От Сомосьерры до «Ичкерии»

Елена Чудинова
22 сентября 2010, 14:19

Поляки народ своеобычный. Было б можно предположить, что «Всемирный конгресс чеченского народа», только что прошедший в Варшаве, объясняется попросту тем, что, будучи сами пламенными национал-сепаратистами, зело настрадавшись за свой национал-сепаратизм, поляки готовы сочувствовать проявлению оного в ком угодно. Захоти Техас отделиться от США — милости просим, господа ковбои, заседайте в Варшаве. Захоти Бибирево отделиться от России — и тут «правительству в изгнании» будет явлен в Варшаве полный респект.

Но подобное обобщение сильно упростило бы суть. Загадочная западнославянская душа много сложнее. Кто, например, слывет в сегодняшней Польше примером для воспитания молодежи?

«В атаке — отважны без меры,

Сражались они, храбрецы,

Как прадеды у Сомосьерры».

Всякий знакомый с популярной и ныне песней делает безошибочный логический вывод, что в упомянутом географическом пункте эти самые прадеды похвально зарекомендовали себя в бою. Но против кого и за что они собственно сражались?

История, впрочем, действительно давняя. В ноябре 1808 года агрессоры под предводительством Наполеона Боунапарте вторглись в Испанию. Горный перевал у деревни Сомосьерра был последним и решающим пунктом испанской обороны, которой командовал генерал Бенито Сан Хуан. Позиция, меж тем, была выигрышная. Крутую дорогу через ущелье генерал приказал обстреливать с четырех позиций из шестнадцати орудий. Батареи атаковали польские уланы, с успехом и огромными человеческими потерями. Оборона была сокрушена. Наградив уцелевших участников атаки, Буонапарте признал поляков своей «лучшей кавалерией». Итак, геройство поляков преследовало одну лишь цель: помочь завоевателю лишить другой народ той самой прекрасной национальной свободы, любовь к которой пылает в каждом польском сердце. Но любопытно даже не это, мало ли чего случалось два-то века назад! Любопытно нынешнее сопричтенье удальцов Сомосьерры к национальным героям. Поляков, этих истовых католиков, не смущает даже тот факт, что вошедший в Испанию с помощью их предков Буонапарте на две трети сократил число испанских монахов. На всякий случай поясняю: сокращение производилось преимущественно посредством пуль и сабельных ударов.

Но это всего лишь мои праздные мысли о непостижимости чужого менталитета.

О «Всемирном», прости Господи, «конгрессе чеченского народа» в эти дни говорилось куда меньше, чем об Ахмеде Закаеве, которого то арестовывали, то выпускали. Опять мы запрягли телегу впереди лошади. С Закаевым все ясно. Это преступник, чьи руки по локоть в крови, и это выражение отнюдь не образное. Доказано, что отец Анатолий Чистоусов по приказу именно Закаева принял мученическую смерть за исповедание своей веры. Лично простреливал храбрый Ахмед суставы безоружным пленникам. Ну да тягостно все это перечислять, к тому же все, к счастью, содержится в материалах уголовного дела, что самое главное. Но в данном случае Закаев — частность.

А где наша реакция на весь этот «конгресс»? Допущение его у себя — акт по отношению к России, мягко говоря, недружественный. Не где-нибудь, а на этом толковище Закаев поет следом за Новодворской песню об «убийстве» Качиньского со всеми сопровождающими никем иным как Россией. А потом (надо полагать вместе с польскими официальными лицами) все эти «конгрессмены» идут «чтить память» жертв авиакатастрофы под Смоленском. Перефразируя известное выражение: против кого скорбим? Особенно непотребно это все выглядит в свете проявляемого Россией большого такта и готовности к сотрудничеству во всем, что касается Катынской трагедии. Заметим, проявляет ее Россия, отнюдь не несущая моральной ответственности за преступления красного режима. Но ждать, что наша добрая воля в отношении Катыни будет оценена польской стороной — идеализм беспросветный. На это и надеяться не надо, надо просто делать все, что совесть велит. А вот позволять полякам в компании «ичкерийских» бандитов обвинять нас в катастрофе под Смоленском (и спекулятивно выстраивать из сего тему «Катынь продолжается») — это с нашей стороны непростительная слабина. Непростительной слабиною было и то, что мы стерпели пять лет назад появление площади имени Джохара Дудаева в той же Варшаве. (Кстати, ответственность за это название лежит на покойном президенте Качиньском. Не самое достойное это было из его деяний, ой, не самое).

За последнее время очень многое было сделано российской стороной для нормализации российско-польских отношений. Можно, к сожалению, прийти к выводу о полном отсутствии движения навстречу. Польша снова и снова наступает на старые грабли.

Мы не в силах сделать поляков справедливыми. Тем более что несправедливость небезвыгодна. Польские отношения со странами Западной Европы строятся на призыве пожалеть погорельцев, притом что огонь — это Россия. Изменить это сложно.

Но мы должны хотя бы внятно возмутиться тем, что Варшава плетется за Лондоном, в том числе в конкретном случае с Закаевым.

Лондон, давно превратившийся во всемирную криминальную помойку, нам по крайности не сосед, а вот Польшу пора бы к добросеседству и призвать. Призвать с достаточной (то есть для поляков доходчивой) мерой убедительности.