Клуб веселых и находчивых

Игорь Манцов
8 декабря 2006, 16:53

Первый канал показал очередную антисоветскую документалку. Советские очереди, советский дефицит и сопутствующее убожество саркастично обличают такие люди, как Юлий Гусман, Максим Дунаевский, Александр Абдулов…

Это, однако, случилось поздно вечером, а днем посмотрел двухчасовой игровой фильм «Парк советского периода», в титрах которого перечисленные беззаветные хулители отметились. Фильм невероятно плохой, речь путаная, в советское время редакторы дали бы художникам с таким некачественным мышлением решительный бой.

А тем временем… Вот именно, Александр Архангельский ведет на канале «Культура» занимательную передачу «Тем временем». В последнем выпуске говорили о проблемах чтения, нашего коллективного разума и т. п. Знатные эксперты, включая горячо любимого мною актера и режиссера Михаила Козакова, с пугающим единодушием сошлись на том, что начинать возрождение страны нужно с тотального облучения народонаселения Пушкиным и подобной элитарной культурой.

И наконец. На канале ТНТ запустили сериал «Женская лига». На самом деле это российская калька с потрясающего, чреватого гениальностью британского сериала “Smack the Pony”, который года три-четыре назад тот же самый канал показывал под отвратительным названием «Женские шалости». У британцев в центре было четыре актрисы и пара актеров-мужчин, которые в разных сочетаниях сыграли миллион персонажей. Глубоко утопленные в быт микросюжеты продолжительностью две-три минуты. Были немые сценки, но были еще и сценки с разговорами. И те и другие, впрочем, строились так, чтобы повседневность не успевала отвердевать, не успевала отливаться в формулы. В идеологию. В жесткие социальные схемы. В назидание, а тем более в сатиру.

Сценки заканчивались ровно тогда, когда социальные роли фигурантов как будто бы оформились, а социальная механика стала очевидной. В этот самый момент резко и остроумно переставлялись акценты. Мы-то отслеживали фабулу, но авторы переключались на какой-нибудь пластический каламбур, на голос, цвет волос, вытаращенные глаза или лак для ногтей. Женщины для такого рода переключений, конечно, уместнее всего. Потому что когда смысл элиминирует женщина, то это не обидно, но красиво. Переплывающие из сюжета в сюжет, органично переходящие из роли в роль актрисы -- блестящая находка, работающая на общую идею. Авторы смаковали мелочи, не давали актерам полностью входить в так называемый образ. Впрочем, умницы актрисы придумывали скетчи и миниатюры сами. Движение сериала определялось такими подводными течениями, как «Мое любимое тело», «Мой ангельский голосок», «Мой самый лучший цвет волос», «Мой лак-фаворит»…

Это было так ловко и так вкусно сделано, что «жизнь» оказывалась на расстоянии вытянутой руки, рядышком. Жизнь как магма, как плазма. Пульсирует. Течет. Проходит между пальцами наманикюренной руки. Кроме прочего, было видно, что жизнь опасна, ибо переключения регистров неожиданны, непредсказуемы. Сериал “Smack the Pony” -- несмешной, ибо изнутри повседневность несмешна. Смеется над чужой повседневностью внеположенный критик.    

Что сделали с оригиналом наши? Наши прочитали оригинал в духе театра эстрадных миниатюр и в духе КВН. В лучшем случае наши трактуют британские сюжеты в стиле раннего Жванецкого, который при несомненно большом таланте все-таки адаптировал открытия западноевропейского театра абсурда и более или менее доступных советскому читателю поляков. Итак, наши ищут изюминку, сваливаются в «критику». Я записывал оригинал на кассеты, я хорошо его помню. Удивительное дело, смотришь кальку и не узнаешь оригинала! В первоисточнике работает тысяча частностей, а смысл распылен по всей поверхности экрана. Наши делают ставку исключительно на фабулу. Восстанавливаю в памяти: ага, здесь в оригинале была подвижная ручная камера, и камера эта чуточку плавала, подрагивала… А еще актриса все время вылезала из «образа» и реально любовалась как своим телом, так и своими придумками... Собственно, вот эти «частности» и есть так называемая культура. Российская адаптация 2006 года в лучшем случае напоминает про 60-е годы минувшего столетия. Глубокая-глубокая архаика, триумф идеологии.

Сценарий «Парка советского периода» был написан Эдуардом Акоповым и Юлием Гусманом, а после опубликован в журнале «Искусство кино». Теперь Юлий Гусман снял по нему большую картину. В интервью, которое попалось в сети, Гусман сетует на то, что у него не было нужных 50 млн долларов. Тогда, дескать, он бы по-настоящему развернулся. В предыдущей колонке я писал о сходной позиции Сергея Бондарчука и прочих советских. Дались же им эти самые деньги! Ничего не придумано, идея -- «минус сто», а туда же: подавай бюджеты, масштаб.

Лазарев-младший играет благородного тележурналиста, который попал на деньги. Некий кавказский авторитет предлагает выход: "Сделай репортаж про новый развлекательный комплекс, про "Парк советского периода", и долг будет прощен". Парк этот, нечто среднее между ВДНХ и Диснейлендом, позволяет туристу наших дней с головою нырнуть в безоблачную советскую действительность, выбрать себе роль ударника пятилетки, доярки, целинника, космонавта или даже Сталина. Лазарев-младший, то бишь его персонаж по имени Олег Зимин, покорно едет и неожиданно для себя самого влюбляется в сотрудницу комплекса Алену Волкову. Администратор Роберт, которого играет Ефремов-младший, утверждает, что этого делать нельзя, что между сотрудниками и отдыхающими лежит непереходимая граница. Журналист границ не признает и всюду эту Алену преследует. В какой-то момент он, чтобы с девушкой соединиться, вынужден примерить на либерального себя роль Лаврентия Берии, и почему-то без всяких угрызений совести. Но тогда по радио объявляют: «Сегодня иностранный шпион Берия расстрелян». После чего парень вынужден записываться в целинники  и т. д.

Роберт препятствует чужой любви и всячески клянет постсоветские порядки, а свободолюбивый журналист Зимин утверждает право личности на свободу волеизъявления. Гусман чудовищным образом подставляет массу старых и очень старых артистов, отметившихся в советской киноклассике, выставляя их в качестве замшелых экспонатов пресловутого «Парка...». Владимир Зельдин поет тут свою арию из «Свинарки и пастуха», Иосиф Кобзон -- свою песню о комсомоле. Полад Бюль-Бюль-Оглы, Клара Лучко -- все они предъявлены в очень сомнительном с этической точки зрения режиме. Советский Союз рассматривается в качестве злокозненного проекта и в качестве ошибки, но, значит, ошибочны и эти старые песни, и эти старые люди, причем названные своими именами. Впрочем, это все частности.

Как известно, Юлий Гусман -- заядлый кавээнщик. Играл за команду Баку, и вот уже много лет заседает в жюри этой не уходящей из сетки Первого канала программы. Пару недель назад КВН броско и шумно отмечал 45-летний юбилей. Президент страны посетил юбилейную игру и вручил Александру Маслякову государственный орден. В КВН играли многие и многие политики, деятели культуры, телевизионщики. Что это за феномен?

Во-первых, это форма подцензурной советской критики. Во-вторых, это гуманитарный протез, придуманный технократической советской цивилизацией для своих высших учебных заведений. Значение КВН для советской и постсоветской социальной истории огромно. Протез -- он, однако, и есть протез.

Мне думается, прообразом и кавээновских скетчей и всей нашей нынешней «эстетики» следует посчитать зубодробительную ленинскую публицистику. Ленин, которого я подробно конспектировал в политехе перестроечных времен и которого худо-бедно помню, строил свою программу на отрицаниях, на критике, на минус-приемах. Ленин вычитал из настоящего прошлое. Его значение как писателя, мне кажется, недооценивается. Не столько его социальная философия, сколько его бойкая риторика легла в основу и советского, и постсоветского общественного устройства. Упор на словесную эквилибристику. Полный отрыв от повседневности, от деталей. Критика, критика, критика, необыкновенная легкость в мыслях. Люди, адаптировавшие “Smack the Pony”, верные ленинцы, а как же! Кавээнщики, которые создают значительнейшую часть телевизионного продукта и которые определяющим образом влияют на внутренний монолог нашего нынешнего социума, верные ленинцы, без вопросов. Поедать прошлое поедом, критиковать «товарищей» для их же, товарищей, собственного блага -- все это больше чем узкопартийная большевистская традиция, это давно уже большой государственный стиль. Ленин критиковал самодержавие, Троцкий -- Сталина, Сталин -- Троцкого и других, Хрущев -- Сталина… 1917 год закономерно приводит к 1937-му. 37-й порождает 56-й. 56-й провоцирует КВН. А школу КВН проходит вся наша техническая и большая часть нашей гуманитарной интеллигенции.

Периодически смотрю нынешний КВН. 70% так называемых шуток -- это реверансы в адрес «великого и ужасного Александра Васильевича Маслякова» и в адрес членов жюри. Оставшиеся тридцать -- бессмысленная «критика» современной публичной речи, в основном телевизора. И «Женская лига», и хваленый-перехваленый иными эстетами «Комеди клаб», и фильм Юлия Гусмана «Парк советского периода» -- все это вершина айсберга. Критика ранее сказанного. Выворачивание наизнанку уже существующего плохого. Страшнее всего то, что это самое «плохое» не есть данная нам в ощущении реальность, но -- слова, слова, слова. Постмодернизм придуман Владимиром Ульяновым-Лениным, усовершенствован «веселыми и находчивыми».

В прошлой колонке я писал про феномен постсоветских «железных дверей», пришедших на смену железному занавесу советского образца. Это очень хорошая иллюстрация и к вышесказанному. Видимо, железные двери особого сорта и типа, двери наших нынешних квартир и двери наших подъездов -- это яркий постсоветский феномен. Настолько массовое явление, что по идее оно должно стать базовым элементом наших фильмов и сериалов. Железная дверь должна появляться в постсоветском сюжете так же часто, как, допустим, человек с сигаретой. Однако этих дверей в потребляемой нами визуальной продукции нет.

Другой пример: коррупция, взятки. Говорят, что коррупция пронизывает наше общество сверху донизу и что это «повседневная практика». Однако все это одна пустая болтовня. Того, как живут наши микросообщества в режиме постоянной «дачи взятки», будь то деньги, коробка конфет или шоколадка, мы не знаем. То есть мы этого процесса не видим, дача взятки не есть осязаемый факт нашей социальной биографии. Прежде чем что-то критиковать, нужно это самое «что-то» обнаружить. Так вот, вся наша тактильность, вся наша повседневность, иначе говоря, вся наша живая жизнь, припрятаны, отчуждены.          

Юлий Гусман бессознательно систематизировал представления нынешнего общества о себе самом: «либералы» противостоят «коммунистам», Советский Союз -- отдельное явление мировой истории и т. п. Очень простые схемы, порожденные критическим разумом. Это непродуктивная позиция кавээнщика -- технократа советского образца, инструменталиста, понимающего любое жизненное явление как сознательно реализованный проект. СССР у них непременно «Парк советского периода». Но это меньше, чем полуправда.

Я уже формулировал: СССР -- «страна аристократов». Было объявлено, что все равны и что каждый должен достичь духовных высот, которые, впрочем, понимались главным образом как начитанность и сопутствующая ей способность все прочитанное критиковать. Отсюда воля к «грамоте», отсюда непрекращающиеся попытки навязать всем и каждому культуру элитарного типа, Пушкина. Напротив, Запад осознавал себя как массовое общество, как общество нового типа, где предстали во всей красе прозаизация жизни, отчуждение, скука. Запад начинает с того, что граждан нужно развлекать и нужно занимать, чтобы они не сошли с ума или не натворили дел. Поэтому на уровне массовой культуры там прорабатывается каждый сегмент повседневной жизни. В телевизоре, в книгах, в кино есть и лак для ногтей, и базовые элементы архитектуры, но также и человеческий голос с человеческим дыханием. У нас же осталась только критика критики, только пустопорожняя болтовня, слова, посвященные другим словам.

Зачастую говорят о «засилье клипового сознания». Какое такое «клиповое сознание»? У нас попросту нет визуальной культуры, как именно Культуры, неоткуда взяться. В фильме Гусмана имеют место быть дикие вещи. В финале героя с героиней спасают… чапаевцы во главе с Сергеем Никоненко. Всадники под знаменем Первой конной разгоняют бандитов на джипах, и Алена Волкова радостно шепчет на ухо любимому тележурналисту: «Наши!» Только что Гусман разоблачал Советский Союз, как вдруг записывает в союзники своим главным героям, ненавистникам всего советского, красноармейцев. Видимо, детский фантазм: если с шашкой, в бурке и в усах, значит, свой. Ноль рефлексии. В одном ухе жужжит идеология, а на сетчатке другого глаза отпечаталась детская мечта.

Всякая критика -- трансляция превосходства. Горе-аристократы воспитаны «проклятым совком», однако родства не признают, находиться внутри повседневности считают ниже своего достоинства и поэтому не могут увидеть ни прежнего Советского Союза, ни нынешней России.