Запретный корнеплод

Евгений Гусятинский
16 февраля 2009, 14:47

Конкурс 59-го Берлинале был средним, местами очень слабым, казалось даже, что он не сложился. Но все обрело поразительную осмысленность и цельность в предпоследний день, на церемонии закрытия, когда жюри под председательством Тильды Суинтон объявило свое решение – настолько идеальное, что хочется назначить Суинтон бессменным руководителем жюри всех будущих фестивалей – не только Берлинского, но и Каннского, и Венецианского.

Обычно же бывает наоборот, взять хотя бы последнюю Венецию: масса первоклассных, выдающихся картин, а их словно специально не замечают, и награды достаются другим – компромиссным – лентам. Жюри нынешнего Берлинале оказалось в противоположных условиях – в ситуации, когда выбирать особенно не из чего, они сделали снайперски точный выбор. Умный, красивый и концептуальный.

Во-первых, все знают, что звезда интеллектуального кино Суинтон всегда поддерживала своим появлением в кадре молодых, поисковых, неформатных режиссеров. Логично, что теперь она смело проигнорировала весь конкурсный мейнстрим, которого в этом году было особенно много. Во-вторых, ее команда сумела не поддаться на политические спекуляции, зачастую одерживающие победу в Берлине, – на этот раз все фильмы, отвечающие политической моде и стереотипам политического кино, оказались за бортом предпочтений жюри. В-третьих, из всего арт-кино, представленного скудно, судьи выбрали те картины, в которых есть признаки подлинного искусства, а не его имитации, хотя различить то и другое все сложнее.

Главная награда – «Золотой медведь» за лучший фильм – досталась перуанской картине «Молоко печали» Клаудии Льоса, действительно, самой интересной и многослойной в конкурсе. В ней ненавязчиво сплетаются несколько мотивов – магический реализм и реальная история Перу, сюрреализм и эстетика повседневности, психологический пласт и мифологический, фрейдизм и поэзия. Главная героиня проживает в трущобах Лимы и страдает от странного недуга под названием vagina potato – в ее промежности растет картофельный плод, не позволяющий девушке вступать в сексуальные отношения. Разумеется, это не столько физиологическая подробность, сколько метафора, означающая страх перед мужским началом, который достался девушке от матери, изнасилованной террористами и боявшейся, что подобное может произойти с ее дочерью. Материнская история, в свою очередь, восходит к недавнему прошлому Перу, где в период с 1980 по 2000 год было зарегистрировано почти 70 тыс. убийств, столько же изнасилований и огромное число других преступлений.

Женская болезнь, о которой говорится в ленте, научно не доказана, но это суеверие действительно распространено в сегодняшнем Перу, где предполагают, что комплекс жертвы и семя зла передаются из поколения в поколение, и освободиться от них невозможно. Дети наследуют тут уже не только грехи, но и страдания родителей, даже если те не были ни в чем виноваты. Молоко печали или скорби, о котором идет речь в названии, – это женское молоко, только горькое и отравленное – еще один символ этого генетического, исторического проклятия. Такой вот клубок из разных нитей, сплетенный в почти бессловесную и очень киногеничную историю.

Латинская Америка – одна из самых интересных территорий в современном кино – победила и в других номинациях Берлинале. Сразу три приза – Гран-при, награду за лучший дебют и за новаторство – получил уругвайский «Гигант», обаятельная история об охраннике, наблюдающем при помощи камер слежения за уборщицей супермаркета, в которую он тайно влюблен. Классический сюжет о преследовании одного человека другим превращен здесь почти что в немую комическую с абсурдистскими гэгами, в пинг-понг из забавных ситуаций. В этом скромном, но талантливом фильме есть врожденное чувство ритма и пространства, а главное – отмороженное, как бы недопроявленное действие, позволяющее зрителю играть в бесконечные догадки: кем являются персонажи, о чем они думают, что будет дальше и т. д.

«Гигант» разделил приз за новаторство с «Татарником» Анджея Вайды –летописью бесконечных утрат, а Гран-при – с психодрамой «Все остальные» немки Марен Аде, воссоздавшей хронику взаимоотношений молодой пары. Ее «сцены из супружеской жизни» хоть и монотонны, но точно фиксируют внезапные переходы от обожания к тошноте и обратно, которым подвержены молодые любовники. Лучшее, что есть в фильме, – это актеры, не боящиеся быть некрасивыми и демонстрирующие почти животную органику – не случайно артистка Биргит Минихмаер получила награду на лучшую женскую роль. А вот лучшим актером был признан африканец Сотигу Куят, сыгравший в драме «Река Лондон» отца, отправляющегося после взрывов в лондонском метро на поиски своего исчезнувшего сына. Этот пожилой артист настолько харизматичен, что ему вообще не нужно ничего играть – достаточно просто присутствовать в кадре, чтобы создать вокруг себя магнетическое поле.

Выбор лучшего режиссера тоже оказался небанальным. Были предположения, что тут победит Франсуа Озон за виртуозную игру со зрительскими ожиданиями и стереотипами под названием «Рики», но лучшим режиссером был признан иранец Асгхар Фархади за социальную историю «Об Элли», где современный Иран неожиданно снят без всякой «восточной медитативности и поэтичности», зато по-европейски резко и жестко.

И, наконец, лучшими сценаристами стали Орен Муверман и Алессандро Кэмон за «Вестника», независимую драму о солдатах, занимающихся адской работой –оповещением американских семей о гибели их родственников в Ираке. Это единственный приз, доставшийся в нынешнем году американцам. А так победу праздновали Перу, Уругвай, Иран, Африка и Германия. Но никакой заведомой политкорректности тут нет – на этот раз в Берлине победило просто искусство, которое никогда не исчерпывается своим политическим посылом.

Материал опубликован на сайте «Русский репортер»