Ощущение, что наблюдаю диалог слепого с глухим: Привалов очень эмоционально (не буду гадать, почему) твердит о катастрофичности закона, не видя той пользы, которую он приносит; а Артемьев, в свою очередь, повторяет как заклинание: “Все хорошо, все очень хорошо, нет поводов для беспокойств, а кто не умеет пользоваться законом - сам дурак”

Не знаю, какие “поразительнейшие случаи” рассказывают Привалову собеседники, но те случаи, о которых известно мне, связаны в первую очередь с тем, как этот злополучный закон обходится и нарушается. Ну и немножко - с тем, как неграмотно его используют соответствующие чиновники.

При этом, призывая отменить закон, его критики молчат, как партизаны, о том, что предлагается взамен. По каким критериям следует выбирать исполнителя госзаказа? Кто должен делать этот выбор? Как обеспечить объективность процесса? Как добиться его прозрачности?

Я уж не говорю о том, что как противники, так и сторонники закона мешают все в одну кучу: поставка товаров, выполнение строго формализуемых услуг, выполнение уникальных услуг, выполнение инновационных услуг….

Думаю, истина, как всегда, лежит где-то посередине: действующая система хорошо работает при поставке конкретных товаров, с переменным успехом - при оказании услуг средней сложности (например, строительство или проектирование), и почти всегда плохо - при выполнении сложных и/или инновационных услуг.

Поэтому наиболее адекватным и своевременным выглядит предложение провести конференцию. Может быть, на ней удастся докричаться друг до друга….

Если “Роснефть” будет освобождена от уплаты НДПИ и пошлин, значит все сэкономленные таким образом средства пойдут в бюджет компании - коммерческой структуры. В идеале, если не рассматривать коррупционные моменты, все эти деньги должны быть инвестированы в развитие этого же месторождения и сопутствующей инфраструктуры.
При этом наше щедрое государство отказывается от изъятия какой-либо природной ренты и собирается довольствоваться жалкими копейками в виде поступлений от оборотных и зарплатных налогов, ну, может быть, еще чуть-чуть перепадет в виде дивидендов с акций “Роснефти”.

Как видно из цифр, приведенных в статье, запасов нефти в ванкорском месторождении при заявленных объемах добычи хватит примерно на 25 лет.
Что мы получим по истечении этого срока?
А получим полностью истощенное месторождение, город-призрак на его месте, никому не нужную инфраструктуру, в которую будет вбухана вся прибыль и мизерные поступления в госбюджет. Зато будут очень довольны китайцы, получившие всю эту нефть по низким ценам.

Так вот, объясните мне кто-нибудь, господа эксперты, ЗАЧЕМ при таких условиях нам разрабатывать подобные месторождения “со сложными условиями добычи”??
Не проще ли законсервировать их, сохранив запасы углеводородов для будущих поколений??

Значит, надо закон доработать. Именно доработать, а не “нейтрализовать”.
Вот только давайте попробуем представить, что будет, если этот пункт закона просто отменить? Какие фантастические в своей гениальности дополнительные требования смогут насочинять наши чиновники?
Значит, выход один: все возможные дополнительные требования четко прописать в самом законе закрытым списком. Главное, чтобы были общие для всех правила игры. А мы уж под них подстроимся. Надо будет - побежим все дружными рядами получать необходимые лицензии, сертификаты, будем проходить аудит в “нужных” компаниях и т.д.
Лишь бы эти правила устанавливались единым законом, а не пожеланиями конкретного чиновника.

Простите, я не совсем точно сформулировал вопрос. Обсуждаемая здесь статья посвящена тому, какой вред приносит закон 94−ФЗ. Поэтому вопрос должен звучать так:
“Каким образом вышеупомянутый закон этому мешает?”

Вы не поверите, но недавно моя компания выступала как раз в качестве так защищаемого Вами “дееспособного субподрядчика”. Конкурент выиграл котировку, подав заявку с ценой, примерно на 0,25% меньше нашей (интересно, какая интуиция помогла ему так точно угадать цену?). На следующий день он позвонил мне, долго жаловался, что мы сбиваем цену, что при такой цене невозможно заработать на бутерброд с икрой, хватит только на масло и т.д.
В итоге мы выполнили эту работу по субпоряду, поскольку нас такая цена вполне устраивала, даже за вычетом генподрядных процентов. И слегка недовольным остался лишь конкурент, который изначально рассчитывал, не напрягаясь, получить за эту работу раза в 2 больше. Вот ему ругаемый здесь 94-й закон как раз и помешал это сделать.


Бедный несчастный субчик! Вместо ожидаемой нормы прибыли в 100% ему приходится довольствоваться какими-то жалкими 5-10% прибавки к себестоимости! А он так хотел все эти ожидаемые 100% пустить на закупку очень качественного сырья, причем абсолютно из альтруистических соображений. Но не дали быть хорошим…
Кто же его, несчастного, заставляет браться за этот такой невыгодный субподряд? Кто мешает послать лесом паразитическую структуру и со стороны злорадно наблюдать, как эта структура не справляется с заказом?



Вот здесь, на самом деле теоретизируя, спрошу у практиков: что мешает нашим государственным заказчикам указать в условиях конкурса аналогичное требование, если оно действительно необходимо?

И еще вопрос: кто в упомянутом примере определял необходимость именно проектного управления у участников конкурса? И кто будет определять подобную необходимость в наших условиях?

Азарт имеет место при любой борьбе за выгодный заказ, независимо от формы этой борьбы.
Попробуйте понаблюдать за работой менеджеров по продажам, например, в строительной компании.
Главное в этой ситуации - представлять, ниже какой суммы нельзя опускаться. А еще лучше, не ездить по таким аукционам директору лично, а отправлять подчиненного с четкими инструкциями на этот счет.

Во-первых, если дееспособный субчик (кстати, так их называют не только “фуфлогоны”), проигравший конкурс, готов выполнить данную работу за полцены, то о чем это говорит? Прежде всего о том, что начальная цена была в 2 раза завышена.
Во-вторых, я не вижу, в чем минус для государства при реализации данной схемы? Работа выполняется с нужным качеством, стоимость работ снижается. В проигрыше - только субподрядчик, которому сбили цену.

Кстати, в типовом госконтракте зачастую есть пункт о том, субподрядчиков можно привлекать только по согласованию с заказчиком. Т.е. опять все полностью в руках “компетентного и беспристрастного” чиновника.

Я поражен тем, что “Эксперт” ратует за увеличение взяткоемкости закона. Тем, что уважаемый Привалов верит в честность, компетентность и объективность чиновникам, которым предлагает отдать право по размытым критериям “качества” выбирать поставщиков.
В большом количестве статей “Эксперт” призывает к сужению пространства для чиновничьего маневра (читай - произвола), к выработке четких и однозначных процедур, определяющих выбор действий чиновником по объективным критериям.
Однако, когда речь зашла о конкретном законе, который как раз и описывает такие процедуры, позиция редакции почему-то поменялась на диаметрально противоположную.
Да, закон имеет свои недостатки, но он хотя бы частично решает 3 взаимосвязанные задачи:
1. Снижение коррупции. Не полное ее искоренение, есть масса способов обойти объективность торгов, - но хотя бы частичное ее уменьшение.
2. Экономия бюджетных средств. Даже при использовании корупционных или “рейдерских” схем стоимость подряда в результате торгов практически всегда снижается, и порой очень существенно.
3. Рост конкуренции. Странно, что Привалов называет ее нечестной - демпинг бывает на любом конкурентном рынке. Но только благодаря этой конкуренции удается хоть чуть-чуть подвинуть и заставить шевелиться “жирных котов”, которые годами сидят на откатных госзаказах, не думая ни о снижении цены, ни о росте качества.
Проблема низкого качества, действительно, имеет место. Но я не понимаю, что (кроме лени или некомпетентности чиновников) мешает прописать требования к качеству товаров или услуг не как весовые критерии, а как жесткие однозначные критерии? Например, так: “Поставка перчаток медицинских стерильных толщиной такой-то, с прочностью на разрыв не ниже такой-то”.
Кроме того, не надо забывать, что помимо самой конкурсной документации, есть еще техзадание, в котором можно сколь угодно подробно описывать требования к качеству, и госконтракт, в который можно включить любые жесткие санкции за его невыполнение, или за невыполнение его отдельных этапов.
Так что при грамотном подходе никакой “фуфлогон”, выигравший конкурс, не сможет ничего заработать вопреки желанию гос.заказчика.