Монарх на театре

Андрей Громов
14 марта 2008, 19:45

Вообще-то Путин совершенно прав. Плачущий уже в первом действии Чацкий – это идиотизм.

Собственно, у Грибоедова Чацкий потому и отвергнут, что плакать был решительно не расположен и вообще воспринимал мир по-мужски. Миру же – в данном случае речь идет о мире пьесы Грибоедова – такое восприятие было совсем не нужно. Дело в том, что людьми, воспринимающими мир «по-мужски», очень трудно управлять. Разумеется, когда война там или что еще, то тут, конечно, девушки в воздух чепчики бросают и все такое прочее, но когда наступает время развитой стабильности, высшей ценностью становится управляемость: «Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей, // Высокий идеал московских всех мужей»; «Явиться помолчать, пошаркать, пообедать».  Ну и так далее. Пьеса Грибоедова – это трагедия мужчины в женском мире развитой стабильности. Впрочем, все это подробно расписал еще Тынянов. Злоупотреблять же подробным пересказом его статьи «Сюжет „Горя от ума”», даже для того, чтобы лишний раз подчеркнуть глубокую правоту президента Путина, очевидно, не стоит. К тому же его (президента, а не Тынянова) историческая беседа с мастерами культуры на реплике про плачущего Чацкого не закончилась.

Прежде чем руководитель театра «Современник» Галина Волчек успела во всем целиком и полностью согласиться с президентом (резонно предположив, что если что-то президенту не понравилось, то это и правда плохо), в спор с ним вступил режиссер постановки, автор образа плачущего Чацкого Римас Туминас. Он смело (возможно, тут сыграло роль его литовское гражданство) указал Владимиру Путину, что Чацкий был сирота, а потому плакать ему в самый раз.

И ведь он не шутил. Они и правда так мыслят, наши (в смысле, современные) мастера культуры. Сирота… сирота – значит, несчастен и одинок... несчастен и одинок – значит, слаб и нервичен, а раз несчастен и нервичен – значит, должен плакать. Бог с ним, с Грибоедовым и его пьесой, в которой каждая реплика противоречит подобным идеям, в конце концов автор постановки может и не следовать за оригиналом. Но ведь элементарная мысль, что сам факт сиротства вовсе не обязательно означает даже и одиночество, не говоря уже о слабости и нервичности, в расчет просто не принимается. И понятно почему. Потому как создание цельного мира, некой системной картины – того, что, собственно, и составляет суть творчества, – давно уже не входит в задачу настоящего художника. Современный мир требует не творчества, а креатива. То есть не создания осмысленного целого, а набрасывания идей, ходов и приемов – как фекалий на вентилятор. 

Почему плачет? Потому что сирота. Вот и весь спрос. Вот и вся концепция. Главное, чтобы вентилятор крутился исправно. И если есть антоним творчеству, то это как раз «креатив». А театр – эта та сфера искусств, которая уже давно целиком и полностью является царством креатива. Именно потому, щелкая телевизионным пультом, стремительнее всего нажимаешь на кнопки, когда натыкаешься на какую-либо современную театральную постановку. Даже юмористические программы имени Петросяна, даже концерты звезд отечественной эстрады и отечественные сериалы, где отвратительно играющие актеры произносят нелепейшие тексты – даже эта очевидная мерзость перед Господом не заставляет так лихорадочно жать на кнопку пульта, как театральная постановка. Ибо настоящий высокохудожественный креатив – это страшная сила. Причем как раз из тех, с которыми царям не совладать.

Да они (в данном случае пока еще все-таки он) не очень стремятся. Что, конечно, показывает, что у нас свободная страна и все такое, но во всей этой истории в театре «Современник» есть нечто до крайности нелепое. И дело даже не в крайне неуместной реплике президента про Александра Матросова, который тоже был сиротой, однако бросился на амбразуру. Президент как частный человек пришел в театр и высказал частное мнение о спектакле. Римаса Туминаса не вышлют из страны как литовского шпиона и злостного гастарбайтера, театр не закроют, Волчек не уволят, а спектакль будет идти, как и прежде, – но теперь с непременным аншлагом. Однако, наблюдая (и не абы где, а по всем основным каналам, превратившим частный поход президента в главную новость дня) за тем, как суетилась Галина Волчек, трудно вписать всю эту историю в иной формат, чем общение президента с мастерами культуры. А это на самом деле совсем иной жанр, чем «частный визит президента», ибо посадить, конечно, не посадят, но благосклонность президента очень дорого стоит (и это не метафора) – президент у нас, конечно, не царь, но хозяин финансовых потоков, а это, возможно, куда больший повод для глубочайшего почтения. Частный визит президента в театр не может быть главной новостью дня и восприниматься как судьбоносный для творческого коллектива одного из самых популярных театров. Жанр же «общение президента с мастерами культуры» требует оргвыводов (не обязательно живодерских, но все-таки непременных). У нас же в итоге ни черту кочерга, ни Богу свечка.

«„Горе от ума” – комедия о том времени, о безвременье, о женской власти и мужском упадке, о великом историческом вековом счете за героическую народную войну: на свободу крестьян, на великую национальную культуру, на военную мощь русского народа – счете неоплаченном и приведшем к декабрю 1825 г.»

Так, кстати, кончается статья Юрия Тынянова «Сюжет „Горя от ума”». Впрочем, я обещал не злоупотреблять ее пересказом.