26.VI — 2.VII

Максим Соколов
2 июля 2010, 19:25

Укрепление границы. — Venit, vidit, vicit. — Берлинско-шереметьевская речь. — "Родные ветры вслед за ним летят". — С фаллоса на боевую машину. — Сколково-2. -— Спортивный пантагрюэлизм. — E-mail без подписи.

О

рганизационный талант правительства г. Москвы особо ярко и выпукло проявился в ночь на 26 июня с. г., когда четко и слаженно были произведены мероприятия по укреплению границы Москвы с остальной страной и с аэропортом «Шереметьево». Как бы опровергая разговоры об извечной русской расхлябанности, правительство г. Москвы повторило образцовую операцию 49-летней давности, когда в ночь на 13 августа 1961 года правительство ГДР укрепило границу с Западным Берлином. Как и тогда, операция заняла считанные часы, враждебные силы были захвачены врасплох, а Ю. М. Лужков наглядно продемонстрировал, что может быстрых разумом ульбрихтов земля московская рождать.

По завершении операции Ю. М. Лужков проявил присущую ему скромность. Блеском маневра о Ганнибале напоминавший среди пустырей, он, вместо того чтобы заслуженно похваляться таковым блеском, стал воодушевлять москвичей и гостей столицы на иные свершения, развернув борьбу с молдавским и. о. господаря М. Гимпу, который объявил 28 июня Днем советской оккупации. «Мы, московские члены партии «Единая Россия», призываем москвичей и всех россиян прекратить закупки любой молдавской продукции до тех пор, пока правители Молдавии не отменят свое дикое решение и не принесут извинения гражданам Молдавии и России», — призвал Ю. М. Лужков. Явись он со своим актуальным призывом в окрестности 24-го км. Ленинградского ш., где им был произведен блеск маневра и где собралось весьма большое количество граждан, не могущих никуда уехать, он получил бы обширную и благодарную аудиторию. Однако и тут хрестоматийная скромность взяла верх. Оставив на хозяйстве своего заместителя т. Росляка, победитель «Шереметьева» и Гимпу удалился в Астану, чтобы праздновать там открытие построенных женщиной-предпринимателем Е. Н. Батуриной многофункциональных торгово-развлекательных комплексов.

Национальный лидер В. В. Путин тем временем получил известия о победах честолюбивого Ю. М. Лужкова. Взяв в расчет, что самолеты в Молдавию летают через другой аэропорт «Домодедово», В. В. Путин убоялся того, что Ю. М. Лужков укрепит границу Москвы также и по Каширскому шоссе, и отдал распоряжение, выдержанное в духе известной берлинской речи президента США Р. Рейгана: «Крепкий хозяйственник Лужков, если Вы ищете мир, если Вы ищете процветание для Москвы и Российской Федерации, если Вы ищете либерализацию: приезжайте сюда! Хозяйственник Лужков, откройте эти ворота! Хозяйственник Лужков, разрушьте эту стену!» Хотя сам хозяйственник Лужков в это время уже собирался в Казахстан, берлинско-шереметьевская речь В. В. Путина все же возымела действие. Заместитель Ю. М. Лужкова П. П. Бирюков, с болью в сердце временно отказавшийся от своего лозунга «Мы не в Европе, мы в ж...!», распорядился убрать пограничные заграждения.

Другой стратег и даже в некотором роде генерал-аншеф Б. В. Громов, известный своей давней усобицей с Ю. М. Лужковым, предпочел приумалить блеск лужковского маневра и указать, что граница укреплена далеко не так сильно, как это представляется надменному соседу. По мнению генерала, «Надо покупать вертолеты вместо машин — дороги не нужны», и присовокупил, что сам передвигается на геликоптере, причем не он один — в Московской области для частных разъездов зарегистрировано 400 вертолетов.

Способ в самом деле удобный: «В далекий Кремль товарищ улетает, // Родные ветры вслед за ним летят», хотя, конечно, при массовом испускании родных ветров, к чему призывает Б. В. Громов, регулирование движения в воздушном пространстве станет интересной инновационной задачей. Впрочем, в этом случае областной губернатор сможет предложить иные пространства для перемещения — в том духе, как однажды русский генерал в Кремль направлялся чрез астрал.

Сам по себе энтузиастический призыв «Комсомолец — на вертолет!», возможно, и хорош, но лишь для специально подобранной целевой аудитории, к которой зараженные злобой ездоки на дачу и в аэропорт вряд ли относятся. Прилетев на своей винтокрылой машине к собравшемуся на о. Селигер лояльному юношеству, Б. В. Громов мог бы снискать более благосклонное отношение слушателей. Особенно в том случае, если бы он посулил каждому из собравшихся по винтокрылу. Юношество вообще доверчиво, и к тому же посул был бы принят за чистую монету, поскольку с такими летающими конструкциями многие из лоялистов знакомы — в рамках обладания передовой техникой им уже доводилось запускать винтокрылые фаллосы на мероприятиях Г. К. Каспарова, а теперь естественно пересесть с учебного фаллоса на реальную машину.

Инновация «Комиссар — на вертолет!» будет тем более своевременной, что генеральный комиссар В. Г. Якеменко уже заявил о необходимости перевести озерную школу в круглогодичной режим, соорудив вместо палаток капитальные дома для юношества. Если там все время будут селигерить, налаживание эффективного воздушного трафика представляется делом самым насущным. В этом отношении Селигер даже превзойдет конкурентное ему Сколково, где до сих пор замыслы куратора М. А. Гельмана ограничивались бесплатным общественным автопарком — сколковец подходит к первой попавшейся свободной машине, садится в нее, едет сквозь инногород в галерею современного искусства, а приехав, оставляет с ключом в замке. Если же — в силу важности идеологических инноваций — удастся пробить для Селигера равносколковский статус Фиваиды, куда будут съезжаться со всего мира социогуманитарные мыслители и производить смыслы, В. Г. Якеменко останется лишь потребовать равновексельберговский статус внутреннего оффшора с налоговым раем, после чего смыслы попрут как на дрожжах.

Главное — не допускать Счетную палату до исследования такого рода продвинутых центров, поскольку в результате всех этих исследований обнаруживается не просто воровство — как же без него? — но воровство какое-то глубоко интимное. В свое время, явившись в Санкт-Петербургскую таможню, император Николай Павлович распорядился досмотреть товары, закупленные по линии Expedition officielle для нужд жандармского корпуса его шефом гр. Орловым. Выяснилось, что в видах охраны трона граф беспошлинным образом ввозил в империю: сорочки женские шелковые, 20 шт.; одеяла ватные, шелковые, с кистями, 5 шт.; чулок женских шелковых, 20 пар. etc. Император был чрезвычайно раздражен. «Он знал, что шеф жандармов берет большие взятки и даже переписал на себя чьи-то золотые прииски, но мирился с этим ввиду больших, чисто политических размеров взимаемого. Здесь же эти одеяла и двадцать штук беспошлинных женских сорочек удивили его, так сказать, домашнею осязательностью предметов. Зачем ему нужны эти двадцать сорочек? Тысяча свиней!»

Официальная экспедиция министра спорта В. Л. Мутко на Олимпиаду в Ванкувер отличалась сходной домашней осязательностью. Вплоть до той детали, что издержав из казны 34,5 тыс. кан. долл. за 20 ночлегов по цене 1499 кан. долл. за ночь, В. Л. Мутко издержал еще 4,8 тыс. кан. долл. за 97 гостиничных завтраков, вкушая таким образом по пять завтраков в день. Министр, уподобившийся, согласно отчету С. В. Степашина, то ли Робину-Бобину Барабеку, то ли Гаргантюа и Пантагрюэлю вместе взятым, однако же не смутился и смело отвечал: «Я не знаю, кто и чего там написал, но все эти спекуляции: на кого и сколько было потрачено — это полная чушь и ловля блох».

История умалчивает о том, объявлял ли шеф жандармов гр. Орлов дамские чулки и сорочки полной чушью и ловлей блох. Возможно, различие объясняется тем, что после посещения таможни император самолично послал по адресу гр. Орлова электрикомагнетическую телеграмму без обращения и подписи: «Свинья». Чуждый, в отличие от Николая Павловича и Д. А. Медведева, новейшим гаджетам, В. В. Путин по прочтении доклада Счетной палаты очевидно не посылал В. Л. Мутко анонимный e-mail, чем и объясняется разница в последующем поведении этих двух государственных мужей.