Импонирует ракурс рассмотрения проблемы, но коробит настойчивое желание автора вышибить из читателя слезу умиления и раскаяния.
Кроме того, складывается ощущение, что представление журналиста о философской мысли устарело лет на 200. Парадигма, приписываемая им “философам и психологам” (всем?), действительно была господствующей во времена Декарта. В наше время даже авторы школьных учебников не решаются утверждать, что мышление является прерогативой людей.