Загадки Золотой мили

Андрей Громов
25 апреля 2008, 15:25

Весенняя прогулка по арбатским переулкам и дальше – это московская классика. Причем эти знакомые с детства места, как оказалось, способны не просто радовать привычностью, но и удивлять. Пробуждать любопытство, будоражить ум, волновать и ставить неразрешимые вопросы.

Вот гуляешь ты по этим самым переулкам, радуешься весеннему солнцу, смотришь по сторонам. Однако даже в неге весеннего дня ты, в общем, хорошо понимаешь, что вокруг Золотая миля, район, где цена за квадратный метр жилья превышает среднемосковские (которые и сами по себе уже золотые) едва ли не кратно. И это понимание не вызывает никакого протеста, даже наоборот, добавляет уюта и правильности. Это же абсолютно нормально и правильно, исторически обусловлено и вообще – где же еще быть самому дорогому району, как не здесь. 

Впрочем, продолжим прогулку… Светит и даже немного греет солнце, радуешься весне и смотришь по сторонам. Вот прекрасный домик XIX века, пять этажей. В голове невольно происходит калькуляция стоимости квартиры в этом доме (тут, наверное, подешевле, так как дом старый и надо много вкладывать в ремонт), но все равно миллионов наверное … Но, как только рассеянный под солнечной негой взгляд начинает выхватывать помимо общей картины еще и детали, выясняется, что здание это вовсе не является элитным домом – тут расположено общежитие для таджикских рабочих. Ровно так же, как и дом двумя переулками ранее, и тот, что еще впереди на Афанасьевском. А этот чудесный особняк с покосившимися дверями, занятый какой-то решительно никому не известной конторой с труднопроизносимым названием, сколько он стоит? Сколько должен стоить здесь квадратный метр аренды?

Но мы только начали прогулку. Вот «Форбс» буквально на днях составил очередной список миллиардеров. Журнал я еще не видел, но, судя по тому, что открылось передо мной во время арбатской прогулки, там непременно должна фигурировать фамилия Бурганов. Причем далеко не в самом низу. Стоит свернуть со Староконюшенного на Большой Афанасьевский, как перед тобой открываются обширные владения скульптора Бурганова (да, именно простого скульптора, а вовсе не таинственного члена кооператива «Озеро», нефтетрейдера или банкира). Тут и дом Бурганова, и его музей, который кроме непосредственно здания занимает огромное открытое пространство – здесь стоят его творения. Размах одних его рук (это такая у него скульптура – просто гигантские руки) тянет на несколько миллионов – если считать по занимаемой площади.

Вообще, прогулка по Золотой миле позволяет понять истинный масштаб деятельности московских властей. Какой там Козимо Медичи и даже Лоренцо Великолепный. Описанные выше владения скульптора Бурганова – это только жалкое подобие владений скульптора Церетели, занимающих едва ли не пол-Пречистенки с ее дворцами Долгоруких и прочими особняками поплоше (а ведь это еще и не все его владения в Москве), или художника Шилова, база которого расположилась на Знаменке и Волхонке.

Кстати о неразрешимых вопросах. Сколько стоит земля в районе Золотой мили? Ну хотя бы примерно, плюс-минус миллион – ответа я не получил, и, как мне сказали умные люди, не получу. Точнее, ответ будет весьма замысловат. Дело в том, что собственно земля, в общем, почти ничего не стоит. Зато очень даже стоит земля с разрешением на строительство. Последнее понятно. Построив на месте, где сейчас стоят руки творения скульптора Бурганова, небольшой домик в пять этажей, можно заработать несколько десятков миллионов долларов, если же разрешения на строительство нет, то никаких миллионов с этой земли заработать нельзя. Однако даже исходя из этой логики, вовсе не следует, что земля в самом дорогом месте самого дорогого города мира вовсе не имеет никакой цены.   

Загадки арбатских переулков долго не давали мне покоя, и я все расспрашивал, почему ни в Сен-Жермен де Пре, ни на авеню Фош, ни даже в куда менее дорогом Маре я не встречал никаких общежитий алжирских рабочих. Почему во Флоренции нет никаких кварталов не то что Гирландайо или Филлиппо Липпи, но и Микеланджело с Леонардо. Почему  в городе, где сносится все, что сносить, в общем, не следовало бы даже при большой нужде, куча очевидно дорогих мест и зданий используется столь нерационально? Из всех ответов наиболее адекватными выглядели те, что содержали намеки на инфернальную сущность устройства московской системы хозяйствования. Во всяком случае инфернальность объясняла одновременно и таинственность, непознаваемость процессов, и их иррациональную злонамеренность. Однако я, честно говоря, не сторонник перебарщивать с демонологией. Да и система хозяйствования на то и система, что за всякой иррациональностью скрывается, пусть не очевидный и даже не всегда осознаваемый самими деятелями, расчет.

Почему сносится все, что нельзя? Именно потому, что вообще нельзя, но здесь и сейчас можно. Почему все, что буквально просится к более рациональному использованию, используется столь странно? Да ровно потому же.  Логика как раз очень простая. Пока есть возможность, надо выжимать все средства из сомнительных ресурсов и припрятывать ресурсы несомненные. Ибо потом ветер может перемениться, начнется нормальная жизнь, появятся нормальная власть и нормальная система хозяйствования, и возможностей для использования сомнительных ресурсов будет гораздо меньше. Тогда-то и пригодятся ресурсы несомненные.

Московская власть живет в этой логике уже лет десять, а то и больше. Однако время идет, а никакой нормальности не наблюдается. Возможности использования сомнительных ресурсов не только не ограничиваются, но даже и нарастают. Причем уже и дефицит этих ресурсов начал обнаруживаться. А бедные московские деятели все думают и ждут, что настанет день, когда все встанет на свои места, и тогда-то пригодятся им все эти кварталы Бурганова и таджикские общежития на территории Золотой мили. Бедные, наивные люди.