачивается благом только для азиатских стран, куда перетекает производство европейских компаний, усиливая проблему безработицы в европейских странах. Так же хочется узнать, что следует нам делать с населением России. Быть может, следуя рекомендациям, имеет смысл способствовать его скорейшему сокращению, желательно преимущественно в нетрудоспособных возрастах, чтобы уже ничто не могло мешать росту производительности труда и зарплат в российской экономике. На эти и другие актуальные вопросы развития России мы надеемся найти ответы в следующих опусах господина Горянина.