История о мирном атоме и трех процентах…

Евгения Новикова
20 января 2010, 20:35

Экономические санкции и военное давление на Иран, не выполняющий требования ООН, только ухудшат ситуацию в регионе и укрепят позиции нынешней власти. В этом уверен ряд международных аналитиков. Они предлагают политикам и дипломатам свои форматы решения ядерной проблемы Исламской Республики.

Официальный ответ или новая хитрость?

Иран прислал официальный отказ на предложение МАГАТЭ по дообогащению урана в третьих странах. Информация об этом была получена сегодня ночью репортерами агентства АР от их источников в ООН, имена которых не называются.

До сегодняшнего дня сообщения из Ирана о том, что в Тегеране намерены самостоятельно дообогащать свой 3-процентный уран, мировым сообществом расценивались как неофициальные.

В октябре 2009 года в ходе заседания «шестерки» по Ирану был разработан план, согласно которому дообогащение урана должно было происходить на предприятиях России с последующим изготовлением ТВЭЛ для тегеранского реактора во Франции. При этом из ИРИ, согласно плану, необходимо вывезти 1,2 тонны радиоактивного топлива. Время на размышление, данное Ирану, истекло в конце 2009 года.

Вначале у Тегерана особых возражений не было. Дипломаты говорили, что проект устраивает в целом. Затем появились заявления об условиях, при которых ИРИ (Исламская Республика Иран) согласится с предложениями МАГАТЭ. В частности, Тегерану не хватало «гарантий», но в чем состояли требуемые гарантии, так и осталось неясным. Позже на одном из митингов в начале декабря 2009 года президент Махмуд Ахмадинежад заявил, что страна в состоянии сама дообогащать свое топливо назло западным врагам. С тех пор эта идея муссируется иранскими властями, однако до сегодняшнего дня она расценивается как инструмент торговли с миром: дело в том, что, по мнению многих аналитиков, Иран хочет найти благовидный предлог для продолжения разработок в рамках ядерной программы на законных основаниях. Такие законные основания появляются в том случае, если мировое сообщество дает возможность ИРИ отказаться от дообогащения за рубежом. Тогда Тегеран с осознанием собственной правоты приступает к запуску новых мощностей: ведь Запад не помог ему, отказал и вынудил!

Обсуждая реализацию данной концепции, в декабре 2009 года ИРИ стала выдвигать встречные предложения, но в устной форме, что не давало повода воспринимать их всерьез. Так, было предложено организовать обмен топливом не в России и даже не в Турции, как рассматривалось ранее, а на острове Киш в ИРИ. Затем в Тегеране появилась идея одновременно получить обогащенное топливо и сдать свое на дообогащение, тогда как раньше обсуждался формат выработки высокообогащенного топлива именно из иранского урана, который следовало вывезти в Россию. Отметим, все эти заявление были сделаны в устной форме и не носили официального статуса.

В январе 2010 года, когда срок, отведенный Тегерану на принятие решения, истек, официальные лица ИРИ заявили, что они вот уже второй месяц ждут ответа мирового сообщества на их предложение. И один месяц уже прошел. Но они продолжают терпеливо ждать.

Сегодняшняя информация источника в ООН об официальном отказе также была подвергнута сомнению. Так, репортеры ВВС не смогли добыть в Вене подтверждения тому, что это был документ, а не просто устное заявление. А официальный представитель госдепартамента США заявил: «Я не уверен, что они передали формальный ответ, но это, очевидно, неадекватный ответ».

Кроме того, официальный сайт МИД ИРИ не выдал данной информации, а последние сведения по Ирану на официальном ресурсе МАГАТЭ датированы прошлым годом.

Беспомощная «шестерка»

«Шестерка» переговорщиков по ядерной проблеме ИРИ 17 января, в минувшую субботу, собралась, как и намеревалась, на очередное заседание – чтобы выработать согласованную позицию в связи с тем, что официального ответа из ИРИ до конца 2009 года так и не получено. Консультации завершились провалом, причем на сей раз этому способствовал Китай, который, по данным западных информационных агентств, отправил на переговоры дипломата низкого ранга, не имеющего права принятия решений. Позиция Китая понятна, комментирует Виктор Мизин, замдиректора Института международных исследований МГИМО: «30% энергоресурсов Китай получает из Ирана».

Поэтому в ближайшем будущем Пекин не будет обсуждать санкции, необходимость и полезность которых по-прежнему неочевидна.

Российская сторона устами президента Дмитрия Медведева уже пообещала присоединиться к санкциям, если того потребует ситуация. «Красной чертой», очевидно, станут доказательства факта создания ядерного оружия. Но пока таких доказательств нет. «Если и когда будут вводиться дополнительные санкции в отношении Ирана, они должны служить исключительно цели укрепления режима ядерного нераспространения», – пояснил заместитель главы МИД РФ Сергей Рябков. Москва пока соблюдает спокойную тональность, стремясь перевести поиск выхода из иранского кризиса исключительно в переговорную плоскость.

В то же время, по словам российского дипломата, западные участники «шестерки» склонны начать разработку новых санкций. По крайней мере, в одностороннем порядке ничто не мешает им вводить ограничения в отношении Ирана.

Тегеран ликовал по поводу провала субботнего заседания переговорщиков. «Шестерке» следует признать законное право Ирана на использование атома в мирных целях, резюмировал официальный представитель МИД ИРИ Рамин Мехманпараст. Он сообщил прессе, что Иран, как и прежде, готов «к поэтапному обмену ядерным топливом». И ждет еще десять дней ответа на свое предложение. А если «предложение не будет принято, мы готовы продолжить переговоры по данному вопросу», сообщил он.

«Иран выиграл дипломатическую битву, – комментирует дипломат Мизин сложившуюся ситуацию. – Он строит ядерные центры, игнорируя увещевания мирового сообщества». И это толкает мир к обсуждению того, что же все-таки предпринять, чтобы остановить Иран.

Военная операция невозможна

Ужесточение санкций и военная операция – два этих формата обсуждаются политиками и дипломатами всерьез. Между тем похоже, что оба эти варианта не помогут достичь желаемого результата. И вот почему.

Обсуждая первый вариант, Сами аль-Фарадж, президент кувейтского Центра стратегических исследований, рассказал сегодня, что санкции или удар «приведут только к обострению конфликта и войне». Он пояснил, что в регионе Персидского залива, населенном 202 национальностями, действуют три основные силы: Иран, арабские государства и Ирак – точно так же, как в давнем историческом прошлом противоборствовали Персия, Арабия и Месопотамия. Баланс этих трех сил определяет ситуацию на Ближнем и Среднем Востоке. Тегеран ведет себя чрезвычайно активно, пытаясь дестабилизировать ситуацию у соседей – в Йемене и Саудовской Аравии. Идет борьба за водные и энергетические ресурсы. «За последние 14 лет не было признаков того, что Иран намерен отказаться от претензий на гегемонию в регионе. Развитие ядерной программы – только инструмент для достижения этой цели», – пояснил аль-Фарадж.

Если Иран получает ядерное преимущество, то реакция других региональных фигурантов предсказуема: как минимум Турция и Саудовская Аравия будут развивать свой атом, полагает он. Но если внерегиональная сила вмешается в политический процесс, то обстановка тоже ухудшится, поскольку неизбежно обострение региональных конфликтов, тлеющих в разных сферах: «Иран представляет собой асимметричную угрозу». Выход, по мнению Сами аль-Фараджа, есть: поддержка иранской оппозиции. «Надо создать такой климат, при котором оппозиция Ирана смогла бы самостоятельно решить проблему изнутри», – уверен он. Таким образом, спонсирование и развитие сил, выступающих против существующего режима, – это выход из ядерного тупика, в котором оказался регион.

О бесперспективности силового решения проблемы рассказал и российский эксперт.

«Военная операция невозможна», – говорит Виктор Мизин. Оказывается, по оценкам российских специалистов, «чтобы подавить ядерную программу Ирана, надо уничтожить около 25 тыс. целей. Причем желательно одномоментно. Такая задача не под силу даже США – для этого может не хватить вооружений, с учетом того что эти цели заглублены», полагает он. Американские оценки, напомним, гораздо скромнее: для нейтрализации ядерной программы нужно уничтожить около 400 объектов.

По мнению Мизина, следует, напротив, пойти навстречу Ирану и открыть международный центр по обогащению урана в этой стране, как она давно хотела. Это даст возможность «приглядывать за тем, что там делается». Он пояснил «Эксперту Online», что такое предложение Россией пока не сформулировано, вопрос прорабатывается: «Здесь нужны новые гарантии безопасности, система региональной стабильности, учет озабоченности государств залива. Этот проект усилил бы международное присутствие и международный контроль. Но реализация проекта возможна только на компромиссной основе, при этом Иран должен получать параллельно некий пакет преференций в экономической сфере. А Россия бы выступала гарантом того, что Ирану не откажут в доступе к новым технологиям». Такой подход даст возможность поставить иранскую ядерную программу в рамки, считает дипломат: «Это решило бы массу проблем контроля над Ираном, если бы Обама согласился на такой шаг».

Пакости по мелочам

Между тем нельзя не отметить, что позитивные дипломатические движения России не мешают Ирану демонстрировать неуважение к лояльному соседу. Сегодня стало известно, что накануне Тегеран закрыл небо для пролета российского истребителя Су-27СКМ, летевшего на выставку в Бахрейн. Это произошло несмотря на то, что все запросы на разрешение пролета были предоставлены российскими дипломатами в Тегеране в соответствии с регламентом. Вечером во вторник разрешение все же было выдано, и самолет долетел до места назначения. Осадок остался.

Это далеко не первый раз, когда Тегеран ставит Москву в сложное положение. Так, во время президентских выборов в ИРИ, еще до объявления их официальных итогов, действующий президент Махмуд Ахмадинежад приехал в Екатеринбург на саммит ШОС. В Тегеране тогда войска расстреливали бунтующую оппозицию. Российское руководство, принимавшее Ахмадинежада, фактически было вынуждено признать его победу и обращаться с ним как с избранным президентом. В результате на улицах ИРИ отряды протестующих скандировали: «Смерть России!»

А осенью 2009 года Москва узнала о тайном заводе под Кумом не от иранского президента, а от Барака Обамы – а так партнеры и союзники не поступают.

Только после этого РФ согласилась с возможностью ужесточения санкций. И все же, несмотря на шаги Тегерана, РФ ищет дипломатический выход из кризиса вокруг иранской ядерной программы.

Оптимум

С одной стороны, России выгодно сотрудничество с ИРИ не только потому, что худой мир лучше доброй ссоры. Просто кроме сотрудничества в энергетической и ядерной сфере есть еще и совместная борьба с «Талибаном», противодействие наркотрафику, а также исторически сложившиеся контакты, что в восточном мире очень ценят. К тому же, по мнению аналитиков, есть большой потенциал развития сотрудничества в сфере высоких технологий: Россия на иранском рынке могла бы демонстрировать свои возможности экспорта высоких технологий, реализовывать крупные проекты, в которых заинтересованы российские компании нефтяной, газовой, ядерной и транспортной сферы. С другой стороны, Россия осознает опасности, исходящие из этой страны в связи с развитием военного атома. К тому же Тегеран не желает отказать себе в нелояльных шагах в отношении великой державы.

Насколько долго Россия сможет балансировать, соблюдая «золотую середину» в политике с Ираном, – неизвестно. Аналитики полагают, что последней каплей могут стать первые достоверные свидетельства начала запуска военной ядерной программы – та самая «красная линия», с переходом которой Москва не согласится.