О епископах-традиционалистах

Елена Чудинова
29 января 2009, 16:53

Покуда православный и околоправославный мир с волнением следил за происходящим в храме Христа Спасителя, в католическом мире почти незамеченным прошло событие не менее важное, чем выбор главы Церкви.

Папским декретом от 24 января было снято церковное отлучение с четверых епископов-традиционалистов, глав консервативного священнического Братства святого Пия X. Но начнем с начала – за что предыдущий папа отлучил этих епископов – Бернара Тиссье де Маллерэ, Ричарда Уильямсона, Бернара Фелле и Альфонсо де Галаррета? Как раз за то, что они – епископы. Вопреки воле покойного Иоанна Павла II их хиротонисал один из самых выдающихся церковных деятелей второй половины XX столетия – архиепископ Марсель Лефевр.

Каждый из нас хоть что-нибудь да слышал о Втором Ватиканском соборе, собранном более сорока лет назад. Советские справочники всегда отзывались о нем сугубо положительно – еще бы, ведь «собору удалось повернуть Церковь лицом к современному миру». Если в двух словах, католическая Церковь стала соответствовать чаяниям времени. А время было куда как непростое. Как оно там, у Кортасара? «Странно подумать, что во времена искусственных спутников Земли в Ватикане сидит папа», – напыщенно произносит молодой социалист в романе «Выигрыши». «Зато он, по крайней мере, не искусственный», – усмехается его более умная собеседница. Оправившаяся от мировой войны Европа захлебывалась восторгами перед техническим прогрессом, он был своего рода новой религией – весьма конкурентоспособной на тот момент. У нас действующих храмов было так мало, что они и не опустели в те годы. Католическое же священноначалие с испугом наблюдало стремительное умаление паствы. Ведь не Советский Союз – никто не запрещает, никто не преследует – люди сами не идут, по своей воле. Просто им «странно подумать, что во времена искусственных спутников Земли…» И Католическая церковь модернизировалась. Кстати, победившие на том памятном соборе и назывались «модернистами». Как всякие революционеры, они являли меньшинство, но были хорошо организованы и напористы.

Латынь, которая у нас ассоциируется с католицизмом, была не только отменена, но и практически запрещена как язык богослужения. Священника демократично развернули во время службы на 180 градусов – спиной к востоку и лицом к публике, вместе с ним развернули и алтарь, чин литургии укоротили втрое, изрядно при том упростив, понашили риз ультрасовременного дизайна, словом, окажись на мессе 70-х годов какой-нибудь крестоносец, подумал бы, бедняга, что угодил на басурманский праздник. Кстати, о крестоносцах: их сдали вместе с рядом неполиткорректных святых. После собора папы только и делают, что извиняются за освобождение Сальватэрры от власти полумесяца.

На французском и немецком языках уже издано немало книг, повествующих о том, как непреклонный архиепископ Марсель Лефевр, вместе с молодежью, не желавшей, «чтобы над семинарией развевался красный флаг», ушел в горы (куда, строго говоря, и положено христианам уходить в последние времена), основал в Альпах семинарию Экон… До поры на церковную оппозицию смотрели сквозь пальцы. Но причина снисходительности крылась не в терпимости Ватикана. «Пережиткам прошлого» надлежало сойти со сцены естественным путем: вымереть. Если не рукополагать новых епископов-традиционалистов, не будет рано или поздно и традиционалистов-священников. Длинна и невесела история о том, как покойный Лефевр убеждал и упрашивал священноначалие позволить рукоположить ему хоть одного преемника… Лефевр шел на компромиссы, и, как выяснялось, напрасно: Ватикан лукаво тянул время. Долго ждать очень пожилой архиепископ не мог. И в один прекрасный летний день в кантоне Вале разбили на лугу огромные шатры, где при большом стечении верующих Лефевр и его сторонник – еще более преклонных лет архиепископ Антонио де Кастро Майер – возвели во епископы четверых молодых священников. Тех самых, упомянутых выше. Традиционалисты знали, что всех их отлучат за содеянное от Церкви. Был 1988 год.

Во времена длительного понтификата модерниста Иоанна Павла II самое мысль о примирении между Ватиканом и Эконом представлялась ирреальной. (Помню, я как раз находилась в 1991 году во Франции, когда секулярная «Либерасьон» опубликовала статью под названием «Нет облатки для паршивой овцы». Паршивыми овцами оказались два пожилых католика, повинные всего лишь в том, что один раз поприсутствовали на традиционной мессе.) Минуло 20 лет. Папой сделался Йозеф Ратцингер – в средних летах – модернист и гонитель Лефевра, к моменту этого избрания уже покойного.

Но вот чудеса – еще до избрания, которое отнюдь не явилось неожиданностью, от будущего папы Бенедикта ждали, что латынь и традицию он вернет, с лефевристами помирится. Что на днях и произошло.

Обставлено примирение было с полным респектом по отношению к Ватикану. Епископы со своей паствой всепокорнейше попросили «простить» их, Бенедикт это наивеликодушнейше сделал. Но сан, из-за которого и разгорелся сыр-бор, остался при них, и даже не между строк читается уверенность, что, вернувшись в церковное лоно, Братство Пия X «сможет поставить на обсуждение основные доктринальные вопросы, лежащие у истоков нынешних проблем Церкви». Признано вскользь, что причине страшного церковного бедствия – расколов – «зачастую способствовали упущения Церкви». Проще сказать, покойный Лефевр победил покойного Иоанна Павла.

Но чем для нас в России, стране с отнюдь не великим числом граждан-католиков, интересны эти события? Почему к ним стоит повнимательнее присмотреться?

«Современный» католицизм второй половины XX века со скрипом и трудом начинает в XXI веке вновь принимать «старомодные» очертания. (Еще с каким трудом – состарилось поколение священнослужителей, в массе не умеющих отслужить старой литургии сколько-нибудь грамотно. Теперь уже их, похоже, оставят спокойно вымирать, не терзая себя непонятной латынью, но где же взять преподавателей для всей жаждущей традиции молодежи? Ломать, как известно, не строить.) И на примере католических событий мы видим, что современный человек не хочет больше жить в секулярном обществе. Потому обмирщенная КЦ и сделалась ему не нужна. Шаг Ватикана к традиционализму – первый и неуверенный – сделался возможен лишь потому, что продиктован веяньем времени.

Может нравиться, может не нравиться, но XXI век будет веком религий. Мы, считая даже сегодняшних атеистов, совсем другие, нежели люди 70-х годов. Никого, включая тех же атеистов, уже не удивишь немыслимым 40 лет назад использованием таких технологий, как интернет, для обсуждения богословских тем. Вера в технический прогресс, двигавшая в известной мере идеологами Второго Ватиканского собора, иссякла, выдохлась – при том что этот самый прогресс вполне продолжается. Вот только ни духовных, ни нравственных проблем он, как выяснилось, не решает. Ну и вообще – не живет человек долго без религии. Меньше полувека протянул – и притомился, заскучал. Религия предков зачахла – так он может и ислам принять. Случаи известны. Упомянутый шаг Ватикана – свидетельство тому, что Западная Европа еще жизнеспособна.

Ну и то, что многих из нас касается напрямую. Теперь можно биться об заклад, что «православного Второго Ватикана», которого так боялись наши консерваторы и так жаждали наши модернисты, не будет. Не будет ни перевода служб на русский с церковнославянского, ни прочих разных усовремениваний, которые слишком долго было бы здесь перечислять. Снятие отлучения с лефевристов слишком уж наглядно демонстрирует несостоятельность идей-поденок.