Моногорода: болезнь не там, где боль

Москва, 24.09.2010
Так что же делать с моногородами? Выход прост как правда – градообразующие предприятия не должны останавливаться.

Мы с коллегами вернулись из уральского моногорода, куда ездили с заданием двух министерств.

А перед моими глазами другой моногород, на Нижней Волге, где рос и окончил школу, где трудились родители. В Ахтубинске градообразующее предприятие – Летно-испытательный центр министерства обороны имени Чкалова. Центр получал экспериментальные образцы самолетов, никогда не отрывавшиеся от земли, а отдавал их в армию облетанными, с полным комплектом документации. Типичный работник предприятия – Плюшкин, летчик-испытатель, дочь которого училась в нашем классе. Регулярно по долгу службы он падал в штопор. Для непосвященных: даже на серийном самолете это критический, смертоносный режим. Он выходил с утра на работу, вновь и вновь вводил необученную машину в штопор, а нападавшись за год, уходил в «медвежий» отпуск – на целых два месяца.

Моногорода не исключительны, а типичны для нашей страны, долгие годы они вызывали не жалость, а зависть. Все как один мои одноклассники поступили в столичные вузы (в среднем по стране в том году – 29%), трое из них – на физтех, с ходу, без блата и репетиторов. Многие жены летчиков и инженеров заканчивали мед- и педвузы, потому в школах и больницах был высокий кадровый конкурс. Город жил целостным организмом: на земле и в небе все трудились рядом, знали друг друга и понимали, по будням было производственное товарищество, а по выходным – человеческое. Мы не знали проблем со смыслом жизни. Взрослые работали на переднем крае науки и технологии, отвечали за безопасность страны. С обрыва, где во взмахе застыло крыло Икара, памятник погибшим испытателям, открывался влекущий простор волжской поймы, вотчины рыболовов и охотников.

Первый удар по Ахтубинску нанес не рынок, а пресловутый хрущевский «волюнтаризм». Никите Сергеевичу из всей стратегической триады приглянулись именно ракеты, и за короткое время авиационная отрасль просела. Город как-то притих, реже слышались сейсмические удары самолетов, вспарывающих звуковой барьер. Но вскоре, благодаря вьетнамской войне, стала проясняться новая роль авиации в локальных конфликтах. Было принято авральное решение догнать и перегнать. Как водится, любой ценой. И мимо наших окон повезли вереницы гробов – хоронили испытателей...

Во второй раз Ахтубинск упал в начале 90-х. Десять лет прозябал без бюджета. А сегодня опять живет.

Проблема моногородов превратно понята и поименована. Это как остеохондроз: болит не в том месте, где реальная проблема, ноет меж региональных ребер, а проблема в федеральном позвоночнике. Компрессы, горчичники, уколы бесполезны, нарушения в хребте и костном мозге национального хозяйства. Корень проблемы моногородов никакого отношения к самим городам не имеет.

В России происходит институциональная смена типа собственности. У каждого предприятия появляется частный хозяин. А регулирующие инстанции, системы проектного и программно-целевого управления новые большевики упразднили. Но такая экономика XIX века, нынче уместная разве что в сельве и саванне, рвет в клочья длинные цепи производственной кооперации – столетие назад это разъяснил еще Веблен. В лучшем случае цементный завод выпиливается из тела пикалевского комбината и втыкается в простейшую кооперацию – цементный холдинг Гальчева. Что за дело ему теперь до заморочек со шламами из отходов нефелинового производства?

Мысль не в том, будто при социализме хорошо, а при капитализме плохо. Понятно, что приватизация мыслилась и как решение проблемы неэффективных производств. На длинных цепочках добавленной стоимости, простроенных вдоль цепей и сетей технологических переделов по производству сложного оборудования, нерентабельными гирями висли советские заводы-нахлебники. Была надежда, что новые хозяева станут экономить на издержках, наводить порядок. Но пикалевский завод в помойку превратили уже при участии частной собственности…

Ожидания, что можно раскассировать ткань развитого хозяйственного организма до уровня клеток, а рынок сам заменит больные на здоровые и сошьет все на манер живой и мертвой воды – из области не научной фантастики. Любой разрыв в сети поставщиков и потребителей промежуточных продуктов парализует целые цепочки предприятий, подобно застрявшему трамваю. Новорусские проторговалась, а у целой отрасли чубы трещат.

В отчаянной попытке выжить многие предприятия перемкнули свои связи с распадающегося отечественного хозяйства на мировое. Но такая анархическая «глобализация второпях» принесла сверхзависимость от внешнего рынка – не только нефть тому виной. Здесь нехитрая разгадка того обстоятельства, что при кризисе мирового рынка мы падаем не просто вместе, но глубже него.

Так что же делать с моногородами? Предлагаемый рецепт простотой превосходит воровство: давайте уменьшать их зависимость от крупных предприятий… Уж не повредились ли мы коллективным разумом на почве кризиса? Вот и у автомобиля критическая зависимость от одного двигателя – давайте понаставим еще запасных, маленьких. Да и сердце, кстати, одно.

Выход прост как правда. Если речь не идет о естественной смерти производства – градообразующие предприятия не должны останавливаться. Здесь Родос российских преобразований. Здесь, а не в нью-сколково востребованы главные инновации – управленческие, институциональные, нужны проектные технологии и стандарты, современные экономические инструменты. Проблема по плечу стране – только не стоит переваливать ее на муниципалитеты с губерниями и бессонную, как конвент, комиссию Шувалова.

Конечно, унылые бараки, облепившие забор индустриального монстра с чадными трубами, вереницы безработных, что тянутся через проходную после каждой модернизации – дань прошлому. Востребованы и малый бизнес, и муниципальное краеведение и гражданская активность. Но крупное, современное предприятие может быть благом, а не злом для поселения. Оно формирует критическую массу умных и энергичных людей, дает корпоративный университет, новые технологии и стандарты управления, каналы транспорта и связи, внимание федерального центра, магнитом притягивает инвестиции и инновации. Такое предприятие – окно в современность, единица постиндустриальной экономики, сетевой узелок всемирности. Моногород – не диагноз, а привилегия.

Новости партнеров







Офисное пространство будущего

Насколько сильно рабочее пространство офисного работника в самом скором времени будет отличаться от принятых сейчас традиционных представлений

ЮУрГУ получил первый на Урале нейрокомпьютер

Леонид Соколинский — о новейшем нейрокомпьютере на Урале, о будущем нейросетей и искусственного интеллекта

«Криогенмаш» - по-прежнему стратегический актив Газпромбанка

Новый глава совета директоров предприятия — заместитель председателя правления Газпромбанка Тигран Хачатуров. Перед менеджментом стоит задача разработать новую стратегию «Криогенмаша», который рассматривается Газпромбанком как стратегический актив.

Эксперты верят в ценные бумаги ММК

По мнению ряда финансовых аналитиков, акции ПАО «Магнитогорский металлургический комбинат» сохраняют потенциал роста и выгодны для приобретения на фоне постепенного восстановления спроса на сталь

Продается ЗАВОД МЕТАЛЛОКОНСТРУКЦИЙ В Красноярском крае

Действующее предприятие с многолетней историей Восточно-Сибирский завод металлоконструкций (г. Назарово, мкр промышленный узел, 8) выставлен на торги. Сейчас его возможно приобрести по минимальной стоимости

Мобильный отряд. Как мобильные решения повышают чек в ритейле

Несмотря на цифровую революцию последних лет до объявления в мире режима самоизоляции именно оффлайн-магазины оставались основным местом совершения покупок. С появлением же COVID-19 цифровизация магазинов стала для многих компаний единственно возможным способом остаться на плаву
Новости партнеров

Tоп

  1. Sukhoi SuperJet очистят от иностранного влияния
    Разработка обновленного ближнемагистрального самолета Sukhoi SuperJet New, призванного заменить существующий Sukhoi SuperJet 100, должна завершиться уже к 2023 году
  2. «Они не помнят нас хороших, пусть не забудут нас плохих»
    Кто такой «русский хакер», чем он руководствуется, что у него на душе, есть ли вообще у него душа и действительно ли хакеры настолько всесильны, что могут влиять на политику
  3. Турция на всех парах мчится к финансовой катастрофе
    Экономика Турции приближается к краху. Курс национальной валюты - лиры - обновляет исторические минимумы день за днем буквально без остановки, и это не атака спекулянтов, а отражение реального положения дел
Реклама