Представляю анонс…

Каждую пятницу. В ночном эфире. Экстремальное шоу только для взрослых “Пыхалов против Сафира”. Поддержите участников своим СМС на короткий номер 0000.
Не рекомендуется детям и людям с неуравновешенной психикой. Стоимость СМС 50 руб. без НДС. :=)

Во-первых, я никого не обвинял в фальсификациях, только в изъятии единиц храненения, не соотвевтующих генеральной линии и в выборочном закрытии доступа к первичным документам, не подтверждающим эту самую линию.


Во-вторых, еще раз повоторяю, что я лично за открытие всего что в принципе можно открыть в архивах.


В-третьих, по моему глубокому убеждению текущее состояние с доступом к архивным документам предвоенного и военного периода не мешает вести полноценные исследования.


Закрытие 14 дел - не повод для истерики о закрытости архивов. Это не разговор: я не могу вести исследования - кровавая гебня засекретила 14 дел. Работа в архиве это же не чес по всем полкам подряд, это работа по тому что тебе НАДО, надо для начала сформулировать за чем именно ты туда пришел. Если он скажет: мне нужены были документы о составе самоленого парка ВВС ЛенВО по типам самолетов, но мне их не дали, они засекречены. Это уже предметный разговор - исследователю не дают работать. Но ведь этого нет, только общая демагогия.


Повоторяю для либералов, что я лично за полное открытие всего. Но и сейчас состояние с доступом не плохое, оно нормальное, хотя может быть лучше. Я понимаю, в отличие от Вас, что засекречивание отдельных документов может быть вызвано ОБЪЕКТИВНЫМИ причинами и даже привел один из возможных примеров логики секретчиков.

Может оно быть вызвано и конъюктурными причинами и политическими. Это очень плохо, от этого надо избавляться, но отдельные прискорбные факты не меняют общей весьма приличной картины.


Еще раз подчеркиваю: я лично считаю, что надо обеспечить свободный доступ к конкреным следственным делам, а также документам по отдельным засекреченым тематикам типа Катыни, что там скрывать, мы уже все признали.



Если Вы не видите разницы между закрытием архива в целом и засекречиванием отдельных единиц хранения, тогда просто поверьте, что разница есть, и она огромная. Плохо и то и другое, по первое не позволяет работать, а второе доставляет иногда мелкие неудобства. Только чтобы наткнуться на документы ограниченного доступа надо работать очень долго и по очень специфическим темам.

Для информации. Несовпадение в ОЦЕНКЕ фактов неустранимы в принципе, здесь архивы не помогут. Архивы помогут установить сами ФАКТЫ. Чтобы убедиться в этом, сходите в какой-нибудь архив по ссылки из исторической книжки. Ну и попробуйте проверить хоть какую-нибудь гипотезу. Если что-то не дадут, если найдете хоть одну конкретную страшную тайну, до которой лично Вас не допустили, можно будет разговаривать предметно.

QUOTE]

Юрий Иванович Пелагейченко





Михаил Николаевич Ткачев



Солонин на это вполне, на мой взгляд, резонно отвечает, что тогда и читатели книг об истории, написанных по секретным материалам, должны получать третий допуск вкупе с ходатайством с места работы. Или такие книги должны изыматься из оборота. Как же тогда народу усваивать свою историю?



И все же, насколько могу заключить из Ваших высказываний, Вас нынешняя закрытость архивов вполне устраивает. В условиях закрытости архивов, наверное, легче клеймить “сванидзевщину”, Михаил Николаевич?





Еще раз повторяю свою позицию. Архивы открыть полностью и демонстративно. Есть только разница между закрытыми архивами и органичением доступа к отдельным, я подчеркну, ОТДЕЛЬНЫМ документам.



Ну однаружили, к примеру, проектные докменты по ремонту аэродрома в каком-нибудь 40-м году. Аэродром действующий, ну и заскретили их от греха подальше. Вот вам и повторное засекречивание дел по управлению ВВС ЛенВО. Ну что с того, при чем тут историческая правда? На что это может пролить свет? 14 дел это вообще капля в море.



Если Вы не в курсе, архивы за редчайшим исключением открыты, еще раз повторяю, ОТКРЫТЫ.

Солонины, Сванидзе и прочие Разгоны могут с ними знакомиться сколько захотят. Ну и Вы попробуйте, чисто для спортивного интереса попробуйте, может понравится.

Только они, судя по всему, не очень хотят, они и так все знают про кровавый режим. Вы, как я понимаю, тоже разделяете веру в СССР как в Мордор - тьму с Востока. Только ведь засекречивание пары деятков единиц хранения к этой вере не имеет отношения.



Еще раз, для особо внимательных, я лично считаю, что надо открыть абсолютно все, без исключений, засекречивание документов не относящихся к национальной безопасновти, считаю порочной практикой.



Но если есть возможность ознакомиться с интересующими документами, не вижу причин от этого оказываться. Кстати, ключевое значение имеет мотивированное ходатайство с места работы, а не третий допуск, он как раз особых преференций не дает.



Не надо путать свободный доступ с возможностью опубликования отдельных документов. Докуметы, к которым не пусткают любого и каждого совершенно не обязательно не могут быть введены в научный оборот. Могут, и еще как. Здесь вообще масса нюансов, без консультации со специалистами не разобраться. Но одно знаю точно: если уж обнаружили в архиве СТРАШНУЮ ПРАВДУ - она так или иначе будет обнародована. В 90-е немедленно, сейчас - после переписки с инстациями. Только вот нет там никакой страшной правды. Хоть в открытой части, хоть в закрытой. Там просто гора относительно систематизированных бюрократических бумаг. И не будет никакой беды, если к этой горе допустить интересующихся граждан.

Солонин, знаете, ли, не показатель. Исаев регулярно высказывается и по поводу Солонина и по поводу истерики о якобы закрытых архивах. http://dr-guillotin.livejournal.com/ Засекречивание отдельных, я подчеркиваю, отдельных документов, даже если оно реально имело место, может быть вызвано тысячей причин, как конъюктурных, так и вполне основательных. Важно же то, что сейчас, по общему правилу, военные архивы открыты, о чем тот же Исаев не устает возносить хвалу министру Сердюкову.





Совершенно не понимаю, чем засекречивание мизерной части документов может помешать вести научные исследования по проблемам.

Документы по первому периоду войны, в том чиле по КОВО, в том числе по авиации, достаточно давно введены в начный оборот. Ход борьбы в воздухе в полосе Юго-западного фронта известен, силы и средства противоборствующих сторон известны, динамика потерь техники и личного состава тоже известна, даже эффективность воздействия на противника может быть прослежена в ходе сопоставления совевтких и немуцких документов. Эта тема в общем виде поднята в “От Дубно до Ростова”, но еще нуждается в скурпулезном исследовании. Впрочем, для этого нужен дотуп уже в немецкие военные архивы, куда человеку с улицы тоже не попасть, и которые открыты для свободного изучения далеко не на 100%.



Кстати, доступ в страшные секретные архивы отнюдь не запрещен. Военной историей я не занимался, но небольшой опыт имеется. Следственные дела не выдают ни под каким видом, по крайней мере, в 2003 году это было так. Кстати, форменное безобразие. Страна должна знать своих героев. А то ведь сейчас ни тезис о том, что репрессировали всех без разбору, ни тезис об уничножени “пятой колонны” равным образом не проверямы. Хорошо хоть о численности репрессированных есть некоторое согласие. Дискуссии о том, включать ли в число репресированных отдельные категории типа высланных кулаков, по существу не меняют дела.

Остальные документы - без проблем. Еще и помогут в поисках.

Хотите верьте, хотите проверьте, но третий допуск вкупе с ходатайством с места работы творят чудеса.

Конечно, за, двух мнений быть не может. Все что не связано с текущей национальной безопасностью должно быть открыто. Все, что нормальные государства обычно не афишируют, мы уже обнародовали, так что единственный вариант - это полная и демонстративная открытость.

Колымские рассказы прежде всего отражают личные переживания автора, тем они и ценны. Вполне допускаю, что реальность они отражают достаточно адекватно.



По теме статьи М. Соколова мне сказать больше нечего, если, конечно, не открывать общую дискусию о сталинизме.

К сожалению, вопрос об архивах и сейчас более чем политический, оснований закрывать архивы у российских властей никак не меньше, чем у советских. Тут ведь вот какая штука. Об архизлодействах мы и вправду знаем уже 50 лет, вопрос в том, что мы о них знаем и откуда мы это знаем. Знаем мы главным образом из доклада Хрущева на 20 съезде и советской же пропаганды хрущевских времен, в которой правды нет вообще. В условиях закрытости информации врать можно было как угодно. И донесения Зорге, и планирование операций по глобусу, и разрушенная линия Сталина, и города к праздникам, и Сталин в прострации на даче, и безоружное ополчение, и вождь, лично подписывающий расстрельные списки, и мифичесие ленинские принципы, и многое другое, что намертво засело в общественное сознание, родом из шестидесятничества, Да, и еще из огоньковских разоблачений конца 80-х, когда ко всему этому прибавилась откровенная гебельсовщина. И все под лозунгом закрытых архивов. Вспомните технологию тогдашних разоблачений. Воспоминания заведомо пристрастных лиц выдавались за истину в последней инстанции, как же, очевидцы и жертвы режима заговорили. Ведь тот же «Архипелаг» основан не на изучении первичной информации и документов, а на разного рода воспоминаниях и источниках третьего-четвертого порядка, чего стоит цитирование советских приказов по фашистским пропагандистским материалам. При том, что даже в тот период документы были доступны. Разумеется, если ты работаешь в Москве, а не в Стэнфорде в окружении профессиональных антисоветчиков.
Ведь то, что нам говорили тогда, ну решительно все не подтверждается сейчас при знакомстве с теми самыми архивными документами. То есть архизлодейства были, но другие, с совершенно другой мотивацией и с совершенно иным составом виновных и ответственных лиц. Открывать архивы в этих условиях опасно, смерти подобно. Нравится это нам или нет, но современное российское государство имеет очевидной идеологической основной отрицание проклятого тоталитарного прошлого. Если все это было неправдой, то тогда зачем мы убили государя императора и прогнали господина Рябушинского?
Сказать об этом прямо не решатся еще долго. К сожалению, еще долго нам придется терпеть разного рода сванидзевщину на государственном канале.
Советская власть, имея мощный пропагандистский аппарат в принципе могла себе позволить гораздо больший уровень открытости, чем был на самом деле, любой факт в принципе можно интерпретировать удобным образом. Собственно, масштабы репрессий и тот факт, что не все арестованные были виновны, было известно еще до войны. Людей оправдивали и восстанавливали в должностях начиная с 39-го года, обитатели шарашек стали респектабельными учеными задолго до 57 и даже 53 года. Примеры Рокоссовского и Туполева были у всех на виду.
Скрывали главным образом не злодейства, а несообразности текущей пропаганды. Фальсифицировать архивы в массовом порядке было невозможно, версия событий о злодее Сталине, лично ответственном за все, документально не подтверждалась и не подтверждается сейчас. Ну и конечно, естественное желание отлакировать прошлое, свойственное всем правительствам независимо от политического режима.
Ведь отчет о мероприятиях по выявлению врагов народа в руководстве текстильной промышленностью», и «раскрытие контрреволюционной троцкистской деятельности» документы невероятно информативные. По крайней мере видно, какую информацию получало политическое руководство, на основании чего принимались решения.
И не надо визжать по поводу того, что Сталину говорили только то, что он хотел слышать. Во-первых, это лишь предположения, во-вторых, можно подумать Хрущеву, Брежневу или Ельцину резали правду-матку, а в третьих, пусть так, пусть это все сфабриковано, чтобы угодить тирану, но должен же он был откуда–то получать информацию, что происходит на самом деле.
Дублирование источников информации и ее перепроверка придуманы много веков назад.
Еще более информативны следственные дела, но к ним никого не пустят наверное уже никогда, я подозреваю, что их уже и нет. Что не уничтожили дети 20-го съезда, доделали Яковлев с Волкогоновым.
Версия о злодее и параноике в Кремле хороша тем, что избавляет от поиска причин, условий и мотивов. Открытые архивы позволят понять логику руководства тех лет, понять, на основе каких данных принимались решения. Страшные решения, архизлодейства по терминологии Соколова.
А ведь без понимания этих аспектов уроки истории не пойдут впрок. Но этого в ближайшее время не будет. Понять тех людей, их страшную логику нам не дадут еще долго.
А жаль. Все же есть разница между изначальным, предвечным злом темного властелина и властителем, принимавшим страшные, непропорциональные в своей жестокости решения в ответ на реальные угрозы и вызовы. Таких решений правители напринимали много, в том числе в 20 веке, в том числе вполне респектабельные руководители демократических государств.
Именно в этом разница между фашизмом с одной стороны и коммунизмом с империализмом с другой. Пока это не будет четко и недвусмысленно артикулировано, хотя бы внутри страны, нам придется все больше и больше отбиваться от наскоков желающих переиграть мировую историю в угоду своим этническим фобиям.

Закон и вправду отвратителен, но несколько по другим причинам.
Выполнение госзадания и содержание имущества – это и есть сегодняшнее финансирование среднестатистического бюджетного учреждения. Расходы на стройку и сейчас распределяются, прямо скажем, не поровну, так что в этом смысле мы ничего не теряем.
То, что сметное финансирование не подразумевает окаты – это не совсем так. Откаты ограничены отдельными статьями: стройка, ремонт, иногда коммуналка (бывает и такое, не удивляйтесь) ну и по-мелочи какая-нибудь 226-я. Сейчас же будет субсидия «общей кучкой», так что откаты пойдут с текущего финансирования – это и правда очень плохая перспектива, честно говоря, об этом как-то не подумал, когда читал проект. А я то все голову ломал, откуда в проекте этот бред про индивидуальные нормативы хоть для каждого учреждения, не ошибка ли … Старшие товарищи открыли глаза, теперь надо осмыслить перспективу…
Предполагается, что субсидии покроют расходы на выполнение госзадания. Ясное дело, что этого не случиться. Так ведь и сейчас сметно-бюджетное финансирование не покрывает всех расходов. По музеям и театрам, кстати, бюджетное финансирование и сейчас не покрывает расходы, поскольку со зрителей/посетителей берется плата.
До массовой распродажи коллекций и особняков дело, надеюсь, не дойдет, все ж -таки особо ценное имущество, про него прямо в проекте написано. Хотя…..
Финансирование бюджетной сферы не уменьшат, по крайней мене в первые год-два.
Самое противное – это не недостаток финансирования, а махровый социальный дарвинизм. Руководителей учреждения банально вводят в искус. Сейчас худо-бедно, но зарплата выплачивается, а мебель закупается. Куда денешься – сметный принцип и бюджетная классификация и «территориальные органы Федерального казначейства» не дадут случиться непоправимому. Потратить зарплатные деньги на что-то другое нельзя в принципе, технически невозможно. Их, конечно, можно пустить налево, но это все равно останется зарплата, просто выплаченная неправильно. Теперь же скреп сметного финансирования не будет и деньги будут тратиться кто во что горазд с понятными последствиями – учреждения придется или закрывать или его имущество заберут кредиторы – субсидиарную ответственность бюджета отменили.
И не надо никакого реформирования бюджетной сферы – все сделает невидимая рука рынка и «неэффективный менеджмент». За одно и госрасходы снизятся… Такого точно не было даже в девяностые.

Апологетика 94-ФЗ меня всегда умиляла до слез. Причем восхищение главным образом демонстрируют сотрудники центральных аппаратов ФАСа и профильных министерств, которые имеют весьма смутные представления о том, как это происходит в принципе, но имеют свои суждения о том, как это должно происходить. Такого потрясающего, вопиющего незнания объекта управления надо еще поискать даже в современной России. Если с сотрудники региональных УФАСов, сидящих «на земле» еще можно о чем-то разговаривать на одном языке, то центральный аппарат живет в своей параллельной реальности. В это ситуации очень даже неплохо, что ФАС до последнего времени не озадачивался единообразием правоприменительной практики в сфере госзакупок. Просто замечательно, что в практику не внедряется бред от самовлюбленных мальчиков и девочек. Никаких ссылок на закон. «Мы так считаем», «у нас такая практика», бесконечные поиски экономического смысла. На простые вопросы: «Где это написано? Из чего Ваше просвещенное мнение вытекает? – ответа дождаться нельзя. Просьба сослаться на конкретную норму закона вызывает недоумение и праведный гнев. А ведь ФАС в сфере госзакупок - юрисдикционный орган, а не экспертная организация, ему положено применять нормы закона в надлежащей поцедуре, не более.



Это в антимонопольной сфере можно ссылаться практически на что угодно с умным видом - там формулировки закона резиновые. 94-ФЗ в этом смысле гораздо строже и вроде бы понятнее: ты или нарушил конкретную норму или нет. А уж пренебрежение центрального аппарата ФАСа всеми и всяческими процессуальными нормами просто зашкаливает. Они же сами не знают что они проводят: не то внеплановую проверку, не по рассмотрении жалобы не то предпроверочное изучение материала. Но с умным видом считают себя вправе всех поучать. Ну ладно, вы власть, имеете право. Ну так сформируйте свои гениальные выводы и доведите их до города и мира. Мы как-нибудь подстроимся под вашу ахинею. Ну систематизируйте же свои «позиции», издайте в виде, аналогичном постановлениям пленумов. Нарисуем, будем жить. Нет, этого мы сделать не можем, гораздо проще считать всех вокруг идиотами, которые не могут телепатически узнать про очередные измышления ФАСовцев по принципу догадайся, мол сама.



Теперь, собственно, по статье. Экономия при закупках может быть критерием чего угодно, но не эффективности системы. Эта экономия отражает заведомо завышенный уровень начальных цен - факт банальный и в экспертном сообществе самоочевидный. Тут нечем гордиться. Завысьте цену вдвое, дайте экономию 20%, остальное можно спокойно попилить. Кстати, это интересный вопрос, откуда в строительных работах берется экономия? Госэкспертиза она вообще для чего? Но это так, лирическое отступление.



По поводу квалификации участников. Дело не только в том, что квалификация ограничена 20-45% баллов. Подчиненные Артемьева волюнтаристки, без опоры на закон трактуют квалификацию так широко, что все критерии, не связанные с ценно, почти автоматом попадают под квалификацию свыше установленного уровня и запрещаются.



Конечно, для поставок товаров квалификация не важна, так ее там не было и до 94-ФЗ, но для строительных работ это важный критерий, почему квалификацию надо ограничивать какими-либо процентами. Понятно, коррупция, но коррупцию-то 94-ФЗ не поборол и даже не подвинул. Ну не мешает этот закон коррупционерам, несколько усложняет схемы, это правда, не более того. Но за это надо платить огромными накладными расходами по всей бюджетной сфере. Кто-нибудь посчитал, во сколько нам обходиться исполнение этого дивного закона, эти отделы госзаказа в органах и учреждениях, комиссии, обучение управлению государственными закупками?



И почему это заказчики принимают некачественный товар? Какой прелестный вопрос. Можно еще спросить, почему они не подают в суд на нерадивых строителей и не разрывают с ними контракты? Да потому что бюджетный год длиться 12 месяцев, и к декабрю надо все потратить, хоть ты тресни. А в одностороннем порядке разрывать контракты запрещено, ФАС же за этим следит ретиво. Остается суд. Ну будешь ты судиться, ну даже выиграешь, деньги то уже не освоены, они 1 января уже в федеральном бюджете у Кудрина, а руководитель, не освоивший средства, подвергается показательной порке. Конечно, Игорю Юрьевичу такие мелочи не интересны.



«Критикуя сложность закона, многие забывают, что в нем предусмотрен целый комплекс мер, который позволяет размещать заказ максимально результативно — найти наиболее выгодного поставщика и не бояться за его недобросовестность. Естественно, для этого необходимо уметь пользоваться предоставленными законом инструментами: потребовать экономическое обеспечение исполнения контракта, предусмотреть разумное авансирование и четкую поэтапную приемку.». Дивная цитата: запросите обеспечение, не давайте много авансов, принимайте работы поэтапно и будет вам счастье. Так ведь строительные работы принимаются и оплачиваются поэтапно, иначе просто не бывает, авансирование в разные годы либо запрещалось либо сильно ограничивалось, обеспечение тоже требуется почти повсеместно. Радио появилось, а счастья все нет…



Да и как найдешь поставщика, если на открытых аукционах побеждает кто угодно, дающий минимальную цену, а проблемы начинаются уже потом. Разве кто-то не знает, что сложно понять, что смена подрядчика во время строительства хуже пожара? Ну зачем аукционы в строительстве? Чтобы было рыночно? Так ведь теперь заказчики на все претензии пеняют на 94-ФЗ, и отчасти они правы. Раньше хоть можно было сказать: это ж твой строитель, мать-перемать, вот и следи за ним, а сейчас на любую претензию один ответ – не виноватые мы, он сам пришел.



И в довершение всего государственные корпорации и автономные учреждения создают под лозунгом освобождения наиболее значимых сфер от 94-ФЗ. Как в анекдоте: козла в виде 94-ФЗ мы уже купили, так давайте его продадим и возрадуемся мудрой государственной политике.

Дико изиняюсь за многократные повторения поста - компьютер тормозил.

Неправильно ставить вопрос о том, всегда ли гениальный ученый будет гениальным преподавателем и наоборот. Ответ очевиден. Хороший преподаватель может быть плохим ученым, но хорошим практиком, этого более чем достаточно. Преподаватель он ведь не только лекции читает, он и семинары ведет и с дипломниками-аспирантами возится. Не забывайте, что для преподавателя научная работа – это пропуск в профессию. Теоретически лектор должен защитить как минимум кандидатскую диссертацию, что довольно не просто, а докторская диссертация – это важная предпосылка для карьерного роста. Кадры с купленными диссертациями преподавать и не рвутся.
Кузьминов рассуждает о преподавателях – исследователях по одной простой причине: надо обосновывать вал государственного финансирования разного рода прикладных исследований в его ВУЗе. Уровень заказов ГУ-ВШЭ на одного преподавателя для остальных ВУЗов труднодостижим, поэтому очевидно желание выдать текущее положение за невиданную новацию и прорыв в образовании, закрепив тем самым особое место этого выдающегося научно-образовательного центра навечно.
Фокус не в том, чтобы заставить преподавателей повально заниматься научной работой. Если сгрузить много-много вкусных и несложных заказов на стратегию реформирование чего-нибудь, любой преподаватель сразу станет эффективнейшим научным работником, особенно если оценивать его работу в денежном выражении по объему освоенных средств (!), как предлагают г.г. Кузьминов и Мау.
Задача в том, чтобы научные работники, особенно все-таки естественники, а вовсе не экономисты, преподавали «без отрыва от производства», в рамках одного ВУЗа, а не совмещали ставки в разных учреждениях в самых экзотических пропорциях, как сейчас. Совмещение научной и учебной лабораторно-экспериментальной базы также весьма полезно во всех смыслах, и не только в экономическом. Отличный исследователь может быть никудышным преподавателем, это не страшно, именно для них есть должности профессор-исследователь. Кстати, и рейтинги ВУЗов при таком совмещении будут расти как на дрожжах вполне естественным образом.

Неправильно ставить вопрос о том, всегда ли гениальный ученый будет гениальным преподавателем и наоборот. Ответ очевиден. Хороший преподаватель может быть плохим ученым, но хорошим практиком, этого более чем достаточно. Преподаватель он ведь не только лекции читает, он и семинары ведет и с дипломниками-аспирантами возится. Не забывайте, что для преподавателя научная работа – это пропуск в профессию. Теоретически лектор должен защитить как минимум кандидатскую диссертацию, что довольно не просто, а докторская диссертация – это важная предпосылка для карьерного роста. Кадры с купленными диссертациями преподавать и не рвутся.
Кузьминов рассуждает о преподавателях – исследователях по одной простой причине: надо обосновывать вал государственного финансирования разного рода прикладных исследований в его ВУЗе. Уровень заказов ГУ-ВШЭ на одного преподавателя для остальных ВУЗов труднодостижим, поэтому очевидно желание выдать текущее положение за невиданную новацию и прорыв в образовании, закрепив тем самым особое место этого выдающегося научно-образовательного центра навечно.
Фокус не в том, чтобы заставить преподавателей повально заниматься научной работой. Если сгрузить много-много вкусных и несложных заказов на стратегию реформирование чего-нибудь, любой преподаватель сразу станет эффективнейшим научным работником, особенно если оценивать его работу в денежном выражении по объему освоенных средств (!), как предлагают г.г. Кузьминов и Мау.
Задача в том, чтобы научные работники, особенно все-таки естественники, а вовсе не экономисты, преподавали «без отрыва от производства», в рамках одного ВУЗа, а не совмещали ставки в разных учреждениях в самых экзотических пропорциях, как сейчас. Совмещение научной и учебной лабораторно-экспериментальной базы также весьма полезно во всех смыслах, и не только в экономическом. Отличный исследователь может быть никудышным преподавателем, это не страшно, именно для них есть должности профессор-исследователь. Кстати, и рейтинги ВУЗов при таком совмещении будут расти как на дрожжах вполне естественным образом. b

Неправильно ставить вопрос о том, всегда ли гениальный ученый будет гениальным преподавателем и наоборот. Ответ очевиден. Хороший преподаватель может быть плохим ученым, но хорошим практиком, этого более чем достаточно. Преподаватель он ведь не только лекции читает, он и семинары ведет и с дипломниками-аспирантами возится. Не забывайте, что для преподавателя научная работа – это пропуск в профессию. Теоретически лектор должен защитить как минимум кандидатскую диссертацию, что довольно не просто, а докторская диссертация – это важная предпосылка для карьерного роста. Кадры с купленными диссертациями преподавать и не рвутся.
Кузьминов рассуждает о преподавателях – исследователях по одной простой причине: надо обосновывать вал государственного финансирования разного рода прикладных исследований в его ВУЗе. Уровень заказов ГУ-ВШЭ на одного преподавателя для остальных ВУЗов труднодостижим, поэтому очевидно желание выдать текущее положение за невиданную новацию и прорыв в образовании, закрепив тем самым особое место этого выдающегося научно-образовательного центра навечно.
Фокус не в том, чтобы заставить преподавателей повально заниматься научной работой. Если сгрузить много-много вкусных и несложных заказов на стратегию реформирование чего-нибудь, любой преподаватель сразу станет эффективнейшим научным работником, особенно если оценивать его работу в денежном выражении по объему освоенных средств (!), как предлагают г.г. Кузьминов и Мау.
Задача в том, чтобы научные работники, особенно все-таки естественники, а вовсе не экономисты, преподавали «без отрыва от производства», в рамках одного ВУЗа, а не совмещали ставки в разных учреждениях в самых экзотических пропорциях, как сейчас. Совмещение научной и учебной лабораторно-экспериментальной базы также весьма полезно во всех смыслах, и не только в экономическом. Отличный исследователь может быть никудышным преподавателем, это не страшно, именно для них есть должности профессор-исследователь. Кстати, и рейтинги ВУЗов при таком совмещении будут расти как на дрожжах вполне естественным образом.

Неправильно ставить вопрос о том, всегда ли гениальный ученый будет гениальным преподавателем и наоборот. Ответ очевиден. Хороший преподаватель может быть плохим ученым, но хорошим практиком, этого более чем достаточно. Преподаватель он ведь не только лекции читает, он и семинары ведет и с дипломниками-аспирантами возится. Не забывайте, что для преподавателя научная работа – это пропуск в профессию. Теоретически лектор должен защитить как минимум кандидатскую диссертацию, что довольно не просто, а докторская диссертация – это важная предпосылка для карьерного роста. Кадры с купленными диссертациями преподавать и не рвутся.
Кузьминов рассуждает о преподавателях – исследователях по одной простой причине: надо обосновывать вал государственного финансирования разного рода прикладных исследований в его ВУЗе. Уровень заказов ГУ-ВШЭ на одного преподавателя для остальных ВУЗов труднодостижим, поэтому очевидно желание выдать текущее положение за невиданную новацию и прорыв в образовании, закрепив тем самым особое место этого выдающегося научно-образовательного центра навечно.
Фокус не в том, чтобы заставить преподавателей повально заниматься научной работой. Если сгрузить много-много вкусных и несложных заказов на стратегию реформирование чего-нибудь, любой преподаватель сразу станет эффективнейшим научным работником, особенно если оценивать его работу в денежном выражении по объему освоенных средств (!), как предлагают г.г. Кузьминов и Мау.
Задача в том, чтобы научные работники, особенно все-таки естественники, а вовсе не экономисты, преподавали «без отрыва от производства», в рамках одного ВУЗа, а не совмещали ставки в разных учреждениях в самых экзотических пропорциях, как сейчас. Совмещение научной и учебной лабораторно-экспериментальной базы также весьма полезно во всех смыслах, и не только в экономическом. Отличный исследователь может быть никудышным преподавателем, это не страшно, именно для них есть должности профессор-исследователь. Кстати, и рейтинги ВУЗов при таком совмещении будут расти как на дрожжах вполне естественным образом.

Очень радует содержательный характер статьи, надеюсь, что начнется серьезная общественная дискуссия о проблемах высшего образования.
Идея о переводе среднего профессионального образования в разряд высшего образования назрела достаточно давно. Тезис о желательности включения техникумов и колледжей в состав университетов также заслуживает всяческого одобрения, тем более что некоторый опыт организации среднего профессионального образования в ВУЗах есть и он в целом позитивен. Предложенный термин «прикладной бакалавриат» критиковать не буду, понимаю что он условный, для упрощения дальнейшего обсуждения. Правда, возникает проблема сопоставимости и совместимости программ «прикладного» и полного бакалавриата. В частности, принципиальный вопрос: будет ли начальный бакалавриат давать право поступать в магистратуру? Если нет, то будут ли специальные программы обучения выпускников «прикладного» бакалавриата до бакалавриата полного или им придется тратить 4 года для получения высшего образования в современном смысле? Это важнейшие вопросы, ведь и сейчас дело не только в психологическом барьере для поступления в техникум. По его окончании человек получает профессию, но ни на шаг не приближается к получению высшего образования. Очень важно сломать не только психологический, но также институциональный барьер.
Проблема качества преподавательских кадров действительно существует, даже в ведущих ВУЗах, но она не связана с тем, что преподаватели не ведут научные исследования.
Это разные проблемы, отчасти взаимосвязанные, но все-таки разные. Давайте ответим на вопрос, зачем преподавателям вести научные исследования? Для увеличения количества публикаций на английском языке и повышения места ВУЗа в Шанхайском и прочих рейтингах? Конечно, наше место в этих рейтингах не вполне адекватно, но строчки наращиваются вполне правомерными техническими мерами внутри самих ВУЗов, как это делают те же китайцы. Место в рейтинге в любом случае не может быть целью государственной политики.
Тезис о том, что преподаватель, ведущий исследования, квалифицированнее того, кто исследований не ведет, верен далеко не всегда и не по всем специальностям. Преподаватель может быть гениальным практическим работником, которому есть что сказать студентам и без систематических научных исследований. Для него вполне хватает периодического написания статей и участие в издании монографий. Для преподавателя по гуманитарным и общественных наукам это даже полезнее, чем доводить до совершенства искусство написания отчетов по государственным НИРам.
При всем уважении, «удельный объем НИР и НИОКР на одного преподавателя, а также размер собственных средств вуза, инвестируемых в исследования» не может быть критерием оценки работы ВУЗа. Объем НИР и НИОКР может быть стечением тысяч обстоятельств, не связанных непосредственно с эффективностью деятельности ВУЗа. Мы же не можем сказать, что государственные заказы в этой сфере от прямых государственных заданий и госзаказа до грантов РФФИ и РГНФ распределяются абсолютно непредвзято и отражают уровень ВУЗа. Я понимаю, почему происходить так, а не иначе, я знаю, что дело здесь по большей части не в коррупции и не всегда в личной близости к власти. Я знаю, что альтернативы могут быть еще хуже. Но не надо выдавать нужду за добродетель и делать вид, что текущий объем финансирования может быть объективным критерием. А уж собственные средства ВУЗа, направляемые на НИР… Это доступно далеко не всем, да и задача такая никогда не ставилась. Тем более что для гуманитарных и общественных наук условия для научного творчества могут создаваться и без направления прямого финансирования. Создание общих условий для научной работы зачатую гораздо важнее выделения грантов.
По большому счету авторы предлагают кардинально реформировать не образование, а науку. Переход от системы академических НИИ к осуществлению научных исследований преимущественно в рамках университетов – это революция. Я с идеей полностью согласен. Для естественнонаучных дисциплин сочетание подготовки кадров с научными исследованиями – это безальтернативный путь развития. Сочетание педагогического потенциала ученых и научного потенциала преподавателей – это эффективное и рациональное решение. Только давайте об этом заявим прямо, а не вскользь в одном абзаце. Механическое включение НИИ в состав ВУЗов ничего принципиально не даст.
Интеграция науки и образования – нетривиальная управленческая задача, требующая принципиального изменения механизма финансирования науки, а сааме главное - ломки массы стереотипов и предубеждений прежде всего в научных и преподавательских коллективах. Не надо списывать со счетов и сопротивление Академии наук, реакция данного сообщества на подробные инициативы будет предсказуемой. Ведь даже в «Эксперте» зачатую статей порой намеренно или неосознанно ставят знак равенство между наукой как таковой и «академической наукой».
Идеи о переводе ВУЗов в режим автономных учреждений и введения подушевого финансирования с реанимацией идеи ГИФО, с учетом коллектива авторов статьи не удивляют. Хотя к проблемам высшего образования эти вопросы, на мой взгляд, не имеют решающего влияния.
Гораздо рациональнее наконец-то прекратить дискуссии о приносящей доход деятельности. Совершенно очевидно, что государство не сможет самостоятельно обеспечить даже ведущим ВУЗам приемлемый уровень оплаты труда. Заявления в том духе что «мы вас всем обеспечим» не внушают доверия. Мы примерно знаем по доступным примерным, какой уровень дохода Минфин считает достаточным или даже избыточным.
То есть отдельно взятому ГУ-ВШЭ заявленные в статье цифры могут быть обеспечены в любом случае, но даже на МГУ и СПбГУ денег не хватит точно. Так ведь уже один раз было, когда при введении системы бакалавриат-магистратура в ГУ-ВШЭ контрольные цифры бюджетного приема магистров были подозрительно близки с цифрами выпуска бакалавров, тогда как даже в МГУ и СПбГУ бюджетный прием в магистратуру был в разы, а иногда и в десятки раз меньше выпуска бакалавров. В таких условиях чего же не реформироваться-то. Да, знаю, что я передергиваю, что это не совсем так и что были веские причины и что сейчас ситуация меняется. Но когда для ВУЗа – вдохновителей и организатора реформ в образовании создают заведомо тепличные условия, это, согласитесь, настораживает.
Платное обучение позволяет удерживать кадры, по крайней мере по экономическим и правовым образовательным программам. Кстати, это позволяет достичь уровень доходов, близкий к заявленным 70–80 тыс. рублям в месяц, пусть и не во всех ВУЗах.
Кстати, вы будете смеяться, но в российском высшем образовании действует принцип подушевого финансирования, о чем авторы тактично умалчивают. Сейчас основные критерий при финансировании – это приведенная численность бюджетных студентов (для непосвященных поясню, что речь идет об условной численности обучающихся сосчитанной в студентах дневного отделения, когда численность вечерников и заочников учитывается с понижающими коэффициентами). От этого зависит количество ставок преподавателей и иного персонала и, соответственно, фонд оплаты труда. С введением новой системы оплаты труда появились отдельные нюансы, но принципиально правила не изменились. От приведенной численности также зависят расходы на оборудование. Что остается? Из крупных видов расходов – содержание имущества, коммуналка, капстроительство и ремонт, но эти расходы и не должны зависть от численности обучающихся. Есть разница: работать в историческом здании без капремонта, в здании постройки 64 года или в здании постройки 2002 года. Даже закон об автономных учреждениях требует учитывать эти факторы при расчете субсидии.
Мне возразят, что эти нормативы сейчас нигде не закреплены. Но во-первых, нормативы используются и ВУЗ относительно четко знает, на что он имеет право претендовать, а во-вторых, давайте закрепим нормативы хоть в федеральным законе, какая проблема? А главное, зачем для всего этого вводить ГИФО?
Тезис о том, что в неэффективные ВУЗы студенты не пойдут, а значит не будет финансирования, а значит они уйдут с рынка, сомнителен. На бюджетные места желающие найдется всегда, кроме совсем провинциальных ВУЗов.А распределение бюджетных мест – вопрос отдельный, авторами тактично обойденный. Вы снова будете смеяться, но у нас и сейчас бюджетные места распределяются на конкурсной основе.
Совсем умиляет расхожий аргумент, что автономные учреждения смогут расходовать средства без 94-ФЗ. Тоже мне, закон природы. Если закон неэффективен, изменяйте закон, а не загоняйте ВУЗы в специфическую организационно-правовую форму. Что с системой госзакупок серьезно погорячились, понятно уже всем, неясно только как теперь выруливать из всего этого, но высшее образование здесь точно ни при чем.
Кстати, никто не думает о том, что ВУЗы не готовы к режиму автономных учреждений по вполне прозаической причине – они не умеют планировать расходы. Это ни хорошо и не плохо, это факт, игнорировать который нельзя.
Сметно-бюджетный принцип он, знаете ли, дисциплинирует. Средства выделяются по кодам классификации и потратить их на другие направления не получится физически – казначейство не пропустит платеж. Специфические премудрости типа соотношения 226 и 310 статей уже познаны и осмыслены. Выделение средств одной или несколькими субсидиями потребует принципиально иного уровня планирования деятельности. Для небольших ВУЗов это недоступно в принципе, а крупные ВУЗы слишком сложны. Будут срывы, особенно на первых порах, да и уровень волюнтаризма, а значит и коррупции серьезно возрастет. Зачем нам это?
Рассуждения о стандартах нового поколения, минимальном наборе компетенций, который будет проконтролирован и обеспечен по всей стране посредством контрольно-измерительных материалов вызывают скажем так, скепсис? Так система работать не будет. Почему? По тем же самым причинам, по которым сейчас не работает система аккредитаций. Понятно, контрольно-измерительные материалы и прочую оснастку для оценки минимальных компетенций должен кто-то разрабатывать, само собой за бюджетные средства. Я даже догадываюсь какому ведущему научному центру это будет поручено. Боюсь только, что это будет очередная новация ради новации.
Очень соблазнительно найти «системные меры», чтобы дальше все по своим местам расставлял естественный ход вещей. Боюсь только, что это невозможна. Система государственных ВУЗов по своей природе не может не управляться, а самореформироваться в автоматическом режиме, тем более в условиях отнюдь не автоматического распределения контрольных цифр приема. Надежды на то, что ВУЗы стройными рядами перейдут в автономные учреждения, а потом за пару лет неэффективные отомрут с самурайской стойкостью, а эффективные выживут и разовьются, просто наивны, даже если оставить за скобками очевидный социальный дарвинизм такого подхода.
Такие «системные меры» только оттягивают радикальные решения, а их надо принимать. Мы никуда не уйдем от ручного управления, от сокращения бюджетного приема в одних ВУЗах и увеличения в других, от закрытия, объединения или перепрофилирования неэффективных ВУЗов. Не говоря уже об определи того, какие специалисты необходимы для развития страны.
Эти непопулярные решения все равно придется принимать. Никто кроме государства систему государственных (!) ВУЗов никто не отрегулирует. Характерно, что с заочным образованием авторы предлагают разбираться радикальными и абсолютно нерыночными методами.
Идея о сегрегации ВУЗов вполне здравая, такая система может работать. Строго говоря, ничего принципиально нового в ней нет, просто узаконятся преференции ведущих ВУЗов, создадут некоторое количество новых потенциальных лидеров системы высшего образования. Действительно, не надо лукавить, следует сказать открыто: если лидеры и есть все остальные. Именно ВУЗы – лидеры сформируют новый облик российского образования.
А остальные? Думаю, что после серии объединений, присоединений или перепрофилирований они вполне способны обеспечить реализацию конституционного права на получение высшего образования. Большего от них не ждут и авторы статьи.

Поясняю. Отбор в ВУЗах МОЖЕТ быть честным, и ВУЗ МОЖЕТ быть в этом заинтересован. Уважающему себя ВУЗу нужны абитуриенты и студенты высокого уровня.
Отбор на уровне ЕГЭ в современных условиях НЕ МОЖЕТ быть честным. Школа ребенка выпустила и заинтересована только в высоких итоговых оценках, остальное ей безразлично.
Есть разница между отбором ДЛЯ СЕБЯ и оценкой знаний, результаты которой будут расхлебывать другие.

С поступлением по ЕГЭ ситуация действительно катастрофическая. Даже с учетом дополнительных вступительных испытаний (разрешенных не всем и не во всех случаях) мы получим первый курс из инвалидов и сиротинушек разной степени липовости (настоящих льготников кот наплакал), отдельных патологических отличниц, а также представителей солнечного Южного федерального округа в ассортименте.
Самоуспокоение в виде отчисления после первой сессии и освобождения бюджетного места неуместно. Для того чтобы перевестись на бюджет надо хотя бы один семестр отучиться на платной основе, что не для каждого приемлемо. Кроме того, мясорубка на первой сессии – занятие не из приятных во всех смыслах. Далеко не каждый преподаватель в состоянии поставить неуд большинству своих студентов независимо от их фактических знаний. Не потому что он мягкотел, ленив или подвержен коррупции (хотя такое тоже имеет место). Вынос целого потока это, косвенно, оценка труда самого преподавателя, на что решится не каждый.
Нам возразят, что это сугубо технологические преподавательские трудности ВУЗов, а если вы такие умные – решайте вопрос на совеем уровне. Предположим, руководство ВУЗа осознало проблему и сформировало спецбригады мясников или, если угодно, ассенизаторов (верится в это с трудом, но предположим). На выходе мы получаем девятый вал жалоб во все инстанции до Администрации Президента включительно и обвинения во всех смертных грехах, не исключая ксенофобию. Выдержать этот накат смогут далеко не все ВУЗы.
Кстати, ВУЗам прямо запрещено брать плату за обучение ниже себестоимости этого обучения. То есть поддержка талантливой молодежи, которая не подсуетилась с ЕГЭ невозможна в принципе. Предположение, что где-то будут платить коммерческим студентам стипендии из внебюджетных средств, да еще и из чистой прибыли (в себестоимость их не включить), я отметаю как маловероятное.
До ЕГЭ тоже, в общем-то ситуация была не сахар, но у руководства ВУЗов или отдельных факультетов был выбор: брать подавляюще большинство по-честному или нет.
И не надо иронизировать. Учить толпу дебилов с купленным поступлением вредно для обстановки в преподавательском коллективе, их же приходится не только принимать, но и тянуть дальше все годы обучения. Такой подход – путь в никуда и полная дискредитация диплома. Ограничение блата отдельными мажорами – единственно правильный путь, иначе катастрофа.
Теперь это невозможно. У ВУЗа нет выбора - надо брать дебилов купленным ЕГЭ. Кому и зачем это нужно? Пресловутой сельской учительнице? Так ее ребенок и теперь не учится не в Москве и не в Питере, а все в том же провинциальном ВУЗе по причинам сугубо экономического характера.
Дайте же возможность самим разобраться с приемом. Для пресловутой коррупции в ВУЗах нынешняя система проблемы не представляет. Поучится дебил на платном, потом переведется на бюджет и все тоже самое с лагом в один-два семестра.
Пока сами ВУЗы не осознают в массовом порядке выгоду от честного приема, ничего не сдвинется. Как их подвигнуть к этому – вопрос отдельный и комплексный, не имеющий к ЕГЭ прямого отношения.
В конце концов, высшее образование выполняет три функции, не связанные между собой:
1. Профильная функция – подготовка специалистов высокого уровня по направлениям подготовки (специальностям), необходимым для государства и общества. Необходимость для государства и общества – понятие достаточно относительное и плохо верифицируемое. Понятно, что система с 1992 года готовит и продолжает готовить специалистов естественно-научных и технических специальностей в значительной степени впрок, в надежде на то, что они будут рано или поздно востребованы. Такой подход затратный, но в принципе правильный, в конце концов, из инженера за пару лет можно сделать юриста, а наоборот не получится и за пять лет.
Другой вопрос, зачем нам нужны специалисты с высшем образованием в количествах, превышающих советский уровень? Да, юристов и экономистов необходимо несколько больше. Но и только (и не надо демагогии про связи с общественностью, рекламу и прочий PR, они плавно заместили собой ушедшие идеологические специальности). Советской промышленности, советской науки больше нет, и это надолго. Сохранение коллективов, сохранение научных школ – задача правильная. Но разве пединституты, ныне преобразованные в классические (!) университеты, имели в массовом порядке научные школы?
Так почему мы заказываем обучение за счет федерального бюджета разнообразным рогам и копытам, появившимся в последние двадцать лет? Вразумительный ответ только один, он же вторая функция высшая образования.
2. Занятие молодежи с тем чтобы сократить нагрузку на рынок труда. Серьезный аргумент, но эта функция противоречит первой. Учить огромные массы чему-нибудь и как-нибудь вредно хотя бы потому, что престиж высшего образования снижается неимоверно. По существу, образование сводится к покупке диплома в рассрочку с соответствующим качеством учебного процесса. И современный ЕГЭ в этом только помогает, только первая плата вносится несколько раньше приемной комиссии. Научили заполнять тесты, запихнули в ВУЗ, выдали диплом, выпустили в жизнь. А дальше-то что? Куда нам девать эту прорву народу с высшим образованием и завышенными социальными ожиданиями? Офисный планктон в прежних количествах не нужен и будет нужен не скоро, да и кто сказал, что низкая производительность труда офисного служащего приемлема для бизнеса.
Ведь эта толпа окажется в госаппарате, больше их некуда деть, а в пресловутом Южном федеральном округе они еще и в правоохранительные органы пойдут. Замечательная экономия. Сперва готовим абы кого, потом его трудоустраиваем, а потом они же нами управляют.
Зато появляется единый инструмент оценки качества образования, который можно бесконечно совершенствовать.
Серьезно, может быть с безработицей бороться с помощью ПТУ техникумов? Дешевле обойдется, да и пользы от работы руками больше, а социальные запросы – ниже. И плавно переходим к третьей функции высшего образования.
3. Высшее образование как необходимый элемент социализации. В последние годы еще больше усугубилась советская тенденция рассматривать любое высшее образование как необходимый атрибут уважающего себя человека. Бороться с этим не получится прежде всего по идеологическим причинам. Сокращение бюджетного приема вызывает бурю, цунами в обществе, и на это нечего будет ответить в публичном поле.
А сокращать прием надо, иначе качество образования никогда не улучшится. Каким бы низким ни был уровень знаний в большинстве ВУЗов, их выпускники формируют рынок труда, «затачивают» его под неэффективных, но дешевых специалистов во всех областях. Потом мы удивляемся откуда у нас такая производительность труда и инфляция издержек. Система высшего образования консервирует неэффективность экономики, в том числе с помощью ЕГЭ.
Представляется, что выход может дать Болонская система, хоть какая-то от нее польза. Давайте сделаем бакалавреат двух уровней. Ну пускай бывшие техникумы и пединституты дают высшее образование начального уровня. Примеров-то много: от американских каледжей до французских провинциальных ВУЗов. Это работает, причем работает неплохо.
К сожалению, сегрегация ВУЗов с ограничением бюджетного приема до советского уровня – это единственный выход. А ЕГЭ пусть будет подспорьем в получении высшего образования всеми желающими, но использовать его как социальный лифт не получится ни при каких условиях.

Когда же кончится это бесконечное морализаторство по поводу войны и репрессий?

В так называемую оттепель Хрущеву надо было дискредитировать половину Политбюро и попутно обелить лично себя. Зачем ради этого идти на фальсификации и откровенную ложь – отдельный вопрос, но было хотя бы рациональное объяснение. В девяностые еще более понятно. В конце концов антикоммунизм в стиле «лучше быть мертвым чем красным» был государственной идеологией. Страны не стало, а жить все хуже - надо было как-то объясняться с обществом.

Но сейчас-то зачем будировать тему репрессий, тем более в контексте Победы, да еще на государственном телевидении?

Опять рассуждения о войне с собственным народом, спасибо что хоть в виде намеков и проблемной постановки вопроса. Опять спекуляции на тему приказа 227 и военных гениев типа Тухачевского. Опять псевдогуманистические рассуждения про заваливание трупами, опять фарисейство про цену Победы. Опять Рузвельт – президент, Черчилль – вообще светоч всех времен и народов, даже Гитлер – руководитель, фюрер или вождь а Сталин – непременно диктатор или кровавый диктатор, а еще лучше палач.

Разоблачайте его по тысячному разу, сколько хотите, только не в этот день. А уж упоминание репрессий в минуте молчания – это за гранью. Это просто кощунство.

И не надо рассказывать про историческую правду, про то что надо обязательно помнить, чтобы не повторилось. Пусть так, даже не буду спорить, но не в этот день.

Давайте уже определимся: либо мы боремся с фальсификациями и истории либо мы воспроизводим на государственных каналах тезисы Геббельса и американскую пропаганду времен холодной войны.

Все понимаю, других творцов у нас нет, а имеющиеся взращены на хрущевско-яковлевских установках. Ну так государственное финансирование на что?

Понятно, что у господина Сванидзе - дальнего родственника одной из жен т. Сталина – могут быть личные мотивы, в конце концов рассказы домочадцев об изгнании из советского рая он явно слышал. Но зачем этому персонажу отдавать на откуп документальные проекты государственного канала?

История в белых перчатках не делается, при чем не только наша, у каждой нации в шкафу полно скелетов. Зачем же мы свои скелеты вытряхиваем на всеобщее обозрение, да еще в святые дни. Зачем мы делаем эти скелеты основой школьной программы по истории? Даже сейчас, что бы там не верещали освободители, в учебных пособиях по истории сплошное морализаторство с робкими попытками объяснить, что у решений есть рациональные причины, а советское правительство не имело цели извести побольше народу.

Понятно, что мы находимся под внешним идеологическим давлением, и совсем избегать неприятных тем у нас не получится. Но День победы для этого не предназначен. Если мы сами из непонятных соображений будем примешивать тему репрессий к нашей победе, то сентенции наших восточноевропейских друзей об оккупации безусловно верны. Не может человеконенавистнический режим, уморивший 90 (а может быть 100 или 110 кто больше! миллионов) нести кому-либо свободу. Это же очевидно.

Кстати, Американцы, британцы и даже французы не каются ни перед кем, хотя есть за что. Да в той же Греции с помощью англо-американцев поубивали столько коммунистов, что наши эксцессы в Восточной Европе просто меркнут. Извинились недавно и считается что все в порядке. От нас же извинения и деятельное раскаяние требуется каждый год и во все возрастающих масштабах, хотя мы еще при Горбачеве официально признали все, даже то чего не делали. Мюнхенский сговор и пакт Молотова – Рибентроппа события однопорядковые, по за Мюнхен никто каяться не предлагает.

Самое обидное, что не надо лукавить, изворачиваться и замалчивать. Достаточно говорить правду. Про то, что по политически статьям за всю советскую историю осуждено около 4 миллионов человек. Даже если все они все жертвы режима, шпионов не могло быть в принципе, арестовывали строго за анекдоты, а Троцкого и троцкизм выдумала большевистская пропаганда, не получается преступления вселенского масштаба.

Тем более что большинство из них вернулись домой, а часть (и не малая) выпущена еще до войны при Берии, а по политическим статьям люди осуждались в том числе за хозяйственные преступления и халатность на производстве (по понятиям того времени - вредительство). Даже разоблачители режима признают, что уголовников среди заключенных пресловутого ГУЛАГА было абсолютное большинство.

В принципе же можем вырабатывать сбалансированную позицию. По тому же голода начала 30-х при всей сванидзевщине озвучивается комплекс причин, а не параноидальные тезисы о желании Сталина уморить побольше крестьян. Спасибо бендеровской власти на Украине, хоть какой-то от нее толк.

Уже ведь есть более или менее достоверные данные о потерях в войну – они больше немецких (с их союзниками) на Восточном фронте примерно в полтора раза. С учетом катастрофы 41-го вполне пристойный уровень, стыдится тут нечего. Французы при столкновении с лучшей на тот момент армией мира быстро капитулировали, англичане сбежали на свой остров. Разговоры о цене победы вполне правомерны, но повсеместно забывается, что причиной потерь нашей страны была все-таки агрессия фашистской Германии и последующий геноцид мирного населения. А претензии к советскому руководству по существу сводятся к тому, что они не были провидцами и не принимали безукоризненно правильных решений, которые нам, знающим планы немцев до деталей, кажутся такими очевидными. Весьма странные претензии.

Ну открыты же архивы, так почему опять нам скармливают мифы про Зорге, который знал день и час войны раньше Гитлера, о прострации Сталина в первые дни войны, о том, что к войне не готовились (давно ведь известно, что почти вся РККА 22 июня была в западных округах или на пути туда)?

Ну почему англичане не роются в причинах сдачи Сингапура? Почему американцев не очень-то волнуют причины Перл-Харбора и Арденн? Почему французы не ищут в катастрофе 40-го года причин для национального уничижения?

Почему всем воюющим армиям можно расстреливать за трусость и дезертирство, а в Краской армии штрафные части – это преступление кровавого режима?

Давайте же наконец отделим Победу от режима, как бы каждый из нас к нему не относился. Во главе нашей Родины стоял Сталин, страна победила под его руководством. Это исторический факт, это ни хорошо и не плохо. Победа, не оправдывает индустриализацию и коллективизацию, но по крайней мере ясно свидетельствует о том, что лишения, принесенные в годы первых пятилеток, не были напрасны. Нашим дедам и прадедам было виднее, с чьим именем идти в атаку. У руководителя страны могла быть другая фамилия, он мог придерживаться других взглядов, все это не имеет вообще никакого значения. Мы выиграли в борьбе за физическое выживание нашего народа, мы принесли свободу Европе, свободу от нацизма.

Так уж получилось, что оценку событиям войны публично давал именно Сталин, и без его выступлений нам при рассказе о войне не обойтись. А ХХ съезд … Теперь, когда архивы открыты, мы можем точно сказать, что было правдой, что заблуждением, а что – сознательной ложью, произнесенной во внутриполитических целях. Да и «Архипелаг ГАЛАГ» на поверку оказался художественной литературой, обобщающей исторические мифы. Шестидесятникам сложно принять такую реальность, но разве это повод повторять ложь о своей стране? Тем более что суровая, не лакированная история дает нам достаточно уроков.

Примеры вполне характерные и жизненные. По первому пункту. Практически в любой структуре есть сотрудники, для которых спокойный сон важнее материальной выгоды. Среди судей таких тоже немало. Дело, конечно, не в звонках ночью (берут обычно через ограниченное число посредников или по твердой рекомендации) и не в патологической честности. Им крайне неприятен сам процесс, а также ощущение пусть минимального, но риска. Они не будут размениваться по мелочам, но от подарка судьбы, когда риска нет вовсе, а выгоды очевидны, не откажутся. Задача государства – не вводить их в искушение.
Нормальные честные люди, не герои, не борцы за идеалы. Их честность – прагматичный выбор. В идеале подавляющее большинство судей должны быть такими.
По второму пункту. Ну какое же это давление… Судью вежливо просят в спорной ситуации принять одно из в принципе возможных решений даже подсказывают как это решение обосновать. Подчеркиваю, от судьи не требуют надругаться над правосудием и одной из сторон в особо циничной процессуальной форме.
Видите ли, мотивация просьбы-приказа государственными интересами возможна в достаточно ограниченном числе случаев.
Если под видом государственных нужд председатель суда будет систематически преследовать исключительно свой корыстный интерес, тогда два варианта: либо ему придется устраивать из суда казарму с элементами исправительного учреждения, что в арбитражных судах не всегда возможно и крайне затратно со всех точек зрения, либо он потеряет контроль над судом и очень скоро лишится должности. В судейском сообществе в открытую командовать не принято, да и условий для этого нет.
Так что не стоит демонизировать председателей судов. Большинство из них существует в предложенных обстоятельствах. Изменятся обстоятельства – им тоже придется меняться или уходить.

Не стоит упрощать проблему. Внимание автора к проблеме судов разделяю полностью, но дьявол, как обычно, в деталях.
Давайте признаемся себе, что для экономики критично арбитражное судопроизводство. Рассмотрение уголовных дел – слишком специфичная сфера со своими отдельными ни на что не похожими проблемами. В арбитражных судах председателей, которые не бывают бывшими, в руководителях не так и много.
Да и зависимость от председателя суда – штука неприятная, но в большинстве судов не смертельная.
Борьба с влиянием председателей судов – это палка о двух концах.
Не секрет, что есть суды, где без председателя, а чаще без зама нельзя решить ни один минимально серьезный вопрос, поскольку заносить конкретному судье практически бесполезно – побоятся. «Уровень отсечения» очень разный, но принцип один. Бывают забавные комбинации даже в рамках одного суда: в гражданской коллегии олигархия, а в административной - авторитарная диктатура (и наоборот).
Какая альтернатива? А потенциальная продажность КАЖДОГО судьи.
Извините, но казарма лучше бардака. Давайте рассуждать логически. Занести в 2-3 источника в суде сложнее, чем каждому судье. Круг потенциальных взяткодателей значительно снижается. Это, как ни странно, приводит к возрастанию числа справедливых и полностью правосудных решений. Просто в силу эффекта бутылочного горла.
Обратная сторона выборности председателей – это почти гарантированная победа судейской олигархии (извините, но лучше не скажешь). Хоть каждый год ратируйте председателей – побеждать будут оборотистые судьи, способные подтащить «вкусные» дела себе и окружающим.
Выборность председателей судов может помочь только в случае репрессивной борьбы с коррупцией. С тотальной прослушкой судей и родственников, с провокациями взяток, с показательными процессами. Мы к этому готовы?
Что касается административного давления, его, в отличие от коррупции, можно пресекать с двух сторон. Даже нужно прежде всего бороться не с судьями, которым выкручивают руки, а с теми, кто выкручивает. Аморально винить судей в том, что они подчиняются грубому административному давлению. У них нет выбора. Хотя вру, выбор есть всегда. У гражданина, на которого наставили пистолет и предложили отдать бумажник, тоже есть выбор.
А коррупция, она затягивает. Сложно остановиться, уровень потребления сразу другой. Не на порядки, конечно, но весьма заметно. Административное давление при всем его негативе, такого эффекта не имеет. Плясать по звонку не приятно НИКОМУ. Ни председателю, ни конкретному судье. Это в большинстве случаев не выгодно, а если и есть материальные выгоды, это очень противно. От взятки всегда или в большинстве случаев можно отказаться, а от звонка сверху – нет. Ордена – это, конечно, здорово, но они не сравнятся с наличными.
Поэтому на мой вкус практикующего юриста коррупция гораздо опаснее телефонного права, в разы, на порядки.
Коррупция в судах в принципе искоренима, как искоренимо взяточничество в ГИБДД, и прочие взятки, уплачиваемые простыми гражданами.
Власть будет властью всегда, это природа человека, мы ее не переделаем. Задача в другом – поднять коррупцию и давление на суд до недостижимого подавляющему большинству уровня, когда они плавно переходят в лоббирование. Возможно, тогда мы как немцы или голландцы будем искреннее заблуждаться и верить в честность своего государства.
Работа с судом на уровне господ Шварцманов, будь они хоть бизнесменами, хоть бандитами, хоть представителями силовиков – это и правда неприлично.