Вам не нужен второй Бильбао

Анна Турулина
26 марта 2008, 16:56

Вчера завершился международный открытый конкурс на строительство здания Музея XXI века в Перми.

Жюри так и не смогло решить, как должен выглядеть самый современный в России музей, и присудило первую премию двум победителям: швейцарцу Валерио Олжиати и российскому молодому архитектору Борису Бернаскони. Конкурс выявил, что в России и за рубежом совершенно разный подход к архитектуре.

Пермь в центре мира

Проект получил название PermMuseum XXI и носил действительно общемировой характер. Столь масштабный архитектурный конкурс с участием мировых звезд как среди номинантов, так и в жюри в России проводился впервые.

Архитектурное соревнование подобного уровня – дело хлопотное. Не каждый заказчик согласится тратить время и средства на его проведение, тем более в России, где, как отметил президент Союза архитекторов России Юрий Гнедовский, конкурсы, как правило, подменяются тендерами, то есть ни о каком творческом соревновании речи не идет. Однако краевые власти в лице министерства культуры и молодежной политики Пермского края решились на этот шаг и обратились в Центр современной архитектуры (ЦСА) с просьбой организовать амбициозный конкурс. Они посчитали, что мировой престиж – то, чего не хватает Пермскому музею, чтобы стать новой выставочной площадкой по примеру таких брендов, как Музей Гуггенхайма в Бильбао архитектора Фрэнка Гери, Музей современного искусства в Цинциннати Захи Хадид или Музей в Граце Питера Кука. Эти знаковые сооружения ежегодно привлекают миллионы туристов.

Конкурс длился почти полтора года и проходил в два этапа. Из 320 заявок от архитектурных бюро 50 стран мира было выбрано 25 проектов. Примечательно, что среди полуфиналистов оказалось шесть архитектурных проектов из России. Но далее мнения жюри разделились настолько кардинально, что решение стало сплошной игрой компромиссов.

Победила дружба?

Половина голосов за первое место была отдана огромному стеклянному параллелепипеду Бориса Бернаскони. Этот молодой архитектор имеет репутацию отчаянного экспериментатора. Ему принадлежит идея дома-матрешки, а сейчас он занимается созданием экспозиции первой московской биеннале.

Пермский проект совмещает в себе здание галереи и железнодорожную станцию Транссибирской магистрали. Этот проект получил первую премию 100 тыс. долларов.

Вторая половина жюри назвала победителем опытного швейцарского архитектора Валерио Олжиати. Он предложил построить на берегу Камы неравномерную пирамиду, декорированную параболическими элементами. Ему жюри присудило 70 тыс. долларов.

Третьей премией 50 тыс. долларов отметили проект самого легендарного и желанного архитектора в России, звезду с мировым именем Заху Хадид. Ее здание больше напоминает стадион или современный автомобиль, чем музей. Совсем обходить вниманием мировых знаменитостей на конкурсах подобного уровня не принято. Жюри также наградило еще восемь понравившихся проектов небольшой премией 10 тыс. долларов.

От конкурса осталось огромное чувство недосказанности. Жюри само это понимает. «Мне очень грустно,что мы не смогли дать ясного ответа по поводу победителя», – посетовал член жюри, директор австрийского музея МАК Петер Ноевер. То, что от первого конкурса, проведенного по международным стандартам, ожидали большего, понимают все. Юрий Гнедовский, член жюри, рассказал, что жюри предложило провести еще один этап голосования. Какое решение примет заказчик, пока не известно. Очевидно лишь, что ему не очень по душе предложения западных архитекторов.

Председатель жюри, швейцарский архитектор Петер Цумптор, признался, что мнения разделись по «национальному» признаку. Российские участники сразу невзлюбили швейцарский проект. И дело здесь вовсе не в «поддержке отечественного производителя». Просто творение Валерио Олжиати показалось нашим соотечественникам родным и до боли знакомым... «Они назвали его приветом из советского прошлого», – пояснил Петер Цумптор. Четкая кубистическая структура действительно чем-то напоминает административные здания 70-х. Парадокс, но то, от чего российская действительность так стремится уйти, надеясь найти новые идеи и формы на Западе, именно оттуда к нам возвращается как современная архитектура.

Не удалось сойтись во мнениях и по другому важному вопросу – формату музея. У властей Перми были амбиции сделать из Пермской галереи новый Музей Гуггенхайма. Что понятно. В случае успеха это принесет Перми несколько сотен миллионов долларов ежегодного дохода и подтолкнет развитие остальной инфраструктуры. Пермь тогда сможет стать одним из самых современных российских городов. Западным экспертам эти мечты не близки, они недоумевают – зачем? «Никому не интересна выставка современного искусства в очередном Бильбао №13, никто ради нее не поедет в Пермь», – считает Петер Ноевер. С ним совершенно согласился и Петер Цумптор.

Зато обоих экспертов пленила коллекция деревянной православной скульптуры Пермского музея, которая должна стать основой галереи. «Она уникальна как для России, так и для общемировой культуры», – поделился впечатлениями Петер Цумптор. Но для нее, считают они, нужно было построить «маленький, милый музей со специфической уютной атмосферой». Ни один из представленных проектов такую задачу себе, естественно, не ставил, потому что конкурс изначально предполагал иной формат.

Образовавшаяся заминка неудобна многим. Ведь много лет российская общественность считала, что российская архитектура медленно развивается, потому что мы оторваны от общемирового архитектурного процесса, у нас не было честных конкурсов, которые бы как-то расшевелили консервативный вкус и стимулировали творческую активность. Не было смелых архитекторов и новых идей. Теперь все это есть, а неудовлетворенность все равно осталась.

Оказалось, что недостаточно пригласить западных архитекторов, чтобы они сказали нам, как и где строить современно и прогрессивно. Все равно придется вырабатывать собственные механизмы создания современной архитектуры. Тогда появятся новые образцы с учетом российских традиций и специфики. Все-таки изнутри ее легче почувствовать, чем снаружи. Фактически к такому же выводу пришли и западные эксперты: в России есть уникальные культурные артефакты, свои традиции – именно на них нужно обратить внимание, а не гнаться за копированием удачных образцов.