Посткризисный сценарий

Москва, 28.01.2010
Власть продолжает искать и создавать стимулы для перевода экономики в инновационное русло. На прошлой неделе госкомиссия по модернизации в очередной раз вернулась к проблеме разработки техрегламентов. Именно они должны стать документальной основой для структурной перестройки экономики и промышленности страны. Техническое регулирование – важный, но далеко не единственный элемент. Высокопоставленные чиновники в правительстве признают: условия для модернизации сложные, отсутствует спрос на инновации, а существующее законодательство попросту не дает возможности для столь необходимых России преобразований. Об этом в программе «7» на «Эксперт-ТВ» с Петром Марченко беседует заместитель министра промышленности и торговли России Станислав Наумов.

– Станислав, копаясь в интернете, нашел ваш сайт. Позволю себе процитировать вас же. «Сформулировав для себя установку на год 2010-й, довести все ранее начатое до ума и никаких инноваций. Просто доделать, чтобы с пол-оборота, когда надо, заводилось и само ездило. Со стороны это будет выглядеть как чудо». То есть у нас настолько все нехорошо, что даже то, что создано, не работает?

– Вы знаете, то, что создано, начинает работать. Очень важно каждый конкретный бизнес-проект не просто рассмотреть в виде какой-то презентации, но и довести до состояния, когда продукт выходит на рынок. У нас есть институты развития, которые в 2009 году, несмотря на то что вроде бы мы все находились еще в состоянии такого кризисного характера, уже начали рассматривать проекты, которые будут определять облик российской промышленности в 2010-е годы. Это и проекты в обрабатывающих, сырьевых отраслях, где мы тоже ориентированы на инновационный сценарий, и новые проекты, которыми мы до сих пор просто не занимались, например, в той же самой фармацевтике. Мы понимаем, что и Российская венчурная компания как институт развития, и «Роснано», и, наверное, самый главный институт развития – это Внешэкономбанк, они сегодня в своей совокупности, в дополнение к возможностям федерального бюджета дают хорошую основу для государственно-частного партнерства.

– Вот по поводу совокупности, взаимодействия и так далее. Еще одна цитата. «Если российская промышленность, будь то автомобильная, нефтехимическая или продовольственная, желает догнать европейских партнеров, она должна двигаться очень быстро. Эти сектора, некоторые отстают ни много ни мало на 15 лет, потребует каждый от 5 до 10 миллиардов долларов инвестиций в течение следующих двух-трех лет». Это цитата известного германского промышленника Клауса Мангольда, но самое любопытное, что написал он эту статью ровно три года назад, в феврале 2007-го.

– Я с господином Мангольдом знаком лично, мы сейчас с ним вместе делаем проект стажировки рабочих и специалистов АвтоВАЗа на немецких предприятиях. Поэтому такое его заблаговременное внимание к проблемам модернизации, наверное, неслучайно. Действительно, в программе развития автопрома, которую министерство будет представлять на заседании правительства в этом полугодии, есть оценка общего объема необходимых инвестиций в российский автопром (если мы его хотим видеть современным, новым российским автопромом). Назову рабочую цифру, это около 20 миллиардов евро. Но это не только государственные инвестиции, это средства самого бизнеса, это средства самих автомобилестроителей, которые они могут привлечь либо с рынка за счет продаж, либо за счет грамотных бизнес-планов, которые они будут приносить в банки, и банки будут эти планы кредитовать. Для пищевой промышленности (она не входит в сферу прямой ответственности министерства) ключевым является стратегия развития торговли, которую наше министерство будет в этом году тоже защищать на заседании правительства. Мы хотим создать профицит товаропроводящей сети. Это, кстати, будет работать и на развитие автомобильного рынка, потому что известная всем программа утилизации автохлама – это программа, которая опирается на возможности дилерской сети, которая сегодня в стране есть и которая представляет собой как раз такую розничную торговую сеть. Мы считаем, что надо соединять возможности торговли с возможностями потребителей покупать новые товары, это и является источником для инноваций в промышленности.

– По поводу как раз той суммы, которую вы назвали в качестве инвестиций в автомобильную промышленность. А дадут ли эти деньги? Ведь автопром перекредитован более чем достаточно.

– Надо понимать, что российский автопром – это как минимум четыре самостоятельных сегмента, к которым можно относиться по-разному. Это сегмент легковых автомобилей, это сегмент грузовых автомобилей, это сегмент коммерческих автомобилей и это производство автокомплектующих. Производство автокомплектующих у нас, например, должно фактически создаваться с нуля. Да, с опорой, может быть, на какие-то отдельные успешные заводы-производители в стране, но мы по аналогии с программой «Инвестиции вместо импорта», связанной с организацией промсборки на территории России новых моделей мировых концернов, хотим сейчас создать в режиме, может быть, особой экономической зоны первый такой кластер производства автокомпонентов. Там нет ситуации перекредитованности, там есть ситуация долгих длинных дешевых денег, которые в том числе мы будем просить выделять через программу развития моногородов. Это источник, который находится под особым, пристальным вниманием не только Минпромторга, но и правительства в целом, Игоря Ивановича Шувалова и других руководителей.

– Если говорить о технологической реформе в промышленности российской, есть несколько путей. С вашей точки зрения, какой наиболее оптимальный? Даст ли нам Запад технологии новые? Сможем ли мы их приобрести? Сможем ли мы создать что-то свое новое? Ведь это ключевой момент, от которого зависит и скорость преобразований.

– Вы знаете, наверное, технологии могут давать, во-первых, в обмен на долю на рынке, и мы по такой формуле готовы работать, что мы одинаково заинтересованы в продажах и в закупках продукции для нужд и государства, и для потребителей, как отечественных, так и импортных. Здесь не должно быть никакой разницы и не должно быть какой-то дискриминации.

– Но, тем не менее, есть сфера, где не хотелось бы все-таки видеть иностранцев.

– Есть сферы, где странно выглядеть гостями на собственном рынке. Это действительно так. Кстати, такая сфера, как, например, легкая промышленность, которая тоже имеет перспективу развития не только в существующих центрах текстильного производства, но и как сфера для применения талантов малого и среднего бизнеса.

Так вот, возвращаясь к вопросу про технологии. Где-то, может быть, надо воспользоваться ситуацией посткризисного уже сценария и покупать те активы, которые нас интересуют, для того чтобы, во-первых, выходить на внешние рынки, которые для этих заводов, для этих производителей являются рынками внутренними. Поэтому не надо преодолевать разного типа барьеры, которые все равно существуют, несмотря на всю свободу торговли. С другой стороны, может быть, действительно, не надо изобретать велосипед там, где уже есть мотоцикл. Может быть, в плане развития в первую половину десятилетия надо заниматься таким импортозамещением не только в продуктах, которые мы можем производить сами, но и в технологиях, которые, может быть, наша наука тоже может поставить на поток, но это будет требовать времени.

– Но при всем при этом на эти инновации требуется спрос. Пока что инновационный спрос демонстрирует исключительно государство. Частный бизнес (и это признают и в правительстве, и сам бизнес) не испытывает особой потребности.

– Дело в том, что вообще очень сложно поступиться тем, что ты имеешь, отказаться от того ассортимента, который у тебя покупают, уступить его кому-то из конкурентов и начать заниматься чем-то другим. Поэтому логика бизнеса, наверное, всегда будет ориентироваться на те компенсации, которые может получить производитель, если он пойдет на смену технологического своего оборудования, если он пойдет на риски, связанные с запуском целой серии новых продуктов, той же самой торговли, тем же самым продовольствием. Любой новый йогурт, любой новый кефир – это инновация, это потребительская инновация. Но риск, что вы не попадете в ожидание спроса, он должен быть каким-то образом компенсирован. Мы субсидируем процентные ставки по кредитам, которые берет бизнес под техническое перевооружение. Наверное, можно говорить о создании своего рода банка проектов, когда дальше можно фактически не деньги выдавать, а готовые бизнес-проекты для постановки их на конвейер.

– Но при всем при этом знаменитая история со льготой по НИОКР. Если помните, было принято решение. Насколько я знаю, ни разу эта льгота не применялась.

– Я скажу так. Мы в министерстве имеем такой инструмент, мы называем его ВИП-проект. Это расшифровывается как «важнейший инновационный проект». Это около трех десятков проектов по больше чем десяти направлениям развития промышленности: это новые комбайны, это новые марки стали, это новые решения в области двигателей, которые мы финансируем со своей стороны, а бизнес вкладывается в опытные конструкторские разработки и вкладывается дальше в постановку этого уже на конвейер. Как минимум три десятка случаев использования этой льготы нам известны.

– Но получается, что все равно это некое ручное государственное управление, принуждение бизнеса. Это же неправильно!

– Надо понять, что наш бизнес только очухался от приватизации того наследия, которое ему разрешили взять в собственность по результатам развития советской промышленности, и только-только начинает создавать свою новую промышленность, глядя на своих конкурентов на глобальных рынках. Поэтому есть сферы, где государство вполне естественно выглядит заказчиком инноваций. Например, это высокотехнологичные сферы, где есть двойные технологии, где государство должно обладать интеллектуальной собственностью и правами на, например, новые решения в области двигателестроения, поскольку это наша безопасность.

– Насколько вступление России в ВТО может стимулировать как раз этот инновационный спрос? Ведь тогда нашему бизнесу придется ориентироваться не только на внутренний рынок, но и на внешний. Если здесь «у меня есть то, чего нет у конкурента» срабатывает, то с западными конкурентами эта стратегия уже не прокатит.

– Хороший вопрос. Сколько я себя помню на госслужбе, сколько мы и вступаем в ВТО. Уже не одно решение откладывалось именно под предлогом того, что «мы же завтра вступим в ВТО и тогда заживем по-другому». Наверное, надо все-таки исходить из того, что мы вступаем в клуб экономически развитых стран. Я недавно был в штаб-квартире этого клуба в Париже, это организация экономически развитых стран. И нам сказали «да, мы очень хотим вас видеть у себя, но вы только сначала отмените (вы не поверите, что) экспортные пошлины на все». Нас действительно ждут с тем сырьевым ассортиментом, который и до кризиса был востребован, поскольку мы берем на себя бремя вот этого первичного создания базиса для промышленного производства, и сейчас. Чуть-чуть сократился спрос во время кризиса, но буквально это было три-четыре месяца, самых тяжелых, когда заводы вынуждены были рабочих отправлять в отпуска, сокращали потребление электроэнергии, газа, отказывались от железнодорожных перевозок. Такие фундаментальные параметры были очевидны. Но уже к концу 2009 года стало понятно, что мы прекратили падать, мы растем и растем, к сожалению, только пока за счет внешнего спроса на то, что у нас по этим ценам мир готов покупать.

Надо ли от этого отказываться? Нет. Но не надо думать, что все вернется на круги своя. Так, как было до кризиса, уже в мире не будет, и так не должно быть у нас.

Поэтому спрос на инновации и принуждение к инновациям – это две стороны одной медали. Надо внутри страны создавать спрос на инновации, надо платить компенсацию для того, чтобы предприятия уходили с рынка, чтобы они освобождали место новым игрокам. В области, например, энергоэффективности это проект, который называется «Новый свет», как раз в рамках комиссии по модернизации, его ведет Андрей Владимирович Дементьев, мой коллега. Там мы недавно в шутку рассматривали сценарий замены всех лампочек накаливания. Было предложение по 10 рублей их покупать у населения так же, как в свое время принимали молочную посуду. Но стало понятно, что тогда население выкрутит точно все лампочки – и работающие, и неработающие, и тем самым мы создадим массовый спрос на новый свет. Но это шутка.

– Еще одна тема, которая неотъемлемо связана с модернизацией страны – это все-таки проблема моногородов. Опять-таки, насколько я понял, сегодня утром вы нашли некую схему решения тольяттинского вопроса.

– Мы ее нашли вчера утром, просто на своем блоге я рассказал об этом сегодня. Мы встречались с министром промышленности Самарской области Владиславом Капустиным, это наш товарищ, и обсуждали, что делать применительно к той части промышленности региона, которая не связана напрямую с автомобилестроением. Мы поняли, что, как и в случае с программой реструктуризации АвтоВАЗа, которую начинает менеджмент и собственник этого крупнейшего российского предприятия, надо такие же программы делать в отношении «Куйбышев-азота», «Тольятти-каучука» и других предприятий, расположенных в городе.

– Вы пишете о том, что активное население должно иметь как минимум две специальности. Как это обеспечить?

– А вот это инновация. Это означает, что, во-первых, те поколения молодых тольяттинцев, а это демографически самый лучший город страны, это город, где уже сегодня свыше 700 тысяч живет, это будет первый город-миллионник наряду с Владивостоком в XXI веке, а это тоже экономический продукт, так вот, надо просто молодым тольяттинцам давать возможность во время получения среднего профессионального образования, высшего профессионального образования получать две-три профессии сразу. Новая система «бакалавриат-магистратура» при всей критике, которая звучит в ее адрес, со стороны в том числе и промышленников, в данном случае очень хороша. Она позволяет специализироваться и ориентироваться, с одной стороны, на главного работодателя, на АвтоВАЗ, а с другой стороны, ориентироваться на какие-то новые сферы экономики города, например, менеджер предприятия городского хозяйства.

– Но ведь когда говорили о моногородах, говорили, что население должно быть более мобильным. Мобильное население – это в первую очередь мобильный рынок жилья.

– Это, во-первых, безусловно. И я думаю, что от тех решений, которые будут в этой области, будет зависеть действительно развитие страны на восток. У любой проблемы, например, проблемы отсутствия работы в моногородах до Урала, есть проблемы дефицита рабочих кадров за Уралом, за Байкалом. В утвержденной на этой неделе стратегии развития Дальнего Востока это в том числе программа создания интересных, привлекательных рабочих мест на высокотехнологичных производствах Дальневосточного округа.

– Опять мы приходим в инновации.

– Да. И если у нас сегодня в Комсомольске-на-Амуре делают «Сухой суперджет», если там будут делать новый самолет среднемагистральный и так далее, будут новые какие-то высокотехнологичные заказы со стороны армии возникать, то там будет интересная работа для выпускников технических вузов. Поэтому у нас сейчас есть отдельная программа, мы будем, в том числе в ряде моногородов, проводить такую фактически вербовочную кампанию молодежи в вузы, которые готовят инженеров, чтобы у ребят по окончании вуза была возможность пойти на работу на новые интересные предприятия. Вот Михаил Асланович Погосян, компания «Сухой», он своих менеджеров мотивирует не только интересными проектами сегодня, но тем, что люди будут приобретать навыки будущих генеральных конструкторов. Это инновации.

Архив программы «7»

Новости партнеров

Новости партнеров

Tоп

  1. Выплаты на детей споткнулись о прошлые доходы
    Из-за коронавируса ежемесячные пособия на детей в возрасте от 3 до 7 лет вводятся на месяц раньше. Если не возникнет проблем с выдачей в регионах, то уровень бедности среди семей с детьми в этом возрасте может сократиться на 26%. Мера своевременная, но условия получения этих выплат вызывают вопросы у нуждающихся семей.
  2. ЦБ принял трудное, но единственно верное решение
    В условиях кризиса Банк России решил отложить ужесточение выдачи ипотеки в зависимости от долговой нагрузки граждан
  3. Миннесота в огне
    В Миннеаполисе четвертый день продолжаются беспорядки, вызванные убийством полицейскими безоружного афроамериканца
Реклама