О проблемах и перспективах российской науки.
Мысли вслух после передачи «Какой науки мы достойны?», состоявшейся 18.12.2009 г. на канале «Эксперт-ТВ».
Уважаемый Александр Привалов, я согласен с критикой Константином Севериновым Российской Академии Наук как некого министерства. С оценкой труда учёных через количество публикаций в авторитетных зарубежных изданиях я не полностью соглашусь. Самая лучшая оценка – это подтверждение теории практикой! Допустим, до проверки практикой дело не дошло. Для публикации в «престижном» научном журнале за рубежом или у нас требуется рецензия! Кто её может дать? Кто её обычно даёт. Если учёный работает в крупном институте, имя руководителя которого известно во всём мире, то рецензию он может получить, если её согласится дать руководитель. Вот один пример. Более 30-ти лет назад один наш учёный отрыл, что гастрит вызывается бактерией. Наши академики из РАМН не признали это открытие, пока два австралийских исследователя не открыли эту бактерию. За это открытие они получили Нобелевскую премию. Я думаю, можно и у нас, в России, публиковать. Но для этого научные СМИ должны быть независимы от институтов. Редактор научного СМИ даёт поступающие к нему работы рецензентам. Лучше не одному, с разными научными позициями, - для объективности. Сейчас у нас издательства научной литературы обычно тесно связаны с институтами. Рецензента авторы находят обычно по знакомству. Качество работы от таких рецензентов оставляет желать лучшего. Рецензенты больше хвалят работу, и не дают объективного анализа. Возможно, текст рецензии пишет сам автор работы, а его знакомый коллега подписывает.
А если любитель выполнил какую-то работу? В истории науки известен случай, когда аптекарь сделал открытие в области астрономии. У любителя нет знакомых докторов наук. Он не является членом крупного коллектива. Сейчас у него появилась возможность опубликовать работу на своём сайте. Но кто этот сайт читает?
Любой человек, занимающийся наукой, профессионал или любитель, не застрахован от ошибок, будь он хоть лауреатом Нобелевской премии, академиком, преподавателем МГУ. Кроме того наука не стоит на месте. Утверждения, сделанные вчера на основе вчерашнего же уровня науки, сегодня оказываются ошибочными. Зачастую исследователь не имеет возможности сразу же на практике проверить свои теоретические изыскания. И перед проведением опыта необходимо всё проверить. Такую проверку может выполнить лицо, нацеленное на то, чтобы найти ошибку. Нужен оппонент. Но где его найти? Мне, например, в процессе занятий астрофизикой часто приходится быть оппонентом самому себе. Пытаюсь смотреть на свою работу со стороны. Но это не всегда получается. Поэтому пытаюсь познакомить со своими творениями всех, кто только может их прочитать, или меня послушать. Только не каждый может (и желает) вникнуть в суть того, что я предлагаю. Обычные люди с высшим инженерно-техническим образованием после ознакомлением с моей работой не нашли ни одной существенной ошибки. Из РАН мне ответили: «Мы рецензий не даём». Кафедра астрономии МГУ ничего не ответила. На кафедре астрономии в Уральском политехническом институте отказались даже взглянуть на одну из моих статей. Один хороший мой знакомый, доктор ф.м.н., выслушал, но комментировать побоялся. Другой мой знакомый, также доктор ф.м.н. высказал множество замечаний типа «этого не может быть», «неверно», - но обнаружил одну существенную ошибку. Тогда я очень напугался, это могло разрушить всю концепцию моей работы. К счастью, эта ошибка ничего не нарушила. Но я всё равно ему очень благодарен. Из всех посетителей моего сайта только один из седьмого десятка обнаружил ещё одну ошибку. Он отметил её в гостевой книге. Эта ошибка также вызвала испуг: она могла опровергнуть одно моё предположение. Я думаю, что нам в науке нужна система оппонирования, в которой могли бы принять участие даже студенты первых курсов ВУЗов. Даже первокурсники могут дать мотивированные ответы на предложения некоторых дилетантов, не отвлекая больших специалистов и учёных. Такие работы студентов можно было бы засчитывать как научные. А дилетантов, любителей заниматься наукой, немало. Если исследователь (профессионал или любитель) не согласен с мотивированным выводом оппонента, пусть доказывает неправоту оппонента, пусть обращается к другим, более квалифицированным специалистам.
В совремённой науке для официальной публикации научной работы, для её продвижения в печатных СМИ необходима рецензия, которая часто превращается в пустую формальность, и похожа на оду, чем на критическую статью. Однажды я обнаружил ошибку в научной работе одного учёного, доктора ф.м.н., который над ней работал несколько лет. Этот научный труд редактировал доктор ф.м.н., рецензировал другой человек также доктор ф.м.н., заслушивал, обсуждал и утвердил учёный совет института. Все они не обнаружили ошибки. Я не говорю о пустяшных грамматических ошибках, ошибках набора. Обнаруженная мною ошибка разрушала всю концепцию научной работы. Это огромный удар по психике человека. Я ему сочувствую. Со мною спорить не стал, предложил остаться каждому при своём мнении.
Итак, нужна система оппонирования, которая должна опираться на научно-популярные, на научно-технические и прочие научные журналы и издательства. Редакции этих СМИ находят и нанимают оппонентов из высших учебных заведений, научных институтов и других научных учреждений. Работа оппонентов, очевидно, должна как-то простимулирована, оплачена. Поощряться должен интерес к поиску ошибок. Ошибки в науке приводят к напрасным затратам материальных средств и времени. Например, уже несколько десятилетий идут работы над разработкой термоядерной электростанции на синтезе (ТЯЭС), однако до сих пор нет даже предположений, как решить проблему. Работы над этим проектом следовало бы давно прекратить. У нас, в России есть независимая от РАН организация, специалисты которой могут дать заключение о перспективности какой-либо темы научных исследований, заключение о том, стоит ли финансировать разработку какой-либо темы. Такая организация у нас – Роспатент. Для неё нужно в законодательном порядке включить дополнительную функцию: - экспертизу перспективности тем научных исследований. Эту функцию Роспатент должен выполнять только для Правительства РФ, ГД и организаций, способных осуществлять крупное финансирование. В экспертной справке Роспатента должны быть:
а) аргументированные мнения специалистов всех возможных точек зрения по теме (как сторонников, так и противников) в нашей стране и за рубежом;
б) рекомендации.
После изучения экспертной справки принимается решение начать финансирование работ по теме, средства на которую испрашивала РАН, или отказать в финансировании.
При таком порядке начала финансирования РАН вряд ли удалось получить финансирование на ТЯЭС, большой адронный коллайдер (БАК) и проект полёта на Марс. Полёт на Марс имеет целью (по умолчанию) в далёкой перспективе колонизацию Марса. В настоящее время Марс достаточно хорошо изучен с помощью автоматических аппаратов. Условий для жизни человека там нет. Пилотированный полёт на Марс весьма рискованный. Достижения каких научных целей следует ожидать от этого полёта?
С уважением – Анатолий Неживых, астроном-любитель
О проблемах и перспективах российской науки.
Мысли вслух после передачи «Какой науки мы достойны?», состоявшейся 18.12.2009 г. на канале «Эксперт-ТВ».
Уважаемый Александр Привалов, я согласен с критикой Константином Севериновым Российской Академии Наук как некого министерства. С оценкой труда учёных через количество публикаций в авторитетных зарубежных изданиях я не полностью соглашусь. Самая лучшая оценка – это подтверждение теории практикой! Допустим, до проверки практикой дело не дошло. Для публикации в «престижном» научном журнале за рубежом или у нас требуется рецензия! Кто её может дать? Кто её обычно даёт. Если учёный работает в крупном институте, имя руководителя которого известно во всём мире, то рецензию он может получить, если её согласится дать руководитель. Вот один пример. Более 30-ти лет назад один наш учёный отрыл, что гастрит вызывается бактерией. Наши академики из РАМН не признали это открытие, пока два австралийских исследователя не открыли эту бактерию. За это открытие они получили Нобелевскую премию. Я думаю, можно и у нас, в России, публиковать. Но для этого научные СМИ должны быть независимы от институтов. Редактор научного СМИ даёт поступающие к нему работы рецензентам. Лучше не одному, с разными научными позициями, - для объективности. Сейчас у нас издательства научной литературы обычно тесно связаны с институтами. Рецензента авторы находят обычно по знакомству. Качество работы от таких рецензентов оставляет желать лучшего. Рецензенты больше хвалят работу, и не дают объективного анализа. Возможно, текст рецензии пишет сам автор работы, а его знакомый коллега подписывает.
А если любитель выполнил какую-то работу? В истории науки известен случай, когда аптекарь сделал открытие в области астрономии. У любителя нет знакомых докторов наук. Он не является членом крупного коллектива. Сейчас у него появилась возможность опубликовать работу на своём сайте. Но кто этот сайт читает?
Любой человек, занимающийся наукой, профессионал или любитель, не застрахован от ошибок, будь он хоть лауреатом Нобелевской премии, академиком, преподавателем МГУ. Кроме того наука не стоит на месте. Утверждения, сделанные вчера на основе вчерашнего же уровня науки, сегодня оказываются ошибочными. Зачастую исследователь не имеет возможности сразу же на практике проверить свои теоретические изыскания. И перед проведением опыта необходимо всё проверить. Такую проверку может выполнить лицо, нацеленное на то, чтобы найти ошибку. Нужен оппонент. Но где его найти? Мне, например, в процессе занятий астрофизикой часто приходится быть оппонентом самому себе. Пытаюсь смотреть на свою работу со стороны. Но это не всегда получается. Поэтому пытаюсь познакомить со своими творениями всех, кто только может их прочитать, или меня послушать. Только не каждый может (и желает) вникнуть в суть того, что я предлагаю. Обычные люди с высшим инженерно-техническим образованием после ознакомлением с моей работой не нашли ни одной существенной ошибки. Из РАН мне ответили: «Мы рецензий не даём». Кафедра астрономии МГУ ничего не ответила. На кафедре астрономии в Уральском политехническом институте отказались даже взглянуть на одну из моих статей. Один хороший мой знакомый, доктор ф.м.н., выслушал, но комментировать побоялся. Другой мой знакомый, также доктор ф.м.н. высказал множество замечаний типа «этого не может быть», «неверно», - но обнаружил одну существенную ошибку. Тогда я очень напугался, это могло разрушить всю концепцию моей работы. К счастью, эта ошибка ничего не нарушила. Но я всё равно ему очень благодарен. Из всех посетителей моего сайта только один из седьмого десятка обнаружил ещё одну ошибку. Он отметил её в гостевой книге. Эта ошибка также вызвала испуг: она могла опровергнуть одно моё предположение. Я думаю, что нам в науке нужна система оппонирования, в которой могли бы принять участие даже студенты первых курсов ВУЗов. Даже первокурсники могут дать мотивированные ответы на предложения некоторых дилетантов, не отвлекая больших специалистов и учёных. Такие работы студентов можно было бы засчитывать как научные. А дилетантов, любителей заниматься наукой, немало. Если исследователь (профессионал или любитель) не согласен с мотивированным выводом оппонента, пусть доказывает неправоту оппонента, пусть обращается к другим, более квалифицированным специалистам.
В совремённой науке для официальной публикации научной работы, для её продвижения в печатных СМИ необходима рецензия, которая часто превращается в пустую формальность, и похожа на оду, чем на критическую статью. Однажды я обнаружил ошибку в научной работе одного учёного, доктора ф.м.н., который над ней работал несколько лет. Этот научный труд редактировал доктор ф.м.н., рецензировал другой человек также доктор ф.м.н., заслушивал, обсуждал и утвердил учёный совет института. Все они не обнаружили ошибки. Я не говорю о пустяшных грамматических ошибках, ошибках набора. Обнаруженная мною ошибка разрушала всю концепцию научной работы. Это огромный удар по психике человека. Я ему сочувствую. Со мною спорить не стал, предложил остаться каждому при своём мнении.
Итак, нужна система оппонирования, которая должна опираться на научно-популярные, на научно-технические и прочие научные журналы и издательства. Редакции этих СМИ находят и нанимают оппонентов из высших учебных заведений, научных институтов и других научных учреждений. Работа оппонентов, очевидно, должна как-то простимулирована, оплачена. Поощряться должен интерес к поиску ошибок. Ошибки в науке приводят к напрасным затратам материальных средств и времени. Например, уже несколько десятилетий идут работы над разработкой термоядерной электростанции на синтезе (ТЯЭС), однако до сих пор нет даже предположений, как решить проблему. Работы над этим проектом следовало бы давно прекратить. У нас, в России есть независимая от РАН организация, специалисты которой могут дать заключение о перспективности какой-либо темы научных исследований, заключение о том, стоит ли финансировать разработку какой-либо темы. Такая организация у нас – Роспатент. Для неё нужно в законодательном порядке включить дополнительную функцию: - экспертизу перспективности тем научных исследований. Эту функцию Роспатент должен выполнять только для Правительства РФ, ГД и организаций, способных осуществлять крупное финансирование. В экспертной справке Роспатента должны быть:
а) аргументированные мнения специалистов всех возможных точек зрения по теме (как сторонников, так и противников) в нашей стране и за рубежом;
б) рекомендации.
После изучения экспертной справки принимается решение начать финансирование работ по теме, средства на которую испрашивала РАН, или отказать в финансировании.
При таком порядке начала финансирования РАН вряд ли удалось получить финансирование на ТЯЭС, большой адронный коллайдер (БАК) и проект полёта на Марс. Полёт на Марс имеет целью (по умолчанию) в далёкой перспективе колонизацию Марса. В настоящее время Марс достаточно хорошо изучен с помощью автоматических аппаратов. Условий для жизни человека там нет. Пилотированный полёт на Марс весьма рискованный. Достижения каких научных целей следует ожидать от этого полёта?
С уважением – Анатолий Неживых, астроном-любитель
Какой науки мы достойны?
Мысли вслух после передачи «Какой науки мы достойны?», состоявшейся 18.12.2009 г. на канале «Эксперт-ТВ».
Уважаемый Александр Привалов, я согласен с критикой Константином Севериновым Российской Академии Наук как некого министерства. С оценкой труда учёных через количество публикаций в авторитетных зарубежных изданиях я не полностью соглашусь. Самая лучшая оценка – это подтверждение теории практикой! Допустим, до проверки практикой дело не дошло. Для публикации в «престижном» научном журнале за рубежом или у нас требуется рецензия! Кто её может дать? Кто её обычно даёт. Если учёный работает в крупном институте, имя руководителя которого известно во всём мире, то рецензию он может получить, если её согласится дать руководитель. Вот один пример. Более 30-ти лет назад один наш учёный отрыл, что гастрит вызывается бактерией. Наши академики из РАМН не признали это открытие, пока два австралийских исследователя не открыли эту бактерию. За это открытие они получили Нобелевскую премию. Я думаю, можно и у нас, в России, публиковать. Но для этого научные СМИ должны быть независимы от институтов. Редактор научного СМИ даёт поступающие к нему работы рецензентам. Лучше не одному, с разными научными позициями, - для объективности. Сейчас у нас издательства научной литературы обычно тесно связаны с институтами. Рецензента авторы находят обычно по знакомству. Качество работы от таких рецензентов оставляет желать лучшего. Рецензенты больше хвалят работу, и не дают объективного анализа. Возможно, текст рецензии пишет сам автор работы, а его знакомый коллега подписывает.
А если любитель выполнил какую-то работу? В истории науки известен случай, когда аптекарь сделал открытие в области астрономии. У любителя нет знакомых докторов наук. Он не является членом крупного коллектива. Сейчас у него появилась возможность опубликовать работу на своём сайте. Но кто этот сайт читает?
Любой человек, занимающийся наукой, профессионал или любитель, не застрахован от ошибок, будь он хоть лауреатом Нобелевской премии, академиком, преподавателем МГУ. Кроме того наука не стоит на месте. Утверждения, сделанные вчера на основе вчерашнего же уровня науки, сегодня оказываются ошибочными. Зачастую исследователь не имеет возможности сразу же на практике проверить свои теоретические изыскания. И перед проведением опыта необходимо всё проверить. Такую проверку может выполнить лицо, нацеленное на то, чтобы найти ошибку. Нужен оппонент. Но где его найти? Мне, например, в процессе занятий астрофизикой часто приходится быть оппонентом самому себе. Пытаюсь смотреть на свою работу со стороны. Но это не всегда получается. Поэтому пытаюсь познакомить со своими творениями всех, кто только может их прочитать, или меня послушать. Только не каждый может (и желает) вникнуть в суть того, что я предлагаю. Обычные люди с высшим инженерно-техническим образованием после ознакомлением с моей работой не нашли ни одной существенной ошибки. Из РАН мне ответили: «Мы рецензий не даём». Кафедра астрономии МГУ ничего не ответила. На кафедре астрономии в Уральском политехническом институте отказались даже взглянуть на одну из моих статей. Один хороший мой знакомый, доктор ф.м.н., выслушал, но комментировать побоялся. Другой мой знакомый, также доктор ф.м.н. высказал множество замечаний типа «этого не может быть», «неверно», - но обнаружил одну существенную ошибку. Тогда я очень напугался, это могло разрушить всю концепцию моей работы. К счастью, эта ошибка ничего не нарушила. Но я всё равно ему очень благодарен. Из всех посетителей моего сайта только один из седьмого десятка обнаружил ещё одну ошибку. Он отметил её в гостевой книге. Эта ошибка также вызвала испуг: она могла опровергнуть одно моё предположение. Я думаю, что нам в науке нужна система оппонирования, в которой могли бы принять участие даже студенты первых курсов ВУЗов. Даже первокурсники могут дать мотивированные ответы на предложения некоторых дилетантов, не отвлекая больших специалистов и учёных. Такие работы студентов можно было бы засчитывать как научные. А дилетантов, любителей заниматься наукой, немало. Если исследователь (профессионал или любитель) не согласен с мотивированным выводом оппонента, пусть доказывает неправоту оппонента, пусть обращается к другим, более квалифицированным специалистам.
В совремённой науке для официальной публикации научной работы, для её продвижения в печатных СМИ необходима рецензия, которая часто превращается в пустую формальность, и похожа на оду, чем на критическую статью. Однажды я обнаружил ошибку в научной работе одного учёного, доктора ф.м.н., который над ней работал несколько лет. Этот научный труд редактировал доктор ф.м.н., рецензировал другой человек также доктор ф.м.н., заслушивал, обсуждал и утвердил учёный совет института. Все они не обнаружили ошибки. Я не говорю о пустяшных грамматических ошибках, ошибках набора. Обнаруженная мною ошибка разрушала всю концепцию научной работы. Это огромный удар по психике человека. Я ему сочувствую. Со мною спорить не стал, предложил остаться каждому при своём мнении.
Итак, нужна система оппонирования, которая должна опираться на научно-популярные, на научно-технические и прочие научные журналы и издательства. Редакции этих СМИ находят и нанимают оппонентов из высших учебных заведений, научных институтов и других научных учреждений. Работа оппонентов, очевидно, должна как-то простимулирована, оплачена. Поощряться должен интерес к поиску ошибок. Ошибки в науке приводят к напрасным затратам материальных средств и времени. Например, уже несколько десятилетий идут работы над разработкой термоядерной электростанции на синтезе (ТЯЭС), однако до сих пор нет даже предположений, как решить проблему. Работы над этим проектом следовало бы давно прекратить. У нас, в России есть независимая от РАН организация, специалисты которой могут дать заключение о перспективности какой-либо темы научных исследований, заключение о том, стоит ли финансировать разработку какой-либо темы. Такая организация у нас – Роспатент. Для неё нужно в законодательном порядке включить дополнительную функцию: - экспертизу перспективности тем научных исследований. Эту функцию Роспатент должен выполнять только для Правительства РФ, ГД и организаций, способных осуществлять крупное финансирование. В экспертной справке Роспатента должны быть:
а) аргументированные мнения специалистов всех возможных точек зрения по теме (как сторонников, так и противников) в нашей стране и за рубежом;
б) рекомендации.
После изучения экспертной справки принимается решение начать финансирование работ по теме, средства на которую испрашивала РАН, или отказать в финансировании.
При таком порядке начала финансирования РАН вряд ли удалось получить финансирование на ТЯЭС, большой адронный коллайдер (БАК) и проект полёта на Марс. Полёт на Марс имеет целью (по умолчанию) в далёкой перспективе колонизацию Марса. В настоящее время Марс достаточно хорошо изучен с помощью автоматических аппаратов. Условий для жизни человека там нет. Пилотированный полёт на Марс весьма рискованный. Достижения каких научных целей следует ожидать от этого полёта?
С уважением – Анатолий Неживых, астроном-любитель
Какой науки мы достойны?
Мысли вслух после передачи «Какой науки мы достойны?», состоявшейся 18.12.2009 г. на канале «Эксперт-ТВ».
Уважаемый Александр Привалов, я согласен с критикой Константином Севериновым Российской Академии Наук как некого министерства. С оценкой труда учёных через количество публикаций в авторитетных зарубежных изданиях я не полностью соглашусь. Самая лучшая оценка – это подтверждение теории практикой! Допустим, до проверки практикой дело не дошло. Для публикации в «престижном» научном журнале за рубежом или у нас требуется рецензия! Кто её может дать? Кто её обычно даёт. Если учёный работает в крупном институте, имя руководителя которого известно во всём мире, то рецензию он может получить, если её согласится дать руководитель. Вот один пример. Более 30-ти лет назад один наш учёный отрыл, что гастрит вызывается бактерией. Наши академики из РАМН не признали это открытие, пока два австралийских исследователя не открыли эту бактерию. За это открытие они получили Нобелевскую премию. Я думаю, можно и у нас, в России, публиковать. Но для этого научные СМИ должны быть независимы от институтов. Редактор научного СМИ даёт поступающие к нему работы рецензентам. Лучше не одному, с разными научными позициями, - для объективности. Сейчас у нас издательства научной литературы обычно тесно связаны с институтами. Рецензента авторы находят обычно по знакомству. Качество работы от таких рецензентов оставляет желать лучшего. Рецензенты больше хвалят работу, и не дают объективного анализа. Возможно, текст рецензии пишет сам автор работы, а его знакомый коллега подписывает.
А если любитель выполнил какую-то работу? В истории науки известен случай, когда аптекарь сделал открытие в области астрономии. У любителя нет знакомых докторов наук. Он не является членом крупного коллектива. Сейчас у него появилась возможность опубликовать работу на своём сайте. Но кто этот сайт читает?
Любой человек, занимающийся наукой, профессионал или любитель, не застрахован от ошибок, будь он хоть лауреатом Нобелевской премии, академиком, преподавателем МГУ. Кроме того наука не стоит на месте. Утверждения, сделанные вчера на основе вчерашнего же уровня науки, сегодня оказываются ошибочными. Зачастую исследователь не имеет возможности сразу же на практике проверить свои теоретические изыскания. И перед проведением опыта необходимо всё проверить. Такую проверку может выполнить лицо, нацеленное на то, чтобы найти ошибку. Нужен оппонент. Но где его найти? Мне, например, в процессе занятий астрофизикой часто приходится быть оппонентом самому себе. Пытаюсь смотреть на свою работу со стороны. Но это не всегда получается. Поэтому пытаюсь познакомить со своими творениями всех, кто только может их прочитать, или меня послушать. Только не каждый может (и желает) вникнуть в суть того, что я предлагаю. Обычные люди с высшим инженерно-техническим образованием после ознакомлением с моей работой не нашли ни одной существенной ошибки. Из РАН мне ответили: «Мы рецензий не даём». Кафедра астрономии МГУ ничего не ответила. На кафедре астрономии в Уральском политехническом институте отказались даже взглянуть на одну из моих статей. Один хороший мой знакомый, доктор ф.м.н., выслушал, но комментировать побоялся. Другой мой знакомый, также доктор ф.м.н. высказал множество замечаний типа «этого не может быть», «неверно», - но обнаружил одну существенную ошибку. Тогда я очень напугался, это могло разрушить всю концепцию моей работы. К счастью, эта ошибка ничего не нарушила. Но я всё равно ему очень благодарен. Из всех посетителей моего сайта только один из седьмого десятка обнаружил ещё одну ошибку. Он отметил её в гостевой книге. Эта ошибка также вызвала испуг: она могла опровергнуть одно моё предположение. Я думаю, что нам в науке нужна система оппонирования, в которой могли бы принять участие даже студенты первых курсов ВУЗов. Даже первокурсники могут дать мотивированные ответы на предложения некоторых дилетантов, не отвлекая больших специалистов и учёных. Такие работы студентов можно было бы засчитывать как научные. А дилетантов, любителей заниматься наукой, немало. Если исследователь (профессионал или любитель) не согласен с мотивированным выводом оппонента, пусть доказывает неправоту оппонента, пусть обращается к другим, более квалифицированным специалистам.
В совремённой науке для официальной публикации научной работы, для её продвижения в печатных СМИ необходима рецензия, которая часто превращается в пустую формальность, и похожа на оду, чем на критическую статью. Однажды я обнаружил ошибку в научной работе одного учёного, доктора ф.м.н., который над ней работал несколько лет. Этот научный труд редактировал доктор ф.м.н., рецензировал другой человек также доктор ф.м.н., заслушивал, обсуждал и утвердил учёный совет института. Все они не обнаружили ошибки. Я не говорю о пустяшных грамматических ошибках, ошибках набора. Обнаруженная мною ошибка разрушала всю концепцию научной работы. Это огромный удар по психике человека. Я ему сочувствую. Со мною спорить не стал, предложил остаться каждому при своём мнении.
Итак, нужна система оппонирования, которая должна опираться на научно-популярные, на научно-технические и прочие научные журналы и издательства. Редакции этих СМИ находят и нанимают оппонентов из высших учебных заведений, научных институтов и других научных учреждений. Работа оппонентов, очевидно, должна как-то простимулирована, оплачена. Поощряться должен интерес к поиску ошибок. Ошибки в науке приводят к напрасным затратам материальных средств и времени. Например, уже несколько десятилетий идут работы над разработкой термоядерной электростанции на синтезе (ТЯЭС), однако до сих пор нет даже предположений, как решить проблему. Работы над этим проектом следовало бы давно прекратить. У нас, в России есть независимая от РАН организация, специалисты которой могут дать заключение о перспективности какой-либо темы научных исследований, заключение о том, стоит ли финансировать разработку какой-либо темы. Такая организация у нас – Роспатент. Для неё нужно в законодательном порядке включить дополнительную функцию: - экспертизу перспективности тем научных исследований. Эту функцию Роспатент должен выполнять только для Правительства РФ, ГД и организаций, способных осуществлять крупное финансирование. В экспертной справке Роспатента должны быть:
а) аргументированные мнения специалистов всех возможных точек зрения по теме (как сторонников, так и противников) в нашей стране и за рубежом;
б) рекомендации.
После изучения экспертной справки принимается решение начать финансирование работ по теме, средства на которую испрашивала РАН, или отказать в финансировании.
При таком порядке начала финансирования РАН вряд ли удалось получить финансирование на ТЯЭС, большой адронный коллайдер (БАК) и проект полёта на Марс. Полёт на Марс имеет целью (по умолчанию) в далёкой перспективе колонизацию Марса. В настоящее время Марс достаточно хорошо изучен с помощью автоматических аппаратов. Условий для жизни человека там нет. Пилотированный полёт на Марс весьма рискованный. Достижения каких научных целей следует ожидать от этого полёта?
С уважением – Анатолий Неживых, астроном-любитель