Мука в тени

Москва, 16.09.2010
Каков на самом деле запас зерна в Российской Федерации? Почему одновременно с ценой на муку и зерно не рухнули цены на хлеб? Увидим ли мы гречку по привычной цене? О ситуации в мукомольной отрасли Александр Привалов беседует в программе «Угол зрения» с президентом российских мукомольных и крупяных предприятий Аркадием Гуревичем.

—  Здравствуйте, господа. Мы продолжаем серию разговоров с людьми, которые разбираются в тревожной ситуации, которая сложилась на российском рынке продовольствия. Сегодня наш собеседник —  президент российских мукомольных и крупяных предприятий Аркадий Иосифович Гуревич. Добрый вечер, Аркадий Иосифович.

—  Добрый вечер.

—  Начну с самого, может быть, коренного вопроса. Насколько я понимаю, с каждой неделей, так или иначе, меняется прогноз окончательного сбора зерновых в этом году. По состоянию на сейчас, какого сбора ждем? Какого урожая?

—  Ну если говорить о сводках Минсельхоза, то уже намолочено 49 млн тонн зерна. По нашей экспертной оценке, мы считаем, что порядка 60 млн тонн зерна будет намолочено. Это всех культур.  Порядка 60 млн. Единственное, что мы еще не до конца информированы о том, о каком весе идет речь. У нас бывает зерно так называемое бункерное…

—  Министерство никаким иным кроме бункерного с советских времен даже и не оперировало?

—  Это правда, но сегодня у нас есть… потому что, когда мы задаем этот вопрос, входят такие люди и говорят: «нет это такой вес после доработки».

—  После доработки?

—  Да.

—  Насколько я понимаю, даже если это после доработки 60 млн, то все равно мало?

—  Да, по всем оценкам, так скажем, последних лет называется цифра внутреннего потребления зерна в Российской Федерации на все назначения порядка 77 и даже 78 млн тонн.

—  Ну вот видите, какие-то были, значит, переходящие остатки, объем которых тоже очень сильно утрясался с прохождением времени. Если при начале засухи говорили: «о, у нас 25 млн тонн запаса переходящего». А теперь что-то похоже, что там было гораздо меньше? Как?

—  Мы никого, конечно, не пытаемся и не хотим пугать в отношении того, что нам не хватит каких-то там ресурсов…

—  А что пугать? Есть открытый рынок.

—  Да, открыт, есть открытый рынок, но, к сожалению, когда говорят об остатках зерна в Российской Федерации, то эта цифра всегда вызывает некоторые вопросы.

—  А, то есть она всегда не очень надежна?

—  Да. В последние годы она всегда не очень надежна.

—  А почему так? Кто-то нарочно искажает или само…?

—  Я думаю, что система Госстата не совсем, видимо, совершенна в настоящее время. Кому-то, наверное, выгодно. Имеется в виду, что можно поиграть этими цифрами об объемах производства зерна, и, соответственно, возникает вопрос и по объемам остатка зерна на те или иные даты. Есть такой усилок, который, по моему мнению, позволяет в общем-то усомниться в тех остатках, которые называет Росстат. Потому что если взять на каждый месяц остатки зерна, которые дает Росстат во всех категориях хозяйств и в колхозах, по-старому, как мы говорим, и у сельских товаропроизводителей, и на перерабатывающих предприятиях, и на элеваторах, то если разделить цифры объема годового потребления зерна, мы в месяц должны расходовать порядка 6 млн тонн зерна. По данным Росстата, получается, что в отдельные месяцы мы расходуем вроде бы 4 млн тонн, в отдельные —  3 млн тонн.

—  Ну да, какая-то тут явная нестыковка?

—  Какая-то тут явная нестыковка, то есть это банальные вещи.

—  Ну, давайте теперь ближе к вашей профессии. Значит, вот мы говорим сейчас 60 млн примерно будет урожай, вот сколько-то там, неважно, были остатки, 78 общее потребление. Вашу-то профессию интересует не общее потребление зерна, а вполне конкретное зерно, которое идет на пищевую?

—  Совершенно верно. Нас интересует, в первую очередь, мукомольная пшеница, мукомольная рожь и крупяные культуры. Основные крупяные культуры.

—  Вот с их урожаем как дела конкретнее. Насколько я понимаю, фуража-то как раз… с фуражом лучше после засухи?

—  Нет, как раз в этом году с фуражом-то и плохо, потому что валовое производство фуража явно недостаточно.

—  Нет, я не в этом смысле, я в том смысле, что, насколько я понял, я, может быть, не совсем правильно понимал то, что читал, готовясь к нашему разговору, но какое-то количество земель, с которых вы ожидали продовольственной пшеницы, в силу неудачных погодных условий дали не лучше, чем фуражную?

—  Ну это не совсем правильное понимание вопроса. Хотя просто урожай погиб, и там ничего не выросло. И в результате у нас обеднено количество фуража. То есть мы не добрали объем фуража, ну, примерно. Ожидаемый объем производства ячменя, вот это практически в основном фуражные культуры, с небольшим количеством пивоваренного ячменя, ожидается менее 9 млн тонн по всей стране. А в прошлом году было около 18 млн тонн. Вы представляете? В два раза меньше.

—  Это очень большое снижение?

—  Да. Но опять же, возвращаясь к нашим баранам, должен сказать, что, скажем, по продовольственной пшенице у нас вопросов в целом в свернутом виде по стране не должно возникнуть.

—  То есть средняя температура по больнице по этой части правильная?

—  Ну, надеемся, что никаких проблем не будет. Вот сейчас в Сибири собирают достаточно приличный урожай, не выдающийся, тоже чуть ниже будет, чем в прошлом году, но с учетом того, что собрано на юге страны, в зонах производства такого.. товарных партий, высококлассной с точки зрения мукомолов пшеницы. Плюс сибирское зерно. В целом по стране объемов будет достаточно. Есть только один вопрос: как сделать так, чтобы продовольственное зерно пшеницы, которой в целом, как мы говорим, достаточно, своевременно было доставлено во все регионы.

—  Э-э, это не единственный вопрос. Еще вопрос не только о своевременности, а еще почем? Вот давайте теперь переходим к самому волнующему публику вопросу —  к ценам?

—  Да.

—  Ведь, насколько я понимаю, цены на муку за последние несколько месяцев очень сильно выросли. Да?

—  Ну вот я бы так сказал, по сравнению с 2008 годом они, даже в тот момент, когда сильно выросли, они все ж таки еще были ниже того уровня, какие они были в марте 2008-го.

—  Тогда же был пик продовольственной инфляции всемирный, насколько я понимаю?

—  Тогда был пик продовольственной инфляции всемирный. И в России то же самое. Мы же встроены в мировой рынок и никуда деться-то не можем. И в тот период. Естественно цены на зерно в Российской Федерации соответствовали всем мировым стандартам. Есть прямая зависимость, скажем, между ценами на зерно и ценами на муку, это никто не отрицает.

—  Ну же, это, по-видимому, основная ваша затрата?

—  Совершенно верно. 85% себестоимости муки составляет стоимость зерна. Это проверено, это никто собственно и не оспаривает. Поэтому когда очень высокие были цены, прямо пропорционально росли цены на муку. Прошло полтора года. В марте 2010 года, 2010 года уровень цен на зерно обвалился, крестьяне были похоронены под этими обломками, постольку поскольку все производство зерна практически везде стало убыточным. Ничего они не зарабатывали на своем зерне. А зерновое производство —  это основа любого производства.

—  Без сомнения?

—  Да. Поэтому цены рухнули. Пропорционально рухнули цены на муку, рухнули со страшной силой. Мукомолы в этот период из-за страшной конкуренции на рынке муки, если будет время, я могу рассказать, что это за конкуренция, значит, вынуждены были продавать муку по цене чуть более 6 тыс. рублей за тонну. И нести на каждой тонне убытки в размере примерно от 1 до 2 тыс. рублей. Страшные убытки.

—  Скверно. А тогда объясните, пожалуйста, Аркадий Иосифович мне, невежественному человеку. Вот вы рассказали, что такая беда была весной этого года. Зерно, цены на зерно рухнули, цены на муку рухнули, что-то я не помню, чтобы одновременно рухнули цены на хлеб?

—  Александр Николаевич, есть вопрос, на который все обращают внимание. И я как человек, который многие годы связан с хлебопеками в том числе, должен сказать, что лукавинка небольшая во всем этом деле есть. Почему? Потому что когда цены снижались на зерно и на муку, то раздавались голоса и даже целые научные исследования приводились, что в себестоимости печеного хлеба удельный вес стоимости муки, там, составляет 20%. Именно стоимости. Так вот, я немножко представляю, что, конечно, структура затрат в восемьдесят пятом году и в 2010 году она очень отличается, но не настолько, чтобы сказать, что вообще все в ней изменилось. Так вот в те времена, в далекие времена, в себестоимости массовых сортов хлеба, повторяю, не путать, там, хлебобулочные изделия —  сдобочки, где там коньячок, шоколад и все такое прочее добавляется. Там понятно, там, может быть, и 10% нету себестоимости доли муки. А в массовых сортах хлеба в те времена доходило до 70%.

—  Ну совершенно другого темпа затраты на энергоносители, на прочие затраты. Но мне представляется, все ж таки и сейчас в структуре себестоимости массовых сортов хлеба доля муки несколько выше, чем та, которая декларируется. Ну и чего же, вот, не кланяется цена на хлеб вслед за снижением цен на муку?

—  Ну я тоже заметил, правда, вы же тоже отметили и энергоносители, и прочие затраты, и логистические затраты. Видимо, страшная конкуренция на всех переделах все ж таки не дает им такую возможность хлебопекам пропорционально снижению цен или росту цен на муку снижать затраты. Прямой зависимости между ростом цен…

—  Скажите, пожалуйста, вот что. Когда началась вся эта беда —  засуха, стало понятно, что будет некоторый дефицит зерна и производных из него, была выдвинута идея, насколько я понимаю, зернопроизводителями, чтобы тройственный такой договор заключить между производителями, вами, мукомолами и пекарями. Чтобы вы все трое договорились умерять аппетиты и каким-то образом сдержать влияние происшедших форс-мажорных обстоятельств на инфляцию продовольствия. Что из этой затеи получилось?

—  Значит, учитывая опыт, который имеется уже и одобренный, даже ФАС одобрен, антимонопольной службой, в правительстве нашел поддержку. Между товаропроизводителями молока и переработчиками молока такое соглашение создано. Там детативные методы заложены, но главный смысл заложен о том, чтобы была стабильность, понятность формирования цен и тем самым гарантированность того, что не будет какого-то галопирующего роста цен на основные продовольственные товары. Мы решили, что самое время и нам посмотреть на эту ситуацию. Потому что те скачкообразные вещи, которые с ценобразованием происходят, в последние годы особенно, они, на наш взгляд, недопустимы. Они населению непонятны, но и даже тем, кто занимается непосредственно каждый своим делом на тех или иных участках, они тоже ни к чему эти вот скачки.

—  Ну предсказуемость всем нужна?

—  Всем нужна предсказуемость, поэтому ведь не так давно был создан Национальный союз товаропроизводителей зерна. У нас есть в России существующий уже достаточно продолжительное время Российский зерновой союз, который как раз господин Злочевский Аркадий Леонидович возглавляет. Они так давно…

—  Ну, у нас тут некоторое время назад на том же месте находился?

—  Да, очень приятно. Знакомый нам хороший товарищ. Значит, но был… посчитали товаропроизводителей зерна, посчитали, что он не полностью отражает тот союз их чаяния и надежды. Ну в чем-то бытует мнение, что он исключительно представляет интересы крупных зернотрейдерских компаний, прежде всего экспортноориетированных. Поэтому вот был по инициативе, как говорят, снизу был создан союз, Национальный союз производителей зерна. Его достаточно молодой человек господин Скурихин возглавляет этот союз.

-- Тоже был?

—  Был, конечно, я знаю. Мы встретились. Господин Скурихин, который представляет товаропроизводителей, я, представляющий мукомолов России, и Анатолий Павлович Косован —  это президент Союза пекарей России, академик Россельхозакадемии, директор Института хлебопечения. Обсудили проблему, пришли к выводу, что нам надо примерно двигаться по тому же пути в целях обеспечения стабилизации на рынках хлебопродуктовых, по пути, который избрали молочники. И мы пошли этим путем. Подготовили соответствующий документ —  проект соглашения. И проект документа этого соглашения сейчас находится на рассмотрении. Мы его в низы отправили, естественно. Мы можем изобрести, что хотим, можем, а мы отправили его в низы, сейчас он в низах проходит экспертизу, и мы надеемся, что у нас в конце этого месяца 23–24 сентября состоится 25-й съезд Российского союза мукомольных и крупяных предприятий. В Москве состоится. Первый съезд состоялся в 1888 году.

—  Потом, по независящим от вас обстоятельствам, на 80 лет все прервалось. Понимаю.

—  Но, жизнь продолжается. 25-й съезд состоится, и мы надеемся, что к этому моменту это соглашение будет подписано, мы его обязательно постараемся на должном уровне…

—  Что оно даст?

—  Мы надеемся, что оно даст стабильность и прозрачность в ценах.

—  Вы можете сейчас дать какие-нибудь параметры?

—  Мы никаких параметров там не закладываем, не хотим, чтобы нас обвинил антимонопольный в сговоре каком-то ценовом. Мы говорим, что там всего- навсего алгоритм ценнобразования, не более, справедливого ценообразования для всех и абсолютно прозрачный.

—  Замечательно. И там по этому алгоритму можно себе представить, в каких пропорциях вы будете делить то, что останется от рентабельности после всех регулирующих мер?

—  Ну, может быть, в определенном смысле это да, но, учитывая, скажем, я не буду говорить за других, я могу сказать за ту отрасль, которую я представляю. Мукомолы, я повторяю, последние два года работали не только с какой-либо рентабельностью, а с чистыми убытками, во что многие не верят. Как? Я говорю, легко проверяется. Это можно даже по данным Росстата, которым не всегда мы сами доверяем, можно убедиться. Но вопрос опять же не в этом. Никогда мукомолы не работали с большей рентабельностью, чем 3–5%, и поэтому никакой сверхприбыли, которую можно растащить по карманам и так далее, у них нет.

—  Да, я слышал об этом, я думаю, что в это легко поверить просто потому, что у вас очень низкий барьер входа в отрасль. Если бы у вас была действительно высокая рентабельность, на вас бы набежали, собственно, и съели?

—  А вот это небольшое заблуждение.

—  Что, высокий барьер?

—  Да. Значит, до 1990-го года в Российской Федерации было 385 мельниц, предприятий мельничных. Они производили 18–19 млн тонн муки разной всякой и полностью обеспечивали россиян и плюс еще с миллиончик вывозили за пределы Российской Федерации в другие союзные республики в то время. Сейчас в Российской Федерации, по данным почившей в бозе Росхлебинспекции (данные на 2004-й год), было 3,5 тыс. мукомольных предприятий. А сегодня, по косвенным данным о ввозе в Россию мельничного оборудования из Турции, с Украины, из других государств, и уж это мы точно знаем, потому что машиностроительные предприятия входят и в состав нашего союза (машиностроительные предприятия для легкой и пищевой промышленности), мы знаем, какое количество мельничного оборудования произведено. Мы говорим, что в настоящее время в Российской Федерации не менее 7 тыс. мельниц.

—  Это-то, именно это я вам и сказал.

—  Да. Не менее 7 тыс. мельниц.

—  Поскольку вход довольно легкий. Не может быть высокой рентабельности?

—  Совершенно верно, и поэтому примерно одна треть муки, мы… по нашей оценке, не менее 6 тонн муки в Российской Федерации производится по серым схемам. Она никем не учитывается.

—  То есть они с вами нечестно конкурируют?

—  То, что они нечестно конкурируют —  это мало сказано. С нами-то Бог с ними, мы и их готовы представлять. Они, к сожалению, вырабатывают некачественную и небезопасную для потребителя продукцию. Вот самое главное.

—  Куда смотрят бесконечные санэпидинспекторы?

—  А они там, их никто не контролирует. У нас же сейчас в соответствии с действующим законодательством…

—  Это как в старинном анекдоте: «я тебя вычеркиваю». Понятно, понятно.

—  Там никто никого не контролирует. Я вам более того скажу, можно сказать об этом, на местах их же крышуют мельницы эти.

—  Это можете не рассказывать. Это все дословно все одно и то же и с алкогольными левыми цехами?

—  Совершенно верно, поэтому закрыть их архисложно, я повторяю.

—  Архипросто. Прихлопнуть того, кто их крышует. Проблема великая?

—  Ну, к сожалению, в данный момент сегодня нас эта проблема волнует. В первую очередь, она волнует в силу того, что тень на наше честное имя —  настоящих индустриальных мукомолов падает от производства эти вот так называемых. Почему? Они зачастую используют бренды наших предприятий.

—  А-а. Ну, правильно, так проще, конечно.

—  Они бренды используют и травят людей, потому что в общем-то зараженность страшная в той муке, которую они производят.

—  Могу себе представить.

—  Они ее распихивают по пекарням, пекаренкам и так далее в основном. Хорошие хлебозаводы, учитывая низкую цену муки, тоже не брезгуют ею. Наберут там немножко. Бывает, зачастую используют ее.

—  Понятно. Аркадий Иосифович, позвольте вас спросить о самом больном вопросе последних двух месяцев. С гречкой-то что?

—  С гречкой хорошо, без гречки плохо.

—  Так как быть с гречкой? Вернется цена в привычные рамки или нет?

—  Значит, в привычные рамки в ближайшей перспективе, на мой взгляд, я не берусь на 100% судить, но с достаточной уверенностью скажу, что она не вернется по следующей причине. Почему не стало гречки? Первый вопрос.

—  Потому что все подумали, что ее нет, и ее не стало?

—  Нет. Для производства гречневой крупы, люди путают зерно гречихи и крупу гречневую, ядрицу…

—  Некоторые в школе учились, догадываются…

—  Но не все. Так вот. Для производства гречневой крупы, которой получается из тонны зерна гречихи 65%, и чтобы у нас в России произвести 500 тыс. тонн гречневой крупы (ежегодно в России потребляется 500 тыс. тонн крупы «ядрица») для ее производства, легко подсчитать, требуется около 800 тыс. тонн зерна.

—  Да, простая арифметика.

—  Еще 100 тыс. тонн гречихи нужно оставить на семена. То есть 900 тыс. тонн. А в прошлом году, в 2009 году, ее было собрано 560 тыс. тонн. Всего-навсего зерна гречихи.

—  А где покупали?

—  Нигде не покупали. В мае месяце многие гречезаводы остановились из-за отсутствия сырья.

—  А, то есть это проблема-то не нынешняя, она прошлогодняя?

—  Конечно, это проблема прошлогоднего урожая. Причина неурожая была, это объективная причина, так же как в этом году причины неурожая же абсолютно объективные причины —  засуха страшная, так как в прошлом году что-то было. Значит, естественно, на мой взгляд, что, кто держит руку на пульсе, он мог бы своевременно мог бы организовать завоз бы крупы или, хотя бы для начала, и зерна гречихи. Можно завозить. Есть страны, где она в небольших количествах, но можно завозить. Но, видимо, это своевременно не было сделано, а когда поперли, извините за выражение, цены с космической скоростью.

—  Стало поздно пить «Боржоми»?

—  Да, стало поздно пить «Боржоми», ну, стали подвозить из Китая крупу гречневую, она сейчас естественно есть.

—  Из миллиардного Китая везти… ну, ладно уж, как получилось. Ну, вот видите, господа, ничего особенно страшного нет, все более или менее под контролем. Зерновщики, мукомолы, пекарщики, так или иначе, договариваются, чтобы нас не очень шокировать и, может быть, у них даже получится. Всего доброго.

___________________________

Архив программы "Угол зрения"

У партнеров




    Россия активизирует геологоразведку в Арктике

    Государство разрабатывает методы экономического стимулирования разведки труднодоступных месторождений

    ОМС, Газпром нефть, Почта России, Сбербанк Лизинг и еще 50+ компаний на сцене ACCELERATE*

    16-17 октября в московском Экспоцентре состоится масштабное бесплатное мероприятие для представителей бизнеса и ИТ-сообщества. Лидеры крупнейших организаций России в рамках 15 тематических секций поделятся опытом ускорения бизнеса в цифровую эпоху с 5000 аудиторией.
    Участие бесплатное, присоединяйтесь!
    *ускорение

    Идеальный ингредиент

    Сегодня практически все население Земли регулярно потребляет продукты, содержащие пальмовое масло. Попытки некоторых производителей и ритейлеров «слезть с пальмы» показывают: заменить пальмовое масло фактически нечем. Более того, медики, экологи, представители пищевой отрасли настоятельно просят этого не делать и развенчивают мифы вокруг этого продукта

    Финал спартакиады промышленников «Моспром»

    21 сентября в «Лужниках» пройдет финал спартакиады промышленников «Моспром» — уникальное событие, где в разных видах спорта за звание самого спортивного завода сразятся те, кого мы привыкли видеть у станков или конвейеров: инженеры, проектировщики, авиа- и приборостроители, энергетики, нефтяники и научные работники. Спартакиада «Моспром» проходит в столице впервые.

    Одно из направлений в искусстве

    7-9 ноября впервые состоится Международная форум в области дизайна и архитектуры «Best for Life», который пройдет в Италии. В рамках форума организована премия «Best For Life Award» в области промышленного и цифрового дизайна, архитектуры и визуальных коммуникаций
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Отбирают налог
      Отмена налога на вмененный доход приведет к сокращению числа рабочих мест, повышению налоговой нагрузки на компании и возможному росту цен на 10–30 процентов
    2. Британию ждет хаос: Лондон раскрыл подробности операции «Овсянка»
      Британцы прочитали, что их ждет в результате выхода из Евросоюза без соглашения, и ужаснулись.
    3. Мировая экономика доконала российскую
      Глава российского правительства уверен, что в проблемах нашей экономики виноваты внешние вызовы и санкции. Однако в правительстве не считают, что в запасе больше нет идей и мер
    Реклама