“Хлопнуть” оно конечно дешевле и в подавляющем числе случаев - правильно, вернее - справедливо.
Что касается садизма - да никакого садизма как раз нет. Нет пресмыкания залюченного перед охраной или другими зэками, нет карцеров, нет физического насилия, нет обмана/надежды/веры - вообще ничего нет.
А содержание подобного заведения налогоплательщикам, по грубому расчету, обойдётся в 25-30 раз дешевле, чем тот же “Лебедь”. Схема оч-чч-чень экономичная, хотя и проигрывает “подвалу”.
Исходя из приведённой в статье статистики, наше общество голосует за смертную казнь, хотя осознаёт и тяжесть судебной ошибки, и некую аморальность смертной казни как таковой. Однако каждый конкретный вопрос справедливого возмездия каждый раз решается родственниками жертвы лично, а не абстрактно – и здесь идеи Просвещения перестают работать, ибо они, комплексно реализованные где-то в Европе и частично – в России, не обеспечивают должного эмоционально-морального удовлетворения потерпевших (или их родственников).
Спросим же у жертв: - «Почему? Почему их не устраивает действующая мера наказания, такая, например, как пожизненное заключение?»
Они ответят: - «Потому что наш убийца будет жить на зоне. Да, это будет жизнь на зоне, но это будет жизнь. Он будет курить папиросы, он будет заниматься сексом с сокамерником, он будет читать Библию (Коран, Тору и т.п.), он будет ходить на прогулку и видеть небо, он будет требовать встречи со следователем, чтобы рассказать ещё какие-то детали, о которых «вспомнил», а если его прихватит аппендицит – ему сделают операцию, и если он будет хорошо себя вести (в «Белом Лебеде» все ведут себя хорошо) и через 10 лет подаст прошение, и ещё потом снова подаст прошение, и снова, и, м.б., лет через 20-30-40 он снова выйдет на свободу. Нас это не устраивает, ибо это - несправедливо».
Поэтому давайте предложим качественную альтернативу нынешней практике т.н. «пожизненного заключения», которая может выглядеть следующим образом.
После вынесения судебного вердикта: «… приговаривается к пожизненному заключению без права обжалования приговора. Дело может быть пересмотрено только по вновь открывшимся обстоятельствам» он помещается в одиночную камеру размером 2 на 2,5 метра без окон с абсолютным поражением в правах человека. Его имя в этой тюрьме не знает никто, только номер.
В камере: нары, стул, стол для приема пищи, унитаз, душ.
В камере постоянно горит электрический свет – преступник лишается права на отсчет времени.
В камере полная тишина – преступник лишается права слышать посторонние звуки. Он никогда более не услышит другого человеческого голоса.
Преступник лишается возможности встречаться со следователем – раньше надо было «вспоминать». Никаких книг, бумаг, радио и пр.
Преступник лишается медицинской помощи - если ему суждено умереть от аппендицита, значит, так распорядился Всевышний.
Преступник лишается права на исповедь – пусть служители культа освободившееся время потратят на профилактику в обществе.
После кончины преступника его труп кремируется, прах утилизируется, о его смерти не сообщается родственникам. Он «умер» в момент вынесения приговора. Всё, точка. О нём НИКТО и НИКОГДА больше не услышит НИЧЕГО. Свидетели могут спать спокойно. В качестве символа суровости наказания после объявления приговора на голову преступника прямо в здании суда одевается светонепроницаемый мешок - прерывается зрительный контакт осужденного с внешней средой, т.е. приговор начинает исполняться немедленно. Родственники жертвы вздохнут облегчённо.
В качестве, так сказать, «жеста доброй воли» общество может оборудовать камеру дополнительно крепким крюком под потолком и парой метров прочной верёвки. Вложения небольшие, а экономия на содержании осужденных – приличная.
Полагаю, что правильное освещение в СМИ такой схемы отбытия «пожизненного» существенно снизит процент голосующих за смертную казнь.
Некоторые “общечеловеки” скажут, что это негуманно - замуровывать человека в каменном мешке, так ведь не человека закрывают, а того, кто перестал быть человеком. Одели 2Евсюкову" мешок на голову в зале суда - и не стало злодея. И никого не убили.
Предмет несостоявшегося разговора
“Хлопнуть” оно конечно дешевле и в подавляющем числе случаев - правильно, вернее - справедливо.
Что касается садизма - да никакого садизма как раз нет. Нет пресмыкания залюченного перед охраной или другими зэками, нет карцеров, нет физического насилия, нет обмана/надежды/веры - вообще ничего нет.
А содержание подобного заведения налогоплательщикам, по грубому расчету, обойдётся в 25-30 раз дешевле, чем тот же “Лебедь”. Схема оч-чч-чень экономичная, хотя и проигрывает “подвалу”.
Предмет несостоявшегося разговора
Спросим же у жертв: - «Почему? Почему их не устраивает действующая мера наказания, такая, например, как пожизненное заключение?»
Они ответят: - «Потому что наш убийца будет жить на зоне. Да, это будет жизнь на зоне, но это будет жизнь. Он будет курить папиросы, он будет заниматься сексом с сокамерником, он будет читать Библию (Коран, Тору и т.п.), он будет ходить на прогулку и видеть небо, он будет требовать встречи со следователем, чтобы рассказать ещё какие-то детали, о которых «вспомнил», а если его прихватит аппендицит – ему сделают операцию, и если он будет хорошо себя вести (в «Белом Лебеде» все ведут себя хорошо) и через 10 лет подаст прошение, и ещё потом снова подаст прошение, и снова, и, м.б., лет через 20-30-40 он снова выйдет на свободу. Нас это не устраивает, ибо это - несправедливо».
Поэтому давайте предложим качественную альтернативу нынешней практике т.н. «пожизненного заключения», которая может выглядеть следующим образом.
После вынесения судебного вердикта: «… приговаривается к пожизненному заключению без права обжалования приговора. Дело может быть пересмотрено только по вновь открывшимся обстоятельствам» он помещается в одиночную камеру размером 2 на 2,5 метра без окон с абсолютным поражением в правах человека. Его имя в этой тюрьме не знает никто, только номер.
В камере: нары, стул, стол для приема пищи, унитаз, душ.
В камере постоянно горит электрический свет – преступник лишается права на отсчет времени.
В камере полная тишина – преступник лишается права слышать посторонние звуки. Он никогда более не услышит другого человеческого голоса.
Преступник лишается возможности встречаться со следователем – раньше надо было «вспоминать». Никаких книг, бумаг, радио и пр.
Преступник лишается медицинской помощи - если ему суждено умереть от аппендицита, значит, так распорядился Всевышний.
Преступник лишается права на исповедь – пусть служители культа освободившееся время потратят на профилактику в обществе.
После кончины преступника его труп кремируется, прах утилизируется, о его смерти не сообщается родственникам. Он «умер» в момент вынесения приговора. Всё, точка. О нём НИКТО и НИКОГДА больше не услышит НИЧЕГО. Свидетели могут спать спокойно. В качестве символа суровости наказания после объявления приговора на голову преступника прямо в здании суда одевается светонепроницаемый мешок - прерывается зрительный контакт осужденного с внешней средой, т.е. приговор начинает исполняться немедленно. Родственники жертвы вздохнут облегчённо.
В качестве, так сказать, «жеста доброй воли» общество может оборудовать камеру дополнительно крепким крюком под потолком и парой метров прочной верёвки. Вложения небольшие, а экономия на содержании осужденных – приличная.
Полагаю, что правильное освещение в СМИ такой схемы отбытия «пожизненного» существенно снизит процент голосующих за смертную казнь.
Некоторые “общечеловеки” скажут, что это негуманно - замуровывать человека в каменном мешке, так ведь не человека закрывают, а того, кто перестал быть человеком. Одели 2Евсюкову" мешок на голову в зале суда - и не стало злодея. И никого не убили.