Долгая дорога демократии

Михаил Рогожников
главный редактор Expert.ru
29 октября 2009, 20:37

Берлинская стена пала, оказывается, всего 20 лет назад. Это «неожиданное открытие» является таковым и без кавычек. Кажется, наш глазомер часто как бы удлиняет этот временной период. И кажется, что все это было слишком давно и не с нами.

Функционирование политической системы и экономики России справедливо вызывает сегодня весьма критические оценки. Но давайте вспомним, что было всего лишь двадцатью и тем более всего лишь двадцатью пятью годами ранее.

В 1984 году все, что представляется сегодня само собой разумеющимся, не только отсутствовало, но отрицалось в принципе. Выборы из нескольких кандидатов. Наличие нескольких партий. Возможность преподавать в разных школах и университетах по разным учебникам. Возможность выехать из страны без выездной визы. Возможность построить храм. Возможность иметь свое дело и частная собственность как таковая. Возможность частному лицу открыть газету. Критика в печати политической системы и государственных деятелей. Возможность «понести с базара» Набокова и Солженицына.

В 1989 году из этого списка де-юре можно было исключить только «выборы из нескольких кандидатов» и издание ранее запрещенных писателей. Де-факто — частную собственность, поскольку индивидуальное предпринимательство и кооперативы, хотя и были, по сути, частнособственническими институциями, юридически таковыми не являлись. В печати появилась критика политической системы, но без сомнений (явных) в преимуществах социализма.

Году в 88-м автор с другом пришли в юридическую консультацию с вопросом, что будет, если попробовать открыть свою газету? Уже было ощущение, что на Лубянку прямо отсюда не увезут. Нам сообщили, что данный вопрос регулируется Декретом председателя Совнаркома Лениным от 27 октября (9 ноября) 1917 года. Мы его нашли и прочли: «В тяжкий решительный час переворота и дней, непосредственно за ним следующих, Временный революционный комитет вынужден был принять целый ряд мер против контрреволюционной печати разных оттенков… Как только новый порядок упрочится, всякие административные воздействия на печать будут прекращены… Настоящее положение имеет временный характер и будет отменено особым указом по наступлении нормальных условий общественной жизни». Нам оставалось только сокрушаться, что «нормальные условия общественной жизни» за прошедшие 70 лет так и не наступили и новый порядок не упрочился. Последнее вскоре подтвердилось.

Где-то осенью 1989-го года в «Известиях» появилось острожное предположение о возможности допустить частную собственность как таковую. Несколькими месяцами спустя о необходимости широкого перехода к ней уже можно было с восторгом неофита писать в только что начавшем выходить еженедельнике «Коммерсантъ». Там же и тогда же автор говорил заместителю редактора отдела: «Вот если бы можно было написать, что в данном случае премьер-министр поступил неправильно…» Потом они переглянулись и сказали: «А что мешает?» Цензура еще не была отменена, но «Коммерсанту» она позволяла уже практически все.

Ф. Бродель обращал внимание на то, что фундаментальные исторические изменения происходят очень медленно, хотя в какие-то периоды события могут идти быстро (И Валлерстайн предложил перевести термин Броделя «история событий» как «эпизодическая история»). Эпизодическая история бывшего СССР предыдущей четверти века была стремительной. Но ее «долгое время», или «структурная история», является той объяснительной моделью, которая позволяет нам точнее оценивать, какие же фундаментальные сдвиги социального, экономического и ментального характера могли успеть произойти за этот период. Они могли быть лишь очень небольшими.

Кроме того, реформы дают быстрые и достаточно прочные результаты, когда долго и достаточно открыто готовятся. Есть какой-то уровень общественной дискуссии, есть самоопределившиеся социальные слои, поддерживающие изменения. Ничего этого, как мы помним, в СССР не было. Перемены начались внезапно и так же внезапно продолжились. Из творческого хаоса творился слабо упорядоченный космос, создавая, импортируя и отчасти воссоздавая (дореволюционные) институты.

Все, чем мы сейчас располагаем, от парламента с коммунистами в оппозиции до сетей гипермаркетов с товарами как из «Березки», абсолютному большинству людей 25 лет назад показалось бы совершенно невозможным. Чтобы не сказать «невероятным» и не противоречить Г. Честертону, писавшему: «Я могу поверить в невозможное, но не в невероятное», и А. Блоку: «И невозможное возможно, / Дорога долгая легка, / Когда блеснет в дали дорожной / Мгновенный взор из-под платка, / Когда звенит тоской острожной / Глухая песня ямщика!» («Россия», 1908).

Мгновенный взор свободы блеснул в конце 1980-х из дорожной дали так ярко, что птица-тройка понеслась и примчала нас… куда? Для того чтобы понять это, надо не только посмотреть под ноги, но и оглянуться.