Согласен с Николаем Проценко. Действительно: пока не будет изменений “в головах”, страна не шагнёт вперёд. Недавно также мытарился с оформлением загранпаспорта. ФМС у нас хорошо работает, а вот военкомат таков, что вызывает исключительно отвращение. Вопиющая волокита и некомпетентность, в результате которой мне пришлось для оформления справки побывать в сём заведении три раза вместо одного. Удивительная внимательность государства к текущему местоположению и статусу гражданина порой выглядит как мания. Всё по пословице у нас: без бумажки человек - букашка, а с бумажкой и букашка - человек.
Юрий Иванович, здравствуйте.
Не вижу смысла продолжать диалог, не приносящий плодов.
Вы, кстати, не очень внимательны: несколькими сообщениями выше я говорил именно о радости, которую испытывает Православный Христианин.
Стихов из Писания и я могу немало приводить, но толку-то.
Желаю вам найти то, что вы ищете, и получить то, что вам уготовано от Господа.
Юрий Иванович, надеюсь, вы согласитесь, что даже если вы имеете некоторое представление о резко-континентальном климате, то всё же взгляды тувинцев на это гораздо ближе к “объективной действительности”, поскольку они сами живут реальностью этого сурового климата.
Вообще либеральным интеллигентам почему-то хочется изменить Церковь для себя, а не, наоборот, измениться для Церкви и для Бога. Вот где гордыня-то. Люди, хотящие что-то менять в самой основе Церкви, на мой взгляд, духовно ленивы, потому что сознательная церковная жизнь - это большой труд. Вот у протестантов нового пошиба (пятидесятники и т. д.) всё очень комфортно и живо, ДУМАТЬ вообще не надо, у них очень комфортный и удобный “бог” (можно с собой носить и по плечу хлопать запанибрата).
Мир вам, Юрий Иванович.
О том, что мы образованные и современные люди, я вынужден был сказать только в силу ваших слов о том, что “многие 20-25 летние просто не пройдут этот путь”.
Объективную истину Церкви никто не приватизировал, но, я думаю, вы согласитесь, что к ней ближе тот, кто ведёт воцерковлённую жизнь.
Простите, если чем обидел. Видит Бог: не хотел.
Алексей Степанович Хомяков, “Несколько слов православного христианина о западных вероисповеданиях. По поводу брошюры г. Лоранси”: “Так как Реформа есть не более как продолжение и развитие романизма, то я должен сперва сказать об отношениях наших к последнему. Возможно ли сближение между нами? Ответ может быть только отрицательным. Истина не допускает сделок. (…) Повторяю: романизм может допустить такое слияние, но Церковь не знает сделок в догмате и в вере. Она требует единства полного, и только полное равенство она может дать взамен, ибо знает братство, но не знает подданства. Итак, сближение невозможно без полного отречения от заблуждения, длившегося более десяти веков”.
1
очень много опасных и политкорректных выражений (особенно настораживает очень теплое отношение к католичеству). Но все эти обороты указывают политический, PR-ский характер статьи, что само по себе если звучит от Патриарха уже очень плохо. И это наверное самое главное. Нам хватает власти, которая заигралась с PR-ом. От Церкви нам нужна правда.
Но с другой стороны, общий посыл, интонация мне очень понравились, вот если бы эту статью написал не патриарх, а какой-нибудь журналист, впечатление было бы совем положительное. Так как возвращение культуры в лоно Церкви - это одна и самых важных задач Церкви в 21 веке.
2
Много хорошего в статье и правильного, сразу как бы соглашаешься с её настроем и духом. Но вот что меня смутило: “превратить мечту о единой Европе от Атлантики до Тихого океана в реальность. ” (без комментариев) “Дать душу Европе: Миссия и ответственность Церквей”. - продать душу Европе() Мне принципиально не ясны такие политкорректные выражения как “соработничество”, “охристианить” и т д. Мне вообще не нравится политика как таковая. А наш патриарх- политик от Бога, как недавно заметил один неглупый человек(М. Шевченко) Какие-то красивые правильные слова, приятная игра ума, доступная среднему интеллигенту. Знаешь, когда все доступно и понятно, то нечего беречь и защищать. Взять символ - пока он символ это код - его расшифровка как процесс носит не менее, а возможно и более важное значение чем само содержание этого символа, ведь в конце концов сама по себе информация не так важна как процесс её специфического восприятия (приложи это к православию например). Это раз. А потом к примеру проповедь Филарета Московского, о времени которого некоторые ноют, что вроде упадка (!). Например его речь на коронование Александра Второго. Там цитата на цитате св. Евангеля и его расшифровка, с подробнейшей и глубачайшей трактовкой и актуализацией. Это просто почти невозможно читать не раздумывая над каждым абзацем по 10 мин. Это два( все таки Филарет М. это святитель и я наверное имею право сравнивать). Ну и в конце концов: Прекрасно что церковь заботится о культуре, но как собирается делатся “христианизация”? Просто приветливо помахать ручкой культуре конечно мало и наш св-ий. Патриарх это естественно понимает. Эта речь мне напоминает политику. А политика это всегда игра и довольно опасная. Дай Бог нашей церкви не сбиться с пути многовекового истинного служения!
это первое впечатление. Я тоже волнуюсь за культуру, боюсь прямого или косвенного насилия над ней, это её в конец уничтожит.
Юрий Иванович, вы прямо как “оппортунист” Бернштейн: “Цель - ничто, движение - всё”. Но это я так, для веселья.
Церковь - это точно не место для культураций-модернизаций, поскольку в Церкви вообще не следует искать что-то временное, в ней следует искать Вечность.
А вот мир, окружающий Церковь, вполне-таки надо культурировать и модернизировать! Кто же против? Почитайте для интересу Хомякова «Письма в Санкт-Петербург по поводу железной дороги».
А многие из нас - краснодипломники МГУ, вполне состоявшиеся в жизни, и в Церкви мы менять ничего не собираемся, поскольку не имеем права, да и не нужно.
О действительности. Комплекс ваших ощущений действительно может быть другим, когда мы говорим о субъективной действительности. Поскольку же мы со-здаём определённое коммуникативное пространство и пребываем в рамках некоей эпистемы, то следует говорить и об объективной действительности. Так вот: то, что субъективно истинно в ваших оценках Церкви, не является тождественным объективной истине Церкви.
С диагнозом эпохи я согласен, так же как с общими мыслями о задачах Христиан в современном мире.
С чем не согласен? По пунктам:
1. Признание России и Православного мира частью Европы.
2. Утверждение об общей духовной традиции Православия и западного Христианства.
3. Симпатии к католичеству.
В целом я считаю ложной историософскую позицию Патриарха в этой статье как отменительную по отношению к России во имя некоего панъевропейского проекта.
Вот.
Во-первых, Патриарх, очевидно, считает Россию и Православный мир частью Европы («Несмотря на цивилизационную общность, восточная и западная части европейского мира значительно отличаются друг от друга в религиозно-культурном плане», и пр.). Прежде всего замечу, что с культурологической, историософской и лингвистической точки зрения само представление о Христианском «европейском» мире некорректно. Европа есть понятие до-христианское (языческая героиня на спине Зевса) и пост-христианское. Средневековье знало Христианский мир как духовную, а Царство (Империю) как властную реальность. «Европа» – это плод секуляризации и обезбожения. Я вполне согласен со Шпенглером: «Слово «Европа» следовало бы вычеркнуть из истории. Восток и Запад суть понятия, исполненные подлинного исторического содержания. «Европа» - пустой звук». Говорить о России и Православии (прежде всего с историософской позиции) как части европейского мира – либо недомыслие, либо пропаганда.
Во-вторых, Патриарх ничего не говорит о том, что Запад с маниакальным влечением на протяжении сотен лет пытается поработить Восток, что состояние Запада есть апостасия – то есть отпадение от вселенской Христовой истины.
В-третьих, совершенное непринятие в расчёт факта апостасии приводит Патриарха к утверждению о «традиционных ценностях», «общей христианской традиции», «единого цивилизационного базиса» Православного мира и Запада. Но со времён отпадения Запада от благодатного Православного единства о какой «общей» традиции можно говорить? За тысячелетнее отпадение у Запада сформировалась собственная, самобытная Христианско-еретическая традиция, в том числе с невежественными догматами о непорочном зачатии Девы Марии, непогрешимости Папы, чистилище и т. д. Наконец и во-первых: филиокве.
Патриарх видит особое значение в развитии отношений с еретиками: «я вижу возможность плодотворного взаимодействия христиан, придерживающихся традиционных ценностей. В первую очередь я имею в виду сотрудничество между Римско-Католической и Православной Церквами».
Конечно, никто, будучи в здравом уме, не станет отрицать Европу как определённую современную реальность. И раз мы говорим о европейском Христианстве и культуре, то почему Патриарх ни словом не обмолвился о Православных народах Европы и о Православных меньшинствах? Почему, изъявляя столь большую благожелательность к Европе, Святейший не говорит о том, что Запад должен нести ответственность за разорение Православия на Балканах, за Косово? Почему Святейший не проявляет солидарность с братьями-греками по вопросам о положении Православных и их святынь в Турции и на севере Кипра?
Много общих либеральных слов о значении Христианского сотрудничества, почти ничего – по конкретным проблемным пунктам политического пространства Европы.
Патриарх призывает «открыть дверь полноценному участию Церкви в общественно-политической жизни всех европейских стран». Но «европейский», то есть западный, опыт подобного рода – это папоцезаризм. Почему не сказано ни слова о симфонии государства и Церкви?
Патриарх призывает в конце статьи «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов». Имел ли он в виду только западную сторону процесса? Ведь Западу действительно нужно покаяние, спасиетльное возвращение к Православию. Если же Патриарх считает, что нам тоже нужно «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов», то задумаемся: что же это за такие стереотипы? И ответ находим в самой вере, в догматике, в истории. Находим, что то, что разделяет нас и апостасийный Запад, настолько существенно, что ни о какой ревизии Православной позиции по отношению к Западу быть не может.
Наконец, совершенно фантастически выглядят завершающие слова статьи: «Только таким образом можно достичь установления атмосферы солидарности и открытости в отношениях между европейскими народами, превратить мечту о единой Европе от Атлантики до Тихого океана в реальность». Весьма странная мечта для Православного Патриарха. И, спрашивается, чья это мечта? Если меня кто-нибудь назовёт европейцем, я буду чувствовать себя как минимум нелепо.
Итак, речь в статье идёт о спасении Европы. Ну а что, если спасать уже собственно нечего? И ещё важно: спасённая Европа уже не будет Европой.
Много общих слов о «единстве» России и Европы, при полном упущении конкретных фактов апостасии.
С диагнозом эпохи я согласен, так же как с общими мыслями о задачах Христиан в современном мире.
С чем не согласен? По пунктам:
1. Признание России и Православного мира частью Европы.
2. Утверждение об общей духовной традиции Православия и западного Христианства.
3. Симпатии к католичеству.
В целом я считаю ложной историософскую позицию Патриарха в этой статье как отменительную по отношению к России во имя некоего панъевропейского проекта.
Вот.
Во-первых, Патриарх, очевидно, считает Россию и Православный мир частью Европы («Несмотря на цивилизационную общность, восточная и западная части европейского мира значительно отличаются друг от друга в религиозно-культурном плане», и пр.). Прежде всего замечу, что с культурологической, историософской и лингвистической точки зрения само представление о Христианском «европейском» мире некорректно. Европа есть понятие до-христианское (языческая героиня на спине Зевса) и пост-христианское. Средневековье знало Христианский мир как духовную, а Царство (Империю) как властную реальность. «Европа» – это плод секуляризации и обезбожения. Я вполне согласен со Шпенглером: «Слово «Европа» следовало бы вычеркнуть из истории. Восток и Запад суть понятия, исполненные подлинного исторического содержания. «Европа» - пустой звук». Говорить о России и Православии (прежде всего с историософской позиции) как части европейского мира – либо недомыслие, либо пропаганда.
Во-вторых, Патриарх ничего не говорит о том, что Запад с маниакальным влечением на протяжении сотен лет пытается поработить Восток, что состояние Запада есть апостасия – то есть отпадение от вселенской Христовой истины.
В-третьих, совершенное непринятие в расчёт факта апостасии приводит Патриарха к утверждению о «традиционных ценностях», «общей христианской традиции», «единого цивилизационного базиса» Православного мира и Запада. Но со времён отпадения Запада от благодатного Православного единства о какой «общей» традиции можно говорить? За тысячелетнее отпадение у Запада сформировалась собственная, самобытная Христианско-еретическая традиция, в том числе с невежественными догматами о непорочном зачатии Девы Марии, непогрешимости Папы, чистилище и т. д. Наконец и во-первых: филиокве.
Патриарх видит особое значение в развитии отношений с еретиками: «я вижу возможность плодотворного взаимодействия христиан, придерживающихся традиционных ценностей. В первую очередь я имею в виду сотрудничество между Римско-Католической и Православной Церквами».
Конечно, никто, будучи в здравом уме, не станет отрицать Европу как определённую современную реальность. И раз мы говорим о европейском Христианстве и культуре, то почему Патриарх ни словом не обмолвился о Православных народах Европы и о Православных меньшинствах? Почему, изъявляя столь большую благожелательность к Европе, Святейший не говорит о том, что Запад должен нести ответственность за разорение Православия на Балканах, за Косово? Почему Святейший не проявляет солидарность с братьями-греками по вопросам о положении Православных и их святынь в Турции и на севере Кипра?
Много общих либеральных слов о значении Христианского сотрудничества, почти ничего – по конкретным проблемным пунктам политического пространства Европы.
Патриарх призывает «открыть дверь полноценному участию Церкви в общественно-политической жизни всех европейских стран». Но «европейский», то есть западный, опыт подобного рода – это папоцезаризм. Почему не сказано ни слова о симфонии государства и Церкви?
Патриарх призывает в конце статьи «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов». Имел ли он в виду только западную сторону процесса? Ведь Западу действительно нужно покаяние, спасиетльное возвращение к Православию. Если же Патриарх считает, что нам тоже нужно «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов», то задумаемся: что же это за такие стереотипы? И ответ находим в самой вере, в догматике, в истории. Находим, что то, что разделяет нас и апостасийный Запад, настолько существенно, что ни о какой ревизии Православной позиции по отношению к Западу быть не может.
Наконец, совершенно фантастически выглядят завершающие слова статьи: «Только таким образом можно достичь установления атмосферы солидарности и открытости в отношениях между европейскими народами, превратить мечту о единой Европе от Атлантики до Тихого океана в реальность». Весьма странная мечта для Православного Патриарха. И, спрашивается, чья это мечта? Если меня кто-нибудь назовёт европейцем, я буду чувствовать себя как минимум нелепо.
Итак, речь в статье идёт о спасении Европы. Ну а что, если спасать уже собственно нечего? И ещё важно: спасённая Европа уже не будет Европой.
Много общих слов о «единстве» России и Европы, при полном упущении конкретных фактов апостасии.
Коротко:
Для “ригоризма” есть существенные основания.
Хранить со всеми мир не означает признавать еретиков не-еретиками. Нужно любить людей, но не их заблуждения.
Насчёт молодёжи - спросите меня и моих друзей (мы поколение 22-25-летних), и мы ответим: никаких “обновлений” Церкви не надо, ибо в ней действует Сам Дух Божий, всегда новый и всегда тот же. У нас уже было, если вы помните, “обновленчество”.
Никаким “унынием” Православие не выделяется. Кто хочет веселиться - пусть идёт на протестантские попевки, где человеку думающему делать, в общем, нечего (говорю основательно, поскольку сам бывший протестант). И в Церкви мы находим великую радость. Вы, Юрий Иванович, когда-нибудь испытывали радость причастия? Или пения Символа Веры и Отче наш? Это происходит на каждой литургии.
Вопрос я ваш отлично понял, но я повернул дело к сущности. Суть - в спасении, а не в культурациях, модернизациях и прочем.
Как сказал Владимир Соловьёв, “вся тайна прогресса в том, что спасающийся - спасётся”.
Вот и вам, Юрий Иванович, желаю либо воцерковляться, либо перестать гвоорить о Православии не соответствующие действительности вещи.
Приветствую вас, Юрий Иванович.
Судя по вашим словам, вы положительно относитесь к европейской идее, противопоставляя её Православному “ригоризму во всём”, обрядовости и т. д. Как Православный, заверяю вас, что в Церкви мы находим прежде всего свободу, а в традиции - обновление. Как замечательно написал Хайдеггер, «правильно понятая традиция несёт нам настоящее, то, что в качестве дела мысли настоятельно требует нас и о чём у нас таким образом идёт дело. Подлинная традиция – в столь малой мере баржа с грузом прошлого, которую мы тащим за собой, что она, наоборот, освобождает нас в настоящее, становясь так главным путеводителем в дело мысли» (Гегель и греки // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. – СПб.: Наука, 2007. С. 528). Людвиг Витгенштейн, «Культура и ценность», положение 216: «Тебе положено говорить новое, и вместе с тем оно должно быть старым. Тебе нужно говорить только старое – но при всём том оно должно быть и чем-то новым! Тебе, конечно, следует припасать старое. Но припасать для строительства». Положение 427: «Традиция – не то, чему можно научиться, не нить, которую можно уловить, если она ускользнула; это столь же невозможно, как подобрать для себя своих собственных предков. Человек, не следующий традиции, но жаждущий это делать, похож на несчастного влюблённого».
Вы, Юрий Иванович, возможно, не знаете, что обряд - это лишь внешнее действо, тогда как основным является Таинство Евхаристии, соединения с Господом нашим и Спасителем Иисусом Христом.
Заверяю вас, что “основная паства русской православной церкви” - это не одни старушки. Свидетельствую вам как воцерковлённый человек: на литургии у нас в Новоспасском монастыре собирается и стар и млад обоих полов. На Рождественской всенощной в моём родном городке, где только в 2007 году был наконец достроен храм, присутствовало множество людей, опять-таки всех возрастов.
В ваших словах, Юрий Иванович, есть высокомерие, гордыня, уничижение старушек, «которые вымаливают себе место в загробном мире». Юрий Иванович, а что, молиться о спасении своей души – это смешно? над этим следует иронизировать? Поостерегитесь, ибо за каждое праздное слово будет дан ответ.
Стоит ли вам рассказывать, что в своей жизни я встречал множество старушек, в том числе из моей родни, которые светились искренней верой, благочестием и сохранили это сокровище в годы большевизма? На прошлую Пасху в Савво-Сторожевском монастыре я встретил старушку, которая представляет собой образец простонародной святости, уже почти исчезнувшей на Руси.
А ваше либеральное высокомерие имеет истоком грех.
Вы, Юрий Иванович, пишите: «С современной жизнью бородатые попы в рясах до пола как-то мало сочетаются». К счастью, «бородатые попы в рясах» следуют учению Спасителя и апостолов, не сообразуясь с веком сим. И сочетаются они при этом с «современной жизнью» вполне хорошо, потому что в любую эпоху человеческая душа страждет по спасению, обращается к Богу и Его служителям. Вы, очевидно, не имеете опыт общения с духовником, и ваше предвзятое мнение о священниках заслуживает помойного ведра.
Вы спрашивали, зачем был послан Христос в мир? Чтобы спасти людей, каждого из нас, и лично вас, Юрия Ивановича Пелагейченко, тоже
Приветствую вас, Юрий Иванович.
Судя по вашим словам, вы положительно относитесь к европейской идее, противопоставляя её Православному “ригоризму во всём”, обрядовости и т. д. Как Православный, заверяю вас, что в Церкви мы находим прежде всего свободу, а в традиции - обновление. Как замечательно написал Хайдеггер, «правильно понятая традиция несёт нам настоящее, то, что в качестве дела мысли настоятельно требует нас и о чём у нас таким образом идёт дело. Подлинная традиция – в столь малой мере баржа с грузом прошлого, которую мы тащим за собой, что она, наоборот, освобождает нас в настоящее, становясь так главным путеводителем в дело мысли» (Гегель и греки // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. – СПб.: Наука, 2007. С. 528). Людвиг Витгенштейн, «Культура и ценность», положение 216: «Тебе положено говорить новое, и вместе с тем оно должно быть старым. Тебе нужно говорить только старое – но при всём том оно должно быть и чем-то новым! Тебе, конечно, следует припасать старое. Но припасать для строительства». Положение 427: «Традиция – не то, чему можно научиться, не нить, которую можно уловить, если она ускользнула; это столь же невозможно, как подобрать для себя своих собственных предков. Человек, не следующий традиции, но жаждущий это делать, похож на несчастного влюблённого».
Вы, Юрий Иванович, возможно, не знаете, что обряд - это лишь внешнее действо, тогда как основным является Таинство Евхаристии, соединения с Господом нашим и Спасителем Иисусом Христом.
Заверяю вас, что “основная паства русской православной церкви” - это не одни старушки. Свидетельствую вам как воцерковлённый человек: на литургии у нас в Новоспасском монастыре собирается и стар и млад обоих полов. На Рождественской всенощной в моём родном городке, где только в 2007 году был наконец достроен храм, присутствовало множество людей, опять-таки всех возрастов.
В ваших словах, Юрий Иванович, есть высокомерие, гордыня, уничижение старушек, «которые вымаливают себе место в загробном мире». Юрий Иванович, а что, молиться о спасении своей души – это смешно? над этим следует иронизировать? Поостерегитесь, ибо за каждое праздное слово будет дан ответ.
Стоит ли вам рассказывать, что в своей жизни я встречал множество старушек, в том числе из моей родни, которые светились искренней верой, благочестием и сохранили это сокровище в годы большевизма? На прошлую Пасху в Савво-Сторожевском монастыре я встретил старушку, которая представляет собой образец простонародной святости, уже почти исчезнувшей на Руси.
А ваше либеральное высокомерие имеет истоком грех.
Вы, Юрий Иванович, пишите: «С современной жизнью бородатые попы в рясах до пола как-то мало сочетаются». К счастью, «бородатые попы в рясах» следуют учению Спасителя и апостолов, не сообразуясь с веком сим. И сочетаются они при этом с «современной жизнью» вполне хорошо, потому что в любую эпоху человеческая душа страждет по спасению, обращается к Богу и Его служителям. Вы, очевидно, не имеете опыт общения с духовником, и ваше предвзятое мнение о священниках заслуживает помойного ведра.
Вы спрашивали, зачем был послан Христос в мир? Чтобы спасти людей, каждого из нас, и лично вас, Юрия Ивановича Пелагейченко, тоже
Статья патриарха Кирилла оставила тяжёлое чувство. Прежде всего - утверждение о том, что Россия и Православный мир являются Европой, “частью европейского мира”. Никогда Россия не будет Европой, оставаясь при этом Россией. И наоборот. С точки зрения Православной, патриарх стоит на ложной историософской позиции. И говоря о наших общих европейских истоках, владыка не разумеет, что само понятие “Европа” - это плод секулярной эпохи. Средневековье знало Христианский мир, а также Царство (Империю). Открыто проявляется в статье симпатия к католичеству, что ранит в сердце Православных людей. При этом по сути утверждается, что католики относятся к христианам, “придерживающимся традиционных ценностей”. Такое чувство, что патриарх ради вымышленного им исторического нашего братства с Европой забыл действительную историю - историю глубинной, никогда не прекращавшейся вражды Запада по отношению к Православию. Запада, который и у себя же, на Западе, искоренил Православие (например, в Ирландии). Никакой “общей для нас христианской традиции” нет, и это бы прежде всех должен понимать православный патриарх. Завершающий пассаж “о единой Европе от Атлантики до Тихого океана” не требует комментариев. Очень тяжело, очень.
Вадим Сергеевич Сергеев
«у мифического царя Мидаса все к чему он прикасался превращалось в золото, а у либералов все к чему они притрагиваются – превращается в г******но».
Полностью согласен. Последовательный либерал – это человек с гнилой душой, это тот змей, который вопрошал Еву в раю.
«Поэтому модернизация реально начнется только тогда, когда они ясно и открыто откажутся от либеральных химер и будут действовать в модусе «или либерализм или модернизация»»
Полностью согласен. Для существующих элит наведение либерально-демократического лоска на страну с качественно иной культурно-исторической спецификой превратилось в суть их политики. Фактически они продолжают овеществлять гибельный отказ от собственной истории, день за днём успокаивая страну наркозом теленовостей, похабщины и потребительства.
«А вот уже подлинная деятельность (в отличие от показухи нулевых) потребует от них 1) формирования не-либеральной идеологии как инструмента целеполагания; 2) массовых политических репрессий чиновничества, когда карается неверное целеполагание/целедостижение, а не конкретный проступок, формально подпадающий под тот или иной кодекс. А если интеллигент и юрист Медведев думает, что можно сделать модернизацию, не «окропив снежок красненьким» (чиновничьим), то это хуже чаадаевщины, - это маниловщина».
Полностью согласен. Чтобы что-то сдвинуть, нужен человек масштаба Столыпина, просвещённый, интеллектуально свободный и нравственно ответственный Православный империалист.
«Россия вступает уже в третий этап своего развития после краха Советского Союза. Каждый из этапов не отрицает предыдущий, а опирается на него. Именно преемственность исторического курса делает модернизацию по Медведеву абсолютно реальной»
В этой мысли есть подвох. Фадеев пишет лишь о преемственности трёх этапов постсоветской истории России. Но Россия ведь не в 1991 году родилась. У неё более чем тысячелетняя история и ещё более глубокая предъистория. Почему же Фадеев не поднимает вопрос о преемственности нашего квази-имперского настоящего с нашим имперским прошлым? Если этапы новейшей истории России не отрицают друг друга, то они, очевидно, отрицают всю предыдущую российскую историю. Россия существует вопреки. Как ни странно, при всей понятной и разумной схоластике, при всех особенностях времени, смыслом исторического бытия России по сей день остаётся то, что она служит внешним охранением веры Православной. Всё это в действиях и словах наших властителей не находит и малейшего признания. Вспомним слова Эдмунда Бёрка: «В период Революции мы хотели и осуществили наше желание сохранить всё, чем мы обладаем как наследством наших предков. Опираясь на это наследство, мы приняли все меры предосторожности, чтобы не привить растению какой-нибудь черенок, чуждый его природе. Все сделанные до сих пор преобразования производились на основе предыдущего опыта; и я надеюсь, даже уверен, что всё, что будет сделано после нас, также будет строиться на предшествующих авторитетах и образцах».
«Особенно неприятным был уход на обочину политической жизни СПС».
Не для нашего народа, а для либерал-лоялистов, излишне радикальным друзьям которых оказалось не по пути с государством.
«Но никогда не будет и эффективной демократии. Потому что путь к ней лежит только через сильную государственность. Этот тезис давно стал общим местом в исследованиях ведущих современных и европейских, и американских социологов. Именно по этому пути и движется Россия».
Почему бы нам не заняться помимо ведущих европейских и американских социологов изучением ведущих российско-русских, так сказать, «социологов»? Например, Льва Тихомирова. Россия, по мнению Фадеева, движется к демократии. В условиях мягкой, припудренной и неизбежной диктатуры о каком движении к демократии можно говорить?
«Где же взять источник покрытия дефицита деятельных людей?»
Призывать на службу государству убеждённых Православных людей, нелицемерных и готовых жить и умереть за свою веру.
«Путинское правление в некоторых аспектах имело цезаристский характер. Однако склонен ли Владимир Путин к цезаризму? Вряд ли. Во-первых, он отказался от третьего срока»
Ну и что? Цезарь незадолго до смерти отказался от царской короны, чем вызвал бурю восторга у римлян.
«Во-вторых, он выдвинул на пост президента Дмитрия Медведева, человека вполне определенной, «штатской», ментальности, чем указал на необходимость коррекции курса в сторону развития демократических институтов».
Цезарь усыновил Октавиана, будущего Августа, который, как известно, создал принципат – некую переходную политическую форму от республики к империи, при этом созданную во имя защиты республики – restituta re publica.
Надо бы нашей власти поширше смотреть на «политическое». Может, хоть Матвейчев или кто-нибудь шепнёт в ухо?
«Мы получаем оконтуренную территорию военных и террористических угроз — это плохо, потому что любая граница на карте затвердевает в сознании».
Тенденциозность у Зубаревич – с первых же слов. Спросите у простых людей, «затвердевают» ли у них в сознании контуры федеральных округов, и они ответят, что не «затвердевают»: люди вообще о них не думают. Границы субъектов федерации в массовом сознании гораздо более чёткие, поскольку и сам субъект федерации – более непосредственная реальность, чем абстрактный «округ» с далёким «полпредом».
«Нужно изолировать Северный Кавказ — рискованную зону — от понятия «Юг», где будет проходить Олимпиада».
И без любых новых разграничений понятия «Юг» и «Северный Кавказ» достаточно сильно разграничены.
«Это фактически попытка ввести генерал-губернаторство на Северном Кавказе».
Раз фактически, то где же – факты? У Зубаревич – лишь голое словцо, пустота. И далее: а что плохого в генерал-губернаторстве в регионе, где по-другому, может быть, не получится? Или Зубаревич верит в местную кавказскую горную «демократию»?
«Это проблема институциональная».
Это только у доктринальных, тупых и закоснелых либералов все проблемы – институциональные. Всё в духе западных теорий прогресса: если везде, мол, создать институциональные условия для рынка и либеральной демократии, то будет всем хорошо. Либералы полностью исключают из анализа факторы, так сказать, метафизического и исторического порядка, вопросы, примитивно выражаясь, «политической культуры». Плоская и до безобразия глупая западная теория прогресса исходит из тотального оптимизма, даже не предполагая, что ряду обществ, быть может, этот прогресс не нужен, что институты прогресса в этих обществах укоренить невозможно.
«Слияние Ставропольского края с республиками»
Риторическая подловка – объединение Ставрополья в один федеральный округ с республиками Северного Кавказа названо здесь ни много ни мало «слиянием». Видимо, в единую Северную Кавказию.
«Я очень надеюсь, что Хлопонин не будет распределять федеральные деньги в пределах вновь образованного Северокавказского округа».
Без комментариев. Полная тупость. А где ему их распределять? На Таймыре?
«Потому что это создает такого уровня коррупционное давление, с которым не справится и Господь Бог».
А так наши любимые либералы хулят Господа. Господи, прости им, не ведают, что творят.
«Для нормализации ситуации на Северном Кавказе должны работать другие механизмы: переговорные, связанные с институционализацией земельных отношений, с образованием новых элит, потому что клановость в таком виде, какая она существует на Северном Кавказе, изживается поколениями».
Сколько поколений прошло – а клановость всё никак не изживается. Следуя рецептам Зубаревич, мы прождём ещё лет двести, пока бедные кланы наконец «изживутся». Да и то без толку. И с чего бы народам Кавказа отказываться от клановости?
«Должна работать система очень умудренного переговорщика, который умеет работать в режиме «кнута и пряника», должен обладать могучим опытом в этих вещах».
А чем не «генерал-губернатор»?
«Процесс модернизации больших и плотно заселенных территорий не очень хорошо получается и в развитых странах».
То есть у нас страна неразвитая, по мнению Зубаревич. Ну пусть, значит, едет отсюда. Либералам ведь где хорошо – там и родина. Они предатели России. Во всём. Всегда.
«Если власть этого не понимает и пытается решить это в режиме генерал-губернаторства, это очень сильно характеризует нашу власть».
Мнимо-глубокомысленная Зубаревич хочет, чтобы у читателя возник негативный образ власти в данном контексте. Не являясь поклонником дуумвирата, в данной ситуации однозначно отдаю предпочтение им. Они, хоть и не желая подчас, берегут Россию-матушку. И опять-таки: что плохого в режиме генерал-губернаторства для управления территориями, отсталыми в экономическом, культурном и нравственном отношении?
У Зубаревич - подозрительная злокозненность. Много в интервью слов, напоминающих ослиные чавканья. Упоминание имени Господа Бога всуе и с отрицанием всемогущества Божия - кощунство и нарушение заповедей. Долой подобных “экспертов”.
Пётр Алексеевич, вполне понимаю ваше волнение.
Вот когда ездил в Ново-Иерусалимский монастырь и был там в музее, то видел совершенно отвратительную якобы иконопись, изображающую, например, Христа Вседержителя в одеждах государя московского и на троне (прямо вылитый Алексей Михайлович). Мерзоязычество, согласен.
И насчёт патриарха Кирилла - знаю, далеко не все воцерковлённые люди относятся к нему с доверием.
Но есть всё же приходское Православие, приходские священники, диаконы, прихожане, которые очень далеки от вопросов политики, ересей, расколов и т. п. И в этих людях и священниках я вижу живую веру.
И когда вы говорите “Церковь должна попросить прощения за грехи”, то кого вы имеете в виду: иерархию или приходское Православие?
Владимир Михайлович, спасибо за ваши слова.
Я осознаю, что в том, что здесь мною написано про монархию, “не просматривается никакой возможности найти приемлемый народный консенсус”.
Но самая большая беда в том, что такой “возможности” “не просматривается” и ни в чём другом.
Консенсус - это во многом результат той миссии, которую формулируют и навязывают элиты.
Понимаете, какая-то жуткая и радостная эпоха. Расползаются скрепы общества, идёт медленный распад. Приоткрывается эсхатологическая перспектива.
Быть может, я не прав в чём-то или не прав во всём. Но я убеждён в одном: для Христианского делания в любую эпоху и в любом месте существует огромный простор, в том числе и в области политики.
Позвольте привести небольшую заметку из Флоровского (Социальная проблема в Восточной Православной Церкви // Флоровский Г. В. Вера и культура. – СПб.: РХГИ, 2002. С. 607):
“Церковь действительно «не от мира сего», но у неё, тем не менее, есть очевидная и важная миссия ”в мире сем“ именно потому, что он «во зле лежит». Во всяком случае невозможно избежать хотя бы диагноза”.
“Церковь есть такое общество, которое требует служения Богу всего человека и предлагает оздоровление и исцеление всему человеку, а не только его «душе». Если Церковь как организм не может вступить на путь открытой социальной деятельности, то христиане не могут отказаться от своих гражданских обязанностей, потому что им надлежит внести огромный вклад в «материальную сферу» именно как христианам”.
Пётр Алексеевич, спасибо за толковый комментарий. Я понял, о чём вы говорите.
У меня постоянно возникает ощущение, что сама система государств - это то, что держит нас в заложниках, это зачастую просто “шайка разбойников” (Августин). Вера для меня стоит на первом месте.
Но в то же время государство - это (пока что) необходимость, точно так же как государственная стратегия и идеология. И в условиях неопределённости и плохого самочувствия нынешней России мне бы очень хотелось, чтобы она всё-таки была более Христианской страной и чтобы наша политическая элита формировала общегосударственные цели исходя не из одних лишь “земных” понятий.
И от Христианского правителя здесь зависит гораздо больше, чем от Христианского сантехника.
И есть ещё один болезненный вопрос: способно ли земное тело Православной Церкви к самоорганизации без обрамляющего его Российского государства?
В общем, вопросов, конечно, больше, чем ответов.
Но есть на сердце непреодолимая мука о России нашей.
Зря вы, кстати, говорите о том, что РПЦ из событий 1917 года ничему не научилась. Русская Православная Церковь открыто учит, что для неё нет какой-либо предпочтительной формы государственного устройства. Кроме того, в Основах социальной концепции прямо заявлена возможность неповиновения государству в том случае, если оно прямо нарушает заповеди Бога и принуждает людей ко греху.
Пётр Алексеевич, вы написали, что “объединение церкви с государством противно основам христианства”. Но как вы в таком случае трактуете тот же ветхозаветный эпизод с царём? Или как вы трактуете византийскую историю и Вселенские Соборы, на которых было выработано учение Церкви и которые, кстати, созывались по приказу императора? Неужели всё это, по-вашему, не имеет отношения к Христианству? Или подлинное Христианство для вас - это только первая община, шедшая на мученическую смерть за отказ дать присягу кесарю?
Считаю, что отождествлять языческого кесаря и Христианского государя нельзя. И нигде я не говорил, что считаю обожествление кесаря Христианством.
Евгений, приветствую.
Речь идёт не о том, чтобы Церковь «лезла» в политику, а о том, чтобы политика воцерковлялась, стремилась к Церкви. Потому что цели государства вторичны по отношению к целям Бога.
Клерикалом себя не считаю, являюсь терпимым человеком. Жёстко отрицательно отношусь только к тоталитарным сектам и культам.
В России исторически при Православной власти разные вероисповедания уживались мирно, за исключением отдельных попыток насильственной русификации и христианизации со стороны власти.
Не вижу в идее Православной монархии никакой угрозы для других вероисповеданий и для веротерпимости как таковой. Главное, чтобы не было цезарепапизма (да и папоцезаризма тоже), несвободы и бюрократизма.
Царство Божие, вы правы, здесь мы не построим. Но устремляясь во времени к вечному, нужно преображать время и мир. Построим ли мы, например, общество, в котором нет наркотиков и сект? Вряд ли во всей полноте это осуществимо. Но это не значит, что не следует к этому стремиться.
Будем же верны Господу и Спасителю нашему.
Заваленный угол модернизации
Русская Церковь и европейская культура
Благодарю за понимание.
Однако не дерзаю написать, предоставляя вам здесь первенство.
Мой адрес: ivanov-dubrovin@mail.ru
Русская Церковь и европейская культура
Не вижу смысла продолжать диалог, не приносящий плодов.
Вы, кстати, не очень внимательны: несколькими сообщениями выше я говорил именно о радости, которую испытывает Православный Христианин.
Стихов из Писания и я могу немало приводить, но толку-то.
Желаю вам найти то, что вы ищете, и получить то, что вам уготовано от Господа.
Русская Церковь и европейская культура
Вообще либеральным интеллигентам почему-то хочется изменить Церковь для себя, а не, наоборот, измениться для Церкви и для Бога. Вот где гордыня-то. Люди, хотящие что-то менять в самой основе Церкви, на мой взгляд, духовно ленивы, потому что сознательная церковная жизнь - это большой труд. Вот у протестантов нового пошиба (пятидесятники и т. д.) всё очень комфортно и живо, ДУМАТЬ вообще не надо, у них очень комфортный и удобный “бог” (можно с собой носить и по плечу хлопать запанибрата).
Русская Церковь и европейская культура
О том, что мы образованные и современные люди, я вынужден был сказать только в силу ваших слов о том, что “многие 20-25 летние просто не пройдут этот путь”.
Объективную истину Церкви никто не приватизировал, но, я думаю, вы согласитесь, что к ней ближе тот, кто ведёт воцерковлённую жизнь.
Простите, если чем обидел. Видит Бог: не хотел.
Русская Церковь и европейская культура
Русская Церковь и европейская культура
очень много опасных и политкорректных выражений (особенно настораживает очень теплое отношение к католичеству). Но все эти обороты указывают политический, PR-ский характер статьи, что само по себе если звучит от Патриарха уже очень плохо. И это наверное самое главное. Нам хватает власти, которая заигралась с PR-ом. От Церкви нам нужна правда.
Но с другой стороны, общий посыл, интонация мне очень понравились, вот если бы эту статью написал не патриарх, а какой-нибудь журналист, впечатление было бы совем положительное. Так как возвращение культуры в лоно Церкви - это одна и самых важных задач Церкви в 21 веке.
2
Много хорошего в статье и правильного, сразу как бы соглашаешься с её настроем и духом. Но вот что меня смутило: “превратить мечту о единой Европе от Атлантики до Тихого океана в реальность. ” (без комментариев) “Дать душу Европе: Миссия и ответственность Церквей”. - продать душу Европе() Мне принципиально не ясны такие политкорректные выражения как “соработничество”, “охристианить” и т д. Мне вообще не нравится политика как таковая. А наш патриарх- политик от Бога, как недавно заметил один неглупый человек(М. Шевченко) Какие-то красивые правильные слова, приятная игра ума, доступная среднему интеллигенту. Знаешь, когда все доступно и понятно, то нечего беречь и защищать. Взять символ - пока он символ это код - его расшифровка как процесс носит не менее, а возможно и более важное значение чем само содержание этого символа, ведь в конце концов сама по себе информация не так важна как процесс её специфического восприятия (приложи это к православию например). Это раз. А потом к примеру проповедь Филарета Московского, о времени которого некоторые ноют, что вроде упадка (!). Например его речь на коронование Александра Второго. Там цитата на цитате св. Евангеля и его расшифровка, с подробнейшей и глубачайшей трактовкой и актуализацией. Это просто почти невозможно читать не раздумывая над каждым абзацем по 10 мин. Это два( все таки Филарет М. это святитель и я наверное имею право сравнивать). Ну и в конце концов: Прекрасно что церковь заботится о культуре, но как собирается делатся “христианизация”? Просто приветливо помахать ручкой культуре конечно мало и наш св-ий. Патриарх это естественно понимает. Эта речь мне напоминает политику. А политика это всегда игра и довольно опасная. Дай Бог нашей церкви не сбиться с пути многовекового истинного служения!
это первое впечатление. Я тоже волнуюсь за культуру, боюсь прямого или косвенного насилия над ней, это её в конец уничтожит.
Русская Церковь и европейская культура
Церковь - это точно не место для культураций-модернизаций, поскольку в Церкви вообще не следует искать что-то временное, в ней следует искать Вечность.
А вот мир, окружающий Церковь, вполне-таки надо культурировать и модернизировать! Кто же против? Почитайте для интересу Хомякова «Письма в Санкт-Петербург по поводу железной дороги».
А многие из нас - краснодипломники МГУ, вполне состоявшиеся в жизни, и в Церкви мы менять ничего не собираемся, поскольку не имеем права, да и не нужно.
О действительности. Комплекс ваших ощущений действительно может быть другим, когда мы говорим о субъективной действительности. Поскольку же мы со-здаём определённое коммуникативное пространство и пребываем в рамках некоей эпистемы, то следует говорить и об объективной действительности. Так вот: то, что субъективно истинно в ваших оценках Церкви, не является тождественным объективной истине Церкви.
Русская Церковь и европейская культура
С чем не согласен? По пунктам:
1. Признание России и Православного мира частью Европы.
2. Утверждение об общей духовной традиции Православия и западного Христианства.
3. Симпатии к католичеству.
В целом я считаю ложной историософскую позицию Патриарха в этой статье как отменительную по отношению к России во имя некоего панъевропейского проекта.
Вот.
Во-первых, Патриарх, очевидно, считает Россию и Православный мир частью Европы («Несмотря на цивилизационную общность, восточная и западная части европейского мира значительно отличаются друг от друга в религиозно-культурном плане», и пр.). Прежде всего замечу, что с культурологической, историософской и лингвистической точки зрения само представление о Христианском «европейском» мире некорректно. Европа есть понятие до-христианское (языческая героиня на спине Зевса) и пост-христианское. Средневековье знало Христианский мир как духовную, а Царство (Империю) как властную реальность. «Европа» – это плод секуляризации и обезбожения. Я вполне согласен со Шпенглером: «Слово «Европа» следовало бы вычеркнуть из истории. Восток и Запад суть понятия, исполненные подлинного исторического содержания. «Европа» - пустой звук». Говорить о России и Православии (прежде всего с историософской позиции) как части европейского мира – либо недомыслие, либо пропаганда.
Во-вторых, Патриарх ничего не говорит о том, что Запад с маниакальным влечением на протяжении сотен лет пытается поработить Восток, что состояние Запада есть апостасия – то есть отпадение от вселенской Христовой истины.
В-третьих, совершенное непринятие в расчёт факта апостасии приводит Патриарха к утверждению о «традиционных ценностях», «общей христианской традиции», «единого цивилизационного базиса» Православного мира и Запада. Но со времён отпадения Запада от благодатного Православного единства о какой «общей» традиции можно говорить? За тысячелетнее отпадение у Запада сформировалась собственная, самобытная Христианско-еретическая традиция, в том числе с невежественными догматами о непорочном зачатии Девы Марии, непогрешимости Папы, чистилище и т. д. Наконец и во-первых: филиокве.
Патриарх видит особое значение в развитии отношений с еретиками: «я вижу возможность плодотворного взаимодействия христиан, придерживающихся традиционных ценностей. В первую очередь я имею в виду сотрудничество между Римско-Католической и Православной Церквами».
Конечно, никто, будучи в здравом уме, не станет отрицать Европу как определённую современную реальность. И раз мы говорим о европейском Христианстве и культуре, то почему Патриарх ни словом не обмолвился о Православных народах Европы и о Православных меньшинствах? Почему, изъявляя столь большую благожелательность к Европе, Святейший не говорит о том, что Запад должен нести ответственность за разорение Православия на Балканах, за Косово? Почему Святейший не проявляет солидарность с братьями-греками по вопросам о положении Православных и их святынь в Турции и на севере Кипра?
Много общих либеральных слов о значении Христианского сотрудничества, почти ничего – по конкретным проблемным пунктам политического пространства Европы.
Патриарх призывает «открыть дверь полноценному участию Церкви в общественно-политической жизни всех европейских стран». Но «европейский», то есть западный, опыт подобного рода – это папоцезаризм. Почему не сказано ни слова о симфонии государства и Церкви?
Патриарх призывает в конце статьи «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов». Имел ли он в виду только западную сторону процесса? Ведь Западу действительно нужно покаяние, спасиетльное возвращение к Православию. Если же Патриарх считает, что нам тоже нужно «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов», то задумаемся: что же это за такие стереотипы? И ответ находим в самой вере, в догматике, в истории. Находим, что то, что разделяет нас и апостасийный Запад, настолько существенно, что ни о какой ревизии Православной позиции по отношению к Западу быть не может.
Наконец, совершенно фантастически выглядят завершающие слова статьи: «Только таким образом можно достичь установления атмосферы солидарности и открытости в отношениях между европейскими народами, превратить мечту о единой Европе от Атлантики до Тихого океана в реальность». Весьма странная мечта для Православного Патриарха. И, спрашивается, чья это мечта? Если меня кто-нибудь назовёт европейцем, я буду чувствовать себя как минимум нелепо.
Итак, речь в статье идёт о спасении Европы. Ну а что, если спасать уже собственно нечего? И ещё важно: спасённая Европа уже не будет Европой.
Много общих слов о «единстве» России и Европы, при полном упущении конкретных фактов апостасии.
Русская Церковь и европейская культура
С чем не согласен? По пунктам:
1. Признание России и Православного мира частью Европы.
2. Утверждение об общей духовной традиции Православия и западного Христианства.
3. Симпатии к католичеству.
В целом я считаю ложной историософскую позицию Патриарха в этой статье как отменительную по отношению к России во имя некоего панъевропейского проекта.
Вот.
Во-первых, Патриарх, очевидно, считает Россию и Православный мир частью Европы («Несмотря на цивилизационную общность, восточная и западная части европейского мира значительно отличаются друг от друга в религиозно-культурном плане», и пр.). Прежде всего замечу, что с культурологической, историософской и лингвистической точки зрения само представление о Христианском «европейском» мире некорректно. Европа есть понятие до-христианское (языческая героиня на спине Зевса) и пост-христианское. Средневековье знало Христианский мир как духовную, а Царство (Империю) как властную реальность. «Европа» – это плод секуляризации и обезбожения. Я вполне согласен со Шпенглером: «Слово «Европа» следовало бы вычеркнуть из истории. Восток и Запад суть понятия, исполненные подлинного исторического содержания. «Европа» - пустой звук». Говорить о России и Православии (прежде всего с историософской позиции) как части европейского мира – либо недомыслие, либо пропаганда.
Во-вторых, Патриарх ничего не говорит о том, что Запад с маниакальным влечением на протяжении сотен лет пытается поработить Восток, что состояние Запада есть апостасия – то есть отпадение от вселенской Христовой истины.
В-третьих, совершенное непринятие в расчёт факта апостасии приводит Патриарха к утверждению о «традиционных ценностях», «общей христианской традиции», «единого цивилизационного базиса» Православного мира и Запада. Но со времён отпадения Запада от благодатного Православного единства о какой «общей» традиции можно говорить? За тысячелетнее отпадение у Запада сформировалась собственная, самобытная Христианско-еретическая традиция, в том числе с невежественными догматами о непорочном зачатии Девы Марии, непогрешимости Папы, чистилище и т. д. Наконец и во-первых: филиокве.
Патриарх видит особое значение в развитии отношений с еретиками: «я вижу возможность плодотворного взаимодействия христиан, придерживающихся традиционных ценностей. В первую очередь я имею в виду сотрудничество между Римско-Католической и Православной Церквами».
Конечно, никто, будучи в здравом уме, не станет отрицать Европу как определённую современную реальность. И раз мы говорим о европейском Христианстве и культуре, то почему Патриарх ни словом не обмолвился о Православных народах Европы и о Православных меньшинствах? Почему, изъявляя столь большую благожелательность к Европе, Святейший не говорит о том, что Запад должен нести ответственность за разорение Православия на Балканах, за Косово? Почему Святейший не проявляет солидарность с братьями-греками по вопросам о положении Православных и их святынь в Турции и на севере Кипра?
Много общих либеральных слов о значении Христианского сотрудничества, почти ничего – по конкретным проблемным пунктам политического пространства Европы.
Патриарх призывает «открыть дверь полноценному участию Церкви в общественно-политической жизни всех европейских стран». Но «европейский», то есть западный, опыт подобного рода – это папоцезаризм. Почему не сказано ни слова о симфонии государства и Церкви?
Патриарх призывает в конце статьи «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов». Имел ли он в виду только западную сторону процесса? Ведь Западу действительно нужно покаяние, спасиетльное возвращение к Православию. Если же Патриарх считает, что нам тоже нужно «отойти от мешающих плодотворному общению стереотипов», то задумаемся: что же это за такие стереотипы? И ответ находим в самой вере, в догматике, в истории. Находим, что то, что разделяет нас и апостасийный Запад, настолько существенно, что ни о какой ревизии Православной позиции по отношению к Западу быть не может.
Наконец, совершенно фантастически выглядят завершающие слова статьи: «Только таким образом можно достичь установления атмосферы солидарности и открытости в отношениях между европейскими народами, превратить мечту о единой Европе от Атлантики до Тихого океана в реальность». Весьма странная мечта для Православного Патриарха. И, спрашивается, чья это мечта? Если меня кто-нибудь назовёт европейцем, я буду чувствовать себя как минимум нелепо.
Итак, речь в статье идёт о спасении Европы. Ну а что, если спасать уже собственно нечего? И ещё важно: спасённая Европа уже не будет Европой.
Много общих слов о «единстве» России и Европы, при полном упущении конкретных фактов апостасии.
Русская Церковь и европейская культура
Русская Церковь и европейская культура
Для “ригоризма” есть существенные основания.
Хранить со всеми мир не означает признавать еретиков не-еретиками. Нужно любить людей, но не их заблуждения.
Насчёт молодёжи - спросите меня и моих друзей (мы поколение 22-25-летних), и мы ответим: никаких “обновлений” Церкви не надо, ибо в ней действует Сам Дух Божий, всегда новый и всегда тот же. У нас уже было, если вы помните, “обновленчество”.
Никаким “унынием” Православие не выделяется. Кто хочет веселиться - пусть идёт на протестантские попевки, где человеку думающему делать, в общем, нечего (говорю основательно, поскольку сам бывший протестант). И в Церкви мы находим великую радость. Вы, Юрий Иванович, когда-нибудь испытывали радость причастия? Или пения Символа Веры и Отче наш? Это происходит на каждой литургии.
Вопрос я ваш отлично понял, но я повернул дело к сущности. Суть - в спасении, а не в культурациях, модернизациях и прочем.
Как сказал Владимир Соловьёв, “вся тайна прогресса в том, что спасающийся - спасётся”.
Вот и вам, Юрий Иванович, желаю либо воцерковляться, либо перестать гвоорить о Православии не соответствующие действительности вещи.
Русская Церковь и европейская культура
Судя по вашим словам, вы положительно относитесь к европейской идее, противопоставляя её Православному “ригоризму во всём”, обрядовости и т. д. Как Православный, заверяю вас, что в Церкви мы находим прежде всего свободу, а в традиции - обновление. Как замечательно написал Хайдеггер, «правильно понятая традиция несёт нам настоящее, то, что в качестве дела мысли настоятельно требует нас и о чём у нас таким образом идёт дело. Подлинная традиция – в столь малой мере баржа с грузом прошлого, которую мы тащим за собой, что она, наоборот, освобождает нас в настоящее, становясь так главным путеводителем в дело мысли» (Гегель и греки // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. – СПб.: Наука, 2007. С. 528). Людвиг Витгенштейн, «Культура и ценность», положение 216: «Тебе положено говорить новое, и вместе с тем оно должно быть старым. Тебе нужно говорить только старое – но при всём том оно должно быть и чем-то новым! Тебе, конечно, следует припасать старое. Но припасать для строительства». Положение 427: «Традиция – не то, чему можно научиться, не нить, которую можно уловить, если она ускользнула; это столь же невозможно, как подобрать для себя своих собственных предков. Человек, не следующий традиции, но жаждущий это делать, похож на несчастного влюблённого».
Вы, Юрий Иванович, возможно, не знаете, что обряд - это лишь внешнее действо, тогда как основным является Таинство Евхаристии, соединения с Господом нашим и Спасителем Иисусом Христом.
Заверяю вас, что “основная паства русской православной церкви” - это не одни старушки. Свидетельствую вам как воцерковлённый человек: на литургии у нас в Новоспасском монастыре собирается и стар и млад обоих полов. На Рождественской всенощной в моём родном городке, где только в 2007 году был наконец достроен храм, присутствовало множество людей, опять-таки всех возрастов.
В ваших словах, Юрий Иванович, есть высокомерие, гордыня, уничижение старушек, «которые вымаливают себе место в загробном мире». Юрий Иванович, а что, молиться о спасении своей души – это смешно? над этим следует иронизировать? Поостерегитесь, ибо за каждое праздное слово будет дан ответ.
Стоит ли вам рассказывать, что в своей жизни я встречал множество старушек, в том числе из моей родни, которые светились искренней верой, благочестием и сохранили это сокровище в годы большевизма? На прошлую Пасху в Савво-Сторожевском монастыре я встретил старушку, которая представляет собой образец простонародной святости, уже почти исчезнувшей на Руси.
А ваше либеральное высокомерие имеет истоком грех.
Вы, Юрий Иванович, пишите: «С современной жизнью бородатые попы в рясах до пола как-то мало сочетаются». К счастью, «бородатые попы в рясах» следуют учению Спасителя и апостолов, не сообразуясь с веком сим. И сочетаются они при этом с «современной жизнью» вполне хорошо, потому что в любую эпоху человеческая душа страждет по спасению, обращается к Богу и Его служителям. Вы, очевидно, не имеете опыт общения с духовником, и ваше предвзятое мнение о священниках заслуживает помойного ведра.
Вы спрашивали, зачем был послан Христос в мир? Чтобы спасти людей, каждого из нас, и лично вас, Юрия Ивановича Пелагейченко, тоже
Русская Церковь и европейская культура
Судя по вашим словам, вы положительно относитесь к европейской идее, противопоставляя её Православному “ригоризму во всём”, обрядовости и т. д. Как Православный, заверяю вас, что в Церкви мы находим прежде всего свободу, а в традиции - обновление. Как замечательно написал Хайдеггер, «правильно понятая традиция несёт нам настоящее, то, что в качестве дела мысли настоятельно требует нас и о чём у нас таким образом идёт дело. Подлинная традиция – в столь малой мере баржа с грузом прошлого, которую мы тащим за собой, что она, наоборот, освобождает нас в настоящее, становясь так главным путеводителем в дело мысли» (Гегель и греки // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. – СПб.: Наука, 2007. С. 528). Людвиг Витгенштейн, «Культура и ценность», положение 216: «Тебе положено говорить новое, и вместе с тем оно должно быть старым. Тебе нужно говорить только старое – но при всём том оно должно быть и чем-то новым! Тебе, конечно, следует припасать старое. Но припасать для строительства». Положение 427: «Традиция – не то, чему можно научиться, не нить, которую можно уловить, если она ускользнула; это столь же невозможно, как подобрать для себя своих собственных предков. Человек, не следующий традиции, но жаждущий это делать, похож на несчастного влюблённого».
Вы, Юрий Иванович, возможно, не знаете, что обряд - это лишь внешнее действо, тогда как основным является Таинство Евхаристии, соединения с Господом нашим и Спасителем Иисусом Христом.
Заверяю вас, что “основная паства русской православной церкви” - это не одни старушки. Свидетельствую вам как воцерковлённый человек: на литургии у нас в Новоспасском монастыре собирается и стар и млад обоих полов. На Рождественской всенощной в моём родном городке, где только в 2007 году был наконец достроен храм, присутствовало множество людей, опять-таки всех возрастов.
В ваших словах, Юрий Иванович, есть высокомерие, гордыня, уничижение старушек, «которые вымаливают себе место в загробном мире». Юрий Иванович, а что, молиться о спасении своей души – это смешно? над этим следует иронизировать? Поостерегитесь, ибо за каждое праздное слово будет дан ответ.
Стоит ли вам рассказывать, что в своей жизни я встречал множество старушек, в том числе из моей родни, которые светились искренней верой, благочестием и сохранили это сокровище в годы большевизма? На прошлую Пасху в Савво-Сторожевском монастыре я встретил старушку, которая представляет собой образец простонародной святости, уже почти исчезнувшей на Руси.
А ваше либеральное высокомерие имеет истоком грех.
Вы, Юрий Иванович, пишите: «С современной жизнью бородатые попы в рясах до пола как-то мало сочетаются». К счастью, «бородатые попы в рясах» следуют учению Спасителя и апостолов, не сообразуясь с веком сим. И сочетаются они при этом с «современной жизнью» вполне хорошо, потому что в любую эпоху человеческая душа страждет по спасению, обращается к Богу и Его служителям. Вы, очевидно, не имеете опыт общения с духовником, и ваше предвзятое мнение о священниках заслуживает помойного ведра.
Вы спрашивали, зачем был послан Христос в мир? Чтобы спасти людей, каждого из нас, и лично вас, Юрия Ивановича Пелагейченко, тоже
Русская Церковь и европейская культура
Неотвратимость
Неотвратимость
«у мифического царя Мидаса все к чему он прикасался превращалось в золото, а у либералов все к чему они притрагиваются – превращается в г******но».
Полностью согласен. Последовательный либерал – это человек с гнилой душой, это тот змей, который вопрошал Еву в раю.
«Поэтому модернизация реально начнется только тогда, когда они ясно и открыто откажутся от либеральных химер и будут действовать в модусе «или либерализм или модернизация»»
Полностью согласен. Для существующих элит наведение либерально-демократического лоска на страну с качественно иной культурно-исторической спецификой превратилось в суть их политики. Фактически они продолжают овеществлять гибельный отказ от собственной истории, день за днём успокаивая страну наркозом теленовостей, похабщины и потребительства.
«А вот уже подлинная деятельность (в отличие от показухи нулевых) потребует от них 1) формирования не-либеральной идеологии как инструмента целеполагания; 2) массовых политических репрессий чиновничества, когда карается неверное целеполагание/целедостижение, а не конкретный проступок, формально подпадающий под тот или иной кодекс. А если интеллигент и юрист Медведев думает, что можно сделать модернизацию, не «окропив снежок красненьким» (чиновничьим), то это хуже чаадаевщины, - это маниловщина».
Полностью согласен. Чтобы что-то сдвинуть, нужен человек масштаба Столыпина, просвещённый, интеллектуально свободный и нравственно ответственный Православный империалист.
Неотвратимость
В этой мысли есть подвох. Фадеев пишет лишь о преемственности трёх этапов постсоветской истории России. Но Россия ведь не в 1991 году родилась. У неё более чем тысячелетняя история и ещё более глубокая предъистория. Почему же Фадеев не поднимает вопрос о преемственности нашего квази-имперского настоящего с нашим имперским прошлым? Если этапы новейшей истории России не отрицают друг друга, то они, очевидно, отрицают всю предыдущую российскую историю. Россия существует вопреки. Как ни странно, при всей понятной и разумной схоластике, при всех особенностях времени, смыслом исторического бытия России по сей день остаётся то, что она служит внешним охранением веры Православной. Всё это в действиях и словах наших властителей не находит и малейшего признания. Вспомним слова Эдмунда Бёрка: «В период Революции мы хотели и осуществили наше желание сохранить всё, чем мы обладаем как наследством наших предков. Опираясь на это наследство, мы приняли все меры предосторожности, чтобы не привить растению какой-нибудь черенок, чуждый его природе. Все сделанные до сих пор преобразования производились на основе предыдущего опыта; и я надеюсь, даже уверен, что всё, что будет сделано после нас, также будет строиться на предшествующих авторитетах и образцах».
«Особенно неприятным был уход на обочину политической жизни СПС».
Не для нашего народа, а для либерал-лоялистов, излишне радикальным друзьям которых оказалось не по пути с государством.
«Но никогда не будет и эффективной демократии. Потому что путь к ней лежит только через сильную государственность. Этот тезис давно стал общим местом в исследованиях ведущих современных и европейских, и американских социологов. Именно по этому пути и движется Россия».
Почему бы нам не заняться помимо ведущих европейских и американских социологов изучением ведущих российско-русских, так сказать, «социологов»? Например, Льва Тихомирова. Россия, по мнению Фадеева, движется к демократии. В условиях мягкой, припудренной и неизбежной диктатуры о каком движении к демократии можно говорить?
«Где же взять источник покрытия дефицита деятельных людей?»
Призывать на службу государству убеждённых Православных людей, нелицемерных и готовых жить и умереть за свою веру.
«Путинское правление в некоторых аспектах имело цезаристский характер. Однако склонен ли Владимир Путин к цезаризму? Вряд ли. Во-первых, он отказался от третьего срока»
Ну и что? Цезарь незадолго до смерти отказался от царской короны, чем вызвал бурю восторга у римлян.
«Во-вторых, он выдвинул на пост президента Дмитрия Медведева, человека вполне определенной, «штатской», ментальности, чем указал на необходимость коррекции курса в сторону развития демократических институтов».
Цезарь усыновил Октавиана, будущего Августа, который, как известно, создал принципат – некую переходную политическую форму от республики к империи, при этом созданную во имя защиты республики – restituta re publica.
Надо бы нашей власти поширше смотреть на «политическое». Может, хоть Матвейчев или кто-нибудь шепнёт в ухо?
В режиме генерал-губернаторства
Тенденциозность у Зубаревич – с первых же слов. Спросите у простых людей, «затвердевают» ли у них в сознании контуры федеральных округов, и они ответят, что не «затвердевают»: люди вообще о них не думают. Границы субъектов федерации в массовом сознании гораздо более чёткие, поскольку и сам субъект федерации – более непосредственная реальность, чем абстрактный «округ» с далёким «полпредом».
«Нужно изолировать Северный Кавказ — рискованную зону — от понятия «Юг», где будет проходить Олимпиада».
И без любых новых разграничений понятия «Юг» и «Северный Кавказ» достаточно сильно разграничены.
«Это фактически попытка ввести генерал-губернаторство на Северном Кавказе».
Раз фактически, то где же – факты? У Зубаревич – лишь голое словцо, пустота. И далее: а что плохого в генерал-губернаторстве в регионе, где по-другому, может быть, не получится? Или Зубаревич верит в местную кавказскую горную «демократию»?
«Это проблема институциональная».
Это только у доктринальных, тупых и закоснелых либералов все проблемы – институциональные. Всё в духе западных теорий прогресса: если везде, мол, создать институциональные условия для рынка и либеральной демократии, то будет всем хорошо. Либералы полностью исключают из анализа факторы, так сказать, метафизического и исторического порядка, вопросы, примитивно выражаясь, «политической культуры». Плоская и до безобразия глупая западная теория прогресса исходит из тотального оптимизма, даже не предполагая, что ряду обществ, быть может, этот прогресс не нужен, что институты прогресса в этих обществах укоренить невозможно.
«Слияние Ставропольского края с республиками»
Риторическая подловка – объединение Ставрополья в один федеральный округ с республиками Северного Кавказа названо здесь ни много ни мало «слиянием». Видимо, в единую Северную Кавказию.
«Я очень надеюсь, что Хлопонин не будет распределять федеральные деньги в пределах вновь образованного Северокавказского округа».
Без комментариев. Полная тупость. А где ему их распределять? На Таймыре?
«Потому что это создает такого уровня коррупционное давление, с которым не справится и Господь Бог».
А так наши любимые либералы хулят Господа. Господи, прости им, не ведают, что творят.
«Для нормализации ситуации на Северном Кавказе должны работать другие механизмы: переговорные, связанные с институционализацией земельных отношений, с образованием новых элит, потому что клановость в таком виде, какая она существует на Северном Кавказе, изживается поколениями».
Сколько поколений прошло – а клановость всё никак не изживается. Следуя рецептам Зубаревич, мы прождём ещё лет двести, пока бедные кланы наконец «изживутся». Да и то без толку. И с чего бы народам Кавказа отказываться от клановости?
«Должна работать система очень умудренного переговорщика, который умеет работать в режиме «кнута и пряника», должен обладать могучим опытом в этих вещах».
А чем не «генерал-губернатор»?
«Процесс модернизации больших и плотно заселенных территорий не очень хорошо получается и в развитых странах».
То есть у нас страна неразвитая, по мнению Зубаревич. Ну пусть, значит, едет отсюда. Либералам ведь где хорошо – там и родина. Они предатели России. Во всём. Всегда.
«Если власть этого не понимает и пытается решить это в режиме генерал-губернаторства, это очень сильно характеризует нашу власть».
Мнимо-глубокомысленная Зубаревич хочет, чтобы у читателя возник негативный образ власти в данном контексте. Не являясь поклонником дуумвирата, в данной ситуации однозначно отдаю предпочтение им. Они, хоть и не желая подчас, берегут Россию-матушку. И опять-таки: что плохого в режиме генерал-губернаторства для управления территориями, отсталыми в экономическом, культурном и нравственном отношении?
В режиме генерал-губернаторства
Повестка консолидированной элиты
Вот когда ездил в Ново-Иерусалимский монастырь и был там в музее, то видел совершенно отвратительную якобы иконопись, изображающую, например, Христа Вседержителя в одеждах государя московского и на троне (прямо вылитый Алексей Михайлович). Мерзоязычество, согласен.
И насчёт патриарха Кирилла - знаю, далеко не все воцерковлённые люди относятся к нему с доверием.
Но есть всё же приходское Православие, приходские священники, диаконы, прихожане, которые очень далеки от вопросов политики, ересей, расколов и т. п. И в этих людях и священниках я вижу живую веру.
И когда вы говорите “Церковь должна попросить прощения за грехи”, то кого вы имеете в виду: иерархию или приходское Православие?
Повестка консолидированной элиты
Я осознаю, что в том, что здесь мною написано про монархию, “не просматривается никакой возможности найти приемлемый народный консенсус”.
Но самая большая беда в том, что такой “возможности” “не просматривается” и ни в чём другом.
Консенсус - это во многом результат той миссии, которую формулируют и навязывают элиты.
Понимаете, какая-то жуткая и радостная эпоха. Расползаются скрепы общества, идёт медленный распад. Приоткрывается эсхатологическая перспектива.
Быть может, я не прав в чём-то или не прав во всём. Но я убеждён в одном: для Христианского делания в любую эпоху и в любом месте существует огромный простор, в том числе и в области политики.
Позвольте привести небольшую заметку из Флоровского (Социальная проблема в Восточной Православной Церкви // Флоровский Г. В. Вера и культура. – СПб.: РХГИ, 2002. С. 607):
“Церковь действительно «не от мира сего», но у неё, тем не менее, есть очевидная и важная миссия ”в мире сем“ именно потому, что он «во зле лежит». Во всяком случае невозможно избежать хотя бы диагноза”.
“Церковь есть такое общество, которое требует служения Богу всего человека и предлагает оздоровление и исцеление всему человеку, а не только его «душе». Если Церковь как организм не может вступить на путь открытой социальной деятельности, то христиане не могут отказаться от своих гражданских обязанностей, потому что им надлежит внести огромный вклад в «материальную сферу» именно как христианам”.
Повестка консолидированной элиты
У меня постоянно возникает ощущение, что сама система государств - это то, что держит нас в заложниках, это зачастую просто “шайка разбойников” (Августин). Вера для меня стоит на первом месте.
Но в то же время государство - это (пока что) необходимость, точно так же как государственная стратегия и идеология. И в условиях неопределённости и плохого самочувствия нынешней России мне бы очень хотелось, чтобы она всё-таки была более Христианской страной и чтобы наша политическая элита формировала общегосударственные цели исходя не из одних лишь “земных” понятий.
И от Христианского правителя здесь зависит гораздо больше, чем от Христианского сантехника.
И есть ещё один болезненный вопрос: способно ли земное тело Православной Церкви к самоорганизации без обрамляющего его Российского государства?
В общем, вопросов, конечно, больше, чем ответов.
Но есть на сердце непреодолимая мука о России нашей.
Зря вы, кстати, говорите о том, что РПЦ из событий 1917 года ничему не научилась. Русская Православная Церковь открыто учит, что для неё нет какой-либо предпочтительной формы государственного устройства. Кроме того, в Основах социальной концепции прямо заявлена возможность неповиновения государству в том случае, если оно прямо нарушает заповеди Бога и принуждает людей ко греху.
Повестка консолидированной элиты
Считаю, что отождествлять языческого кесаря и Христианского государя нельзя. И нигде я не говорил, что считаю обожествление кесаря Христианством.
Повестка консолидированной элиты
Речь идёт не о том, чтобы Церковь «лезла» в политику, а о том, чтобы политика воцерковлялась, стремилась к Церкви. Потому что цели государства вторичны по отношению к целям Бога.
Клерикалом себя не считаю, являюсь терпимым человеком. Жёстко отрицательно отношусь только к тоталитарным сектам и культам.
В России исторически при Православной власти разные вероисповедания уживались мирно, за исключением отдельных попыток насильственной русификации и христианизации со стороны власти.
Не вижу в идее Православной монархии никакой угрозы для других вероисповеданий и для веротерпимости как таковой. Главное, чтобы не было цезарепапизма (да и папоцезаризма тоже), несвободы и бюрократизма.
Царство Божие, вы правы, здесь мы не построим. Но устремляясь во времени к вечному, нужно преображать время и мир. Построим ли мы, например, общество, в котором нет наркотиков и сект? Вряд ли во всей полноте это осуществимо. Но это не значит, что не следует к этому стремиться.
Будем же верны Господу и Спасителю нашему.