Закон непрофессионалов

Москва, 03.11.2010
Общественная правка. 1 декабря министерство образования и науки РФ откроет интернет-сайт для общественного обсуждения нового проекта закона «Об образовании». Законопроект уже вызвал множество нареканий, в том числе в ходе слушаний в Общественной палате России. Одна из претензий к документу – отмена начального профессионального образования. В какую сторону должен измениться законопроект после общественного обсуждения? Почему он проигнорировал вопрос об образовании взрослых? И почему государство потеряло интерес к образовательному нацпроекту в части начального и среднего профобразования? На эти и другие вопросы в программе «Угол зрения» с Александром Приваловым ответила директор Центра изучения проблем профессионального образования профессор Ольга Олейникова.

— Здравствуйте, господа. Мы продолжаем обсуждение законопроекта «Об образовании», который нас вместе со всем российским населением просил обсудить президент Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев. Сегодня у нас в студии директор Центра изучения проблем профессионального образования, вице-президент Международной ассоциации профессионального образования профессор Ольга Олейникова. Здравствуйте, Ольга Николаевна.

— Здравствуйте.

— Насколько я понимаю, этот законопроект именно по вашей части содержит некоторый неприятный сюрприз.

— Да, и по моей тоже. Профессиональное образование просто обижено этим законопроектом.

— А как же так получилось? Мне бы хотелось понять логику, вот буквально несколько недель назад (месяца точно не прошло) был специальный Госсовет на тему профессионального образования.

— Да.

— Значит, губернаторы, предприниматели, президент — все рассказывали о том, как это важно, как это нужно, как без этого дышать нельзя. И теперь тут же вывешивается на общее обозрение законопроект, где это самое профессиональное образование, без которого дышать нельзя, обижают. Как это вышло?

— Дело в том, что этот законопроект готовился до Госсовета, поэтому тексты уже были готовы...

— А учесть нельзя было?

— Ну-у, это очень большая работа. Конечно, хотелось бы после Госсовета, чтобы была другая версия, потому что Госсовет был повернут благодаря губернаторам в сторону начального и среднего профобразования. В отличие от первоначальной задачи поговорить только о высшем профессиональном образовании. Поэтому здесь как раз общественность сыграла свою роль.

— Ничего себе общественность — губернаторы. Это как-то...

— Да. Нет, ну тут была большая история, тут, конечно, и учебные заведения подключались. Потому что ответственность губернаторов — это в основном начальное и среднее профессиональное образование.

— Давайте перейдем на привычный язык прежних эпох. Начальное профессиональное образование — это то, что добрые люди называли ПТУ.

— ПТУ. Они и сейчас есть тоже.

— Среднее профессиональное образование — то, что добрые люди называли техникумами.

— Техникумы, да.

— А высшее — это соответственно всякие инженерные высшие учебные заведения или что?

— По нашему закону последнему, 1992 года, высшим профессиональным образованием называются все учебные заведения высшего образования. Это очень большая ошибка.

— На самом деле это не совсем то, о чем вы бы хотели говорить, да?

— Конечно, конечно. Поэтому начальное профессиональное образование у нас осталось в виде ПТУ и лицеев, среднее – в виде техникумов и колледжей, потому что там повышенный уровень и высшее профессиональное... Почему-то решили, что все университеты дают высшее профессиональное образование. В мире такой практики нет. Ну, например, Оксфорд и Кембридж никогда себя не назовут высшим профессиональным образованием...

— Ну, видите ли...

— Они академическое образование.

— ... где-нибудь в Манчестере никакое профессионально-техническое училище себя не назовет лицеем.

— Там колледжи. Там колледжи.

— Хорошо. Хорошо. Чего не хватает, на ваш взгляд, в нынешнем законопроекте? Что там принципиально не так?

— Этот законопроект в принципе не может быть рассмотрен как серьезный документ...

— Довольно сильно сказано.

— ...даже начиная с понятийного аппарата. Все понятия, которые там отражены, не соответствуют современной действительности, международным тенденциям не соответствуют. А ведь мы должны показать ту модель образования, которая естественно соответствует нашему экономическому развитию, нашему обществу, интересам граждан. Но также эта модель образования должна быть открыта и всему миру. Мы должны быть понятны миру. Поэтому здесь мы очень серьезно поставили вопрос о том, что понятийный аппарат всего проекта просто устаревший, он просто несовременен.

— Простите, Бога ради, Ольга Николаевна, но его же не марсиане написали, этот законопроект.

— Да. Это, к сожалению, да. К сожалению.

— А кто писал-то?

— Мы всех авторов не знаем...

— А всех не надо.

— ...группа людей...

— Кто возглавлял-то?

— Это, конечно, под руководством министерства образования делалось, там были приглашены эксперты, но мы никогда с ними не встречались. Я сама сейчас, например, в рабочих и в экспертных группах в Госдуме, в Совете Федерации, в различных по обсуждению…

— А в этой группе вы...

— Нет, в этой группе меня не было, конечно.

— Ни вас, ни ваших коллег по...

— Нет, нет, нет. Конечно, нет. Нас не приглашали. И мы даже ни разу не могли встретиться с разработчиками.

— Простите, пожалуйста, а почему? Я никакого подвоха...

— Да это не подвох. Мы сами просили очень-очень.

— А почему? Почему вас не принимали, так сказать? Почему ваше предложение о помощи не было принято?

— Наверное, не то говорим. Может быть, не хотели это слышать.

— Объясните мне, пожалуйста, какой тогда смысл. Если я правильно понял (если неправильно, вы меня поправите), в нынешнем виде законопроекта просто нет начального профессионального образования, оно там просто куда-то пропало. Это имеет какой-то политический смысл? Почему так получилось?

— Я сама очень много об этом думаю и дискутирую в различных местах об этом, и не понимаю, почему начальное профессиональное образование стало таким мальчиком для битья в этом законе. Что у нас так все хорошо в образовании, а надо убрать начальное профобразование, тогда будет все нормально — заменим это профподготовкой.

— А-а! Вот в чем дело — оно не пропало...

— Конечно.

— ...оно переименовано. А это означает, что оно резко понижается в статусе.

— Естественно. Естественно. И предлагается оставить среднее профессиональное образование, в котором будет первый уровень — это вроде подготовка квалифицированных рабочих, а потом будет среднее. Логики здесь нет. Нет логики в том, что вопрос идет не о типах учебных заведений в современном мире, а идет речь о квалификациях, о программах. Так вот, четкого разграничения, какие типы учебных заведений какие программы и какие квалификации будут давать, этого нет.

— А разве это может быть в рамочном большом законе?

— Да. Это должно быть. Это должно быть. Слово «квалификация» должно присутствовать.

— А там просто такого слова нет?

— Нет. Там очень многих нет слов, которые в современном мире уже действуют. И мы должны это все повернуть. Поэтому сейчас, когда мы делаем предложения и работаем в рабочих группах, мы, конечно, не просто конструктивно говорим, что все плохо, а как нужно, как прописать, как это принято в мире, какие понятия нужно обязательно туда включить. Мы это все, конечно, подготовили. От нашего Центра 45 страниц было предложений...

— И куда они пошли эти 45 страниц?

— Они пошли в министерство, они пошли в Госдуму, они пошли в Совет Федерации.

— И у вас есть надежда, что это будет учтено?

— Вы знаете, мы делаем все, для того чтобы повлиять, конечно...

— Ну, мы сейчас с вами тоже что-то пытаемся сделать для этого...

— Да. Да. Да.

— ...пытаемся донести смысл этих положений. Но ведь не в одном же законопроекте дело. Дело в том, как реально складывается жизнь.

— Да. Да. К сожалению, да.

— Тот самый Госсовет, который мы с вами упоминали, оставил очень невеселое впечатление.

— Очень, очень, очень. Дело в том, что мы сейчас на таком этапе, когда как мы напишем в этом законе, так мы будем, все мы, жить 10–20 лет — чаще законы не меняются. И если мы сейчас заложим туда не то направление, значит, мы покажем, что нашей стране, предположим, через профобразование, не нужны высококвалифицированные кадры, что нас гастарбайтеры устраивают, и мы покроем всю рабочую силу ими. Или мы все сведем к профподготовке и не будет общеобразовательного компонента в нашем обучении. Это тоже противоречит мировым тенденциям.

— Ну, видите ли, если я правильно понимаю, далеко не всякой профессии можно обучить без внимания к общим дисциплинам.

— Конечно. Да и потом стране нужны грамотные люди.

— Насчет грамотных людей... это больной вопрос. Их как-то совсем не стало, но это отдельная песня. Но как можно обучать человека на огромное количество современных специальностей, не уча его физике, химии, математике, я даже вообразить не могу.

— Это исключено. Это совершенно исключено.

— Так, а законопроект предлагает именно такой подход.

— Да. Но профподготовка…

— Да, но каких-то слесарей высших разрядов, вероятно, можно так подготовить, но не более же того.

— Да, но мы же должны еще думать о личности, мы должны думать о каждом гражданине. У него не должно быть тупикового образования. Ведь все сейчас системы…

— У него не должно быть такой линии, по которой он потом никуда не может двинуться.

— Конечно.

— Это очень разумно, да.

— А если… Вы понимаете, а если он инвалид, что он может себе позволить? Он сначала может себе первую квалификацию позволить, овладеть. А может быть, потом он сможет и следующую, и третью, он будет трудоустроен, он будет зарабатывать, он найдет себя в обществе. Это огромная социальная задача. Если мальчишка молодой не учился хорошо в школе (поведение плохое, ну мало ли что, компания, еще что-то), он что, не имеет права потом одуматься и за эти годы, когда он получает свою профессию, точно так же стать и образованным. А из таких получаются очень серьезные специалисты.

— Ну бывали случаи, когда именно из таких получались большие люди. Но, конечно, не часто.

— Да. Но не должно быть тупика. Поэтому начальное профессиональное образование – это ответственность государства за получение первой квалификации на рынок труда, на выход.

— Это чрезвычайно важный вопрос. Вот вы сейчас сказали про ответственность государства как про нечто само собой разумеющееся. У меня такое смутное ощущение, что, таким образом, как вы нам рассказали, что, сдвигая это дело в сторону профподготовки, государство хочет это дело переложить на экономические субъекты. Я правильно понимаю?

— И у меня такое же ощущение.

— А это правильная линия? Или неправильная?

— Это неправильно. Это неправильно, потому что все международные организации, включая ЮНЕСКО, рекомендуют всем странам нести ответственность и за общее образование, и за начальное профессиональное образование. Потом уже да, потом уже можно, но надо каждому молодому человеку дать вот эту гарантию, и наше государство должно за это продолжать отвечать. У нас очень хорошие традиции в этом плане, и у нас есть, в общем-то, очень хорошие примеры. Ведь я не могу сказать, что мы должны взять все изменить. Мы должны говорить о качестве, правильно? Мы должны говорить об изменении содержания. О том, чтобы переобучить преподавателей, то есть выйти на другой уровень понимания этого. А взять и закрыть ПТУ – это не решение проблемы.

— Ну закрыть проще всего.

— А как быть с сельскими районами? А как с маленькими городами быть? Ну не везде университеты мы можем иметь. У нас их и так очень много.

— Так и не надо.

— Больше, чем надо.

— Ольга Николаевна, вот, вы сказали, что ЮНЕСКО рекомендует. А эта рекомендация соответствует сложившейся практике современной…

— Конечно.

— … где-нибудь в Германии, Великобритании, в Штатах как происходит дело?

— В каждой стране есть своя система профессионального образования…

— Ну естественно, свои черты есть.

— … но я могу пример привести Европейского союза, где о престиже и ценности профессионального образования думают очень серьезно, и прежде всего правительство. И для этого принимают хорошие меры – меры поддержки профессионального образования. Поэтому пропорция 50% выпускников профобразования и 50% — высшего образования вполне устраивает экономику Европы. И делает этот баланс вполне нормальным. И средний класс Европы, они не все Оксфорд и Кембридж заканчивали,  они закончили колледж, профессиональное образование получили и нормально живут и работают. У нас, конечно, дисбаланс, у нас больше 60% сейчас, но престиж профессионального образования начального и среднего…

— Больше 60%... Вы имеете в виду в вузах?

— Высшего образования, конечно. Это перекос. Для экономики, для государства это, конечно, не очень хорошо. Но престиж растет и поднимается, во-первых, когда государство ответственность несет за это, помогает, когда бизнес понимает, что это его ответственность тоже, что мне не все равно, кто ко мне придет работать, что мне нужны квалифицированные рабочие кадры, и я помогаю образованию, помогаю по многим каналам. И образование, которое тоже не сидит и не ждет, когда ему все дадут. А директора и преподаватели должны работать с представителями отраслей, с работодателями, и тут очень много форм.

— А почему бы не перенести не скажу, там, львиную долю (это, наверное, неразумно), а значительную долю начального профессионального образования все-таки на предприятия? Ведь такое движение само идет. И в 1990-е годы шло, и сейчас продолжается. Просто дикий кадровый голод, и в общем предприятия сами пытаются что-то делать.

— Дело в том, что есть и то, и другое, и третье. И чем больше у нас будет система диверсифицирована и больше возможностей и не тупиковых, тем лучше.

— Это правильно.

— Но мы сейчас не можем все компании заставить.

— И заставлять вообще никого не надо. Ольга Николаевна, конечно, хорошо диверсификация: это иметь, это иметь, это иметь…  Это все деньги. Денег, насколько я понимаю, нет ни у кого. На образовании хотят экономить, как и на всем остальном. Все-таки нужны какие-то приоритеты. Вот вы считаете, что в начальном профессиональном образовании приоритет за госусилиями, да?

– Я считаю, что да. Ответственность государства прежде всего — начальное профессиональное образование. Но я хочу сказать еще, что не надо зацикливаться на типе учебного заведения, но уровень этот квалификационный должен сохраняться. Я могу привести пример Москвы. В Москве было решено объединить все учебные заведения начального и среднего профессионального образования в колледжи. Единый тип. Многоуровневое учебное заведение профессионального образования, которое реализует программу начального профессионального, то есть дает квалификацию (получил, если хочешь уйти на рынок, уходи; если ты хочешь дальше, ты получаешь среднее профессиональное образование) и дополнительного профессионального образования. И эта форма очень хорошо подошла к такому мегаполису как Москва. И нужно сказать, что ведь в Москве при наличии такого количества вузов конкурсы в колледжи до восьми человек.

— Прекрасно. Прекрасно. Значит, можно говорить наряду с Болонской системой для высших учебных заведений о московской системе для…

— У нас есть копенгагенский процесс, который тоже интеграционный процесс.

— А-а, понятно, своя прелесть.

— Но Москва в этом плане действительно лидер. И вот сейчас буквально на днях, в понедельник и вторник, вот эти последние дни мы отмечали 70-летие системы профессионального образования. И были конференции, семинары, куда приехали другие регионы. А вчера в Кремле и господин Собянин, новый мэр, поздравил всех с этим праздником и подтвердил, что и начальное, и среднее профессиональное образование в Москве будут развиваться и будет поддержка правительства Москвы.

— Но вот на самом деле есть какая-то все-таки для меня загадка: Госсовет говорит одно, новый мэр говорит примерно то же самое, выходит этот самый законопроект, который говорит обратное. Как получится?

— Ну вот хотелось бы, чтобы мы нашли все же то решение, которое устроит всех нас, прежде всего граждан нашей страны. Но нельзя… опять же Москва – это Москва, это не Россия, да?

— Ну у Москвы совсем другая по отношению к России и профессиональная палитра тех людей, которые ей требуются, и другие возможности финансовые, тут все не совсем так, понятно.

— Конечно, конечно. И финансовое обеспечение, и техническое обеспечение, и оборудование, которое в московских колледжах,  конечно, этому могут позавидовать очень многие регионы. Но был пример нацпроекта, когда компании вместе с учебными заведениями на софинансировании разрабатывали новые программы, компании, предприятия их оснащали оборудованием. Это же прекрасный пример.

— Секундочку, а почему вы говорите об этом в прошлом времени?

— Потому что сейчас нет этого проекта.

— Как? Секундочку, я не совсем понимаю. Вот были компании и учебные заведения, которые наладили между собой взаимодействие, хорошо, в рамках нацпроекта, которое их устраивало. Ну хорошо, нацпроект прекратился, а почему они прекратили взаимодействие?

— Нет-нет, взаимодействие продолжается. Я имею в виду, эта финансовая помощь, и это внимание государства, которое софинансировало (половину делали… там в пропорциях было государство и компании), — это очень хороший пример, это пример, который показал, что так и надо дальше делать. Поэтому мы сейчас добиваемся того, чтобы национальный проект в области начального и среднего профессионального образования продолжался.

— Ну-у, все-таки само по себе название «нацпроект» говорит о временности.

— Да. Да. Но в высшем образовании это продолжается, хотелось бы и здесь.

— Ну с другой стороны, на этом свете все временно. Понятно. Когда мы говорим о профессиональном образовании, ведь, по-видимому, мы говорим не только о совсем молодых людях, ведь особенно теперь, когда экономика динамична, когда людям не раз за жизнь приходится менять профессию, очевидно, что надо говорить о более широком спектре потенциальных заинтересованных людей.

— Да. Да.

— Об этом что-нибудь есть в этой бумаге?

— И это тоже отсутствует.

— Как интересно! Вы все-таки как-нибудь непременно должны будете нам рассказать, кто же это писал?

— О! Если бы я все знала. Дело в том, что, конечно, это тоже наше возмущение вызывает. То, что образование взрослых – это как будто само собой разумеющееся – где-то как-то должно… Хотя во многих странах есть отдельные законы по образованию взрослых, потому что демографическая ситуация у нас, с которой мы столкнулись, она уже в Европе 15 лет как происходит. И они уже давным-давно приняли решение. И не только в Европе. Во всех странах.  А потом стратегия обучения в течение всей жизни (lifelong learning), по которой живут практически все сейчас страны, почему-то никак не ложится на наш контекст.

— Ну видите, какое дело, в этом термине же просто от рождения еще была масса пиара, и специально выбрано три l, чтоб так красившее было.

— Да-да-да. Ля-ля-ля.

— Все это явно немножко пиарно, но смысл-то абсолютно правильный. Экономика очень быстрая. Получив даже блестящую профессию, ты не гарантирован — через 10 лет она перестанет тебя кормить, надо ж как-то это устраивать.

— Современный человек меняет несколько раз за жизнь свою профессию. Одного образования уже мало. Поэтому мы  должны сейчас говорить об образовании взрослых очень серьезно.

— Какова должна быть роль тут государства, поэтому каковы должны быть записи в этом законе?

— Во-первых, тут должны права граждан. Потом обязанности бизнеса тоже.

— Секундочку, какие собственно права граждан? А какое у тебя есть право?

— Он имеет право. Гражданин имеет право.

— Ну имеешь право, имеешь право. А за это право кто платит?

— По-разному. Иногда это государство, иногда это работодатель, а иногда  ты сам.

— Ты сам и работодатель – все понимаю. А государство что? В течение обыкновенного хода жизни я понимаю, форс-мажор…

— Есть проекты, есть программы.

— … кризисная ситуация в каком-то регионе, где надо срочно помочь переквалификации, и государство…

— Или дефицит какой-то профессии.

— Да, да. Значит, в форс-мажорные ситуации вмешательство государства мне понятно, а на ровном месте как?

— Ну, например, незащищенные слои населения, инвалиды – это тоже государство должно быть… это тоже обязанность государства во всех странах. Это очень серьезная проблема, но мы, понимаете, не можем…  Ведь опять же, я возвращаясь к квалификации,  ведь не просто обучать взрослых, надо же еще учитывать современные тенденции, потому что сейчас и обучение в течение всей жизни предусматривает, что это не только формальное обучение в рамках какого-то учебного заведения, но это и неформальное, например, на рабочем месте. Это и спонтанное, например, жизненным опытом.

— Но оно как бы так и получается, да.

— Так вот, уметь подтвердить это, эти компетенции, которыми вы овладели в течение жизни или на работе, и получить тем самым квалификацию – сейчас задача современного общества, и этому сейчас идет подтверждение неформальное. А этих слов в законопроекте нет. Как же вы думаете, что мы согласимся с этим? Конечно, нет.

— Нет, ну это будет действительно тормозить развитие событий. Да, я понимаю вас. У вас нелегкая задача, потому что судьба законопроекта о полиции, который перед вашим законопроектом всенародно обсуждался и который в общем какой был, такой сегодня и пойдет в Думу…

— Серьезно?

— Ну, почти такой… Да. Так что вот тут вам надо работать изо всех сил.

— Ну мы стараемся, мы, конечно, очень много пишем сейчас, мы очень много выступаем. Экспертное сообщество не молчит, не молчит.

— Очень хорошо.

— И надо отдать должное, очень много практиков в регионах пишут письма, предложения, даже перед Госсоветом, и на блог президента писали. Это, конечно, показатель гражданского общества, я считаю.

— Ну да. И потом это показатель удивительно острой насущности проблемы.

— Да. Да. Да, что она волнует всех.

— Если вас просить оценить дело с высоты птичьего полета, на какую долю ситуация с профобразованием в России сейчас вас устраивает — 7% или 90%?

— Ну, где-то 10%.

— То есть совсем плохо?

— Ну, не то что плохо. Угроза этого плохого, то есть если всю страну взять в целом. И если мы похороним все эти инициативы, все эти наработки, которые были в нацпроектах, которые есть в хороших колледжах и вот так поставим на поток проблемы профподготовки и центров профессиональной квалификации и этим себе закроем все, и передадим колледжи в высшее образование, я считаю, что здесь будет просто катастрофа.

— Скажите, пожалуйста, вы оценивали масштабы необходимых денег, для того чтобы профобразование развивалось так, как вы считаете нужным?

— Вы знаете, конечно, никогда мы это не считали, но я могу сказать вам, что рядом находится Финляндия – маленькая страна, которая не имеет ни газа, ни нефти, никаких ресурсов, но которая поставила на человеческий капитал, на развитие человеческих ресурсов и на технологии, и сейчас они лидируют в образовании по всем позициям в мире.

— Это совершенно разумные слова, но я боюсь, что ваше родное министерство такими простыми словами не проймешь. Они совершенно готовы будут вам сказать: да-да-да, все замечательно, что рассказывают (как вы только что сами сказали по другому поводу: ля-ля-ля),  все очень хорошо. Почем? Ах, вы не знаете, почем? О чем мы разговариваем?

— Ну вы знаете, не такие маленькие деньги сейчас на образование тратятся…

— Вот мне и кажется, что деньги какие-то идут.

— Да. Вот как они идут, как они расходуются и оптимизация этого всего – вот что важно.

— Так, слово «оптимизация» там ключевое, этот самый 83-й закон об изменении правового положения образовательных учреждений…

— Ой, это отдельный разговор, очень серьезный.

— Я даже не пытаюсь на него свернуть, но, тем не менее, все это происходит, конечно, под лозунгом оптимизации расхода бюджетных денег.

— Да. Да. Да. Но все же.

— Так вы готовы предложить что-то по части профессионального образования принципиально по повышению эффективности использования денег?

— Нет. Денежно мы это не просчитываем. Это как бы не наша задача. Мы все же больше в других – содержательно, в программах, предлагаем методики, предлагаем программы новые, учим, переобучаем. А что касается финансов, этим занимаются о-очень многие структуры у нас.

— Ну, да. Например, Минфин. Скажите, пожалуйста, вот вы несколько раз упоминали о том, что надо двигаться по линии утверждения, подтверждения квалификации, квалификационных требований. Сама по себе система этих квалификационных требований уже разработана в России или она разрабатывается? Если вам сейчас скажут: мы будем это делать, вы готовы предложить ее?

— Мы разработали модель с несколькими отраслями о том, как это должно выглядеть. И требования работодателей выражены в профессиональных стандартах. Это новые документы, которые сейчас появляются все больше и больше. Тяжело идет, трудно, не все понимают значение этого. Но культура должна формироваться. У нас другого выхода нет. И те отрасли, которые сформировали в себе профессиональные стандарты, где их требования изложены, где каждый квалификационный уровень по каждой профессии выражен в терминах знаний, умений, где функции каждого трудовые прописаны, прекрасно ложатся в программы. Это новые программы, это новое качество, это новые выпускники.

— А какие, например, отрасли в этом смысле передовые?

— Здесь, конечно, пионерами были рестораторы и отельеры, и мы с ними как раз…

— Я почему-то все-таки так и думал, что что-то непромышленное.

— Нет, потому что это в частных руках в основном. Они были заинтересованы. Они просто выразили свое недовольство подготовкой.

— А из больших промышленных отраслей никто пока не заинтересовался?

— «Русал», компания «Русал» очень много… на уровне рабочих очень много делает. Сейчас прекрасные программы составила, и профессиональные стандарты существуют. Я знаю, что «Российские железные дороги» сейчас… Очень много атомщики занимаются, ай-тишники занимаются, то есть процесс пошел. Он медленно пошел, если бы не кризис, может быть, быстрее было бы.

— Ну, очень хорошо, во всяком случае, что он пошел. И есть надежда, по крайней мере у нашего собеседника сегодняшнего, есть надежда, что этот процесс повернет и некоторые устарелые позиции того законопроекта «Об образовании», который все мы обсуждаем. Всего доброго.

Архив передач «Угол зрения»

У партнеров



    ММК выплатит 260 млн долларов дивидендов за первый квартал

    Высокие показатели по прибыльности позволили флагману отечественной металлургии рекомендовать к выплате акционерам 100% свободного денежного потока

    Очищая «ржавый пояс»

    Москва включается в мировую гонку редевелопмента территорий — путь которым шли все мировые мегаполисы. Это один из самых эффективных способов развития города

    Альфа-банк вернет деньги за «Такси» и «Еду»

    Альфа-банк и «Яндекс» запустили совместную карту: по самым популярным сервисам «Яндекса» можно получить кешбек до 10%

    Электромеханическое проектирование с Solid Edge

    Создание сложных интеллектуальных изделий требует применения инструментов электромеханического проектирования. И в этом помогает Solid Edge.

    Запущен новый виток исследований достижений российских университетов

    Активное развитие передовых российских университетов демонстрирует их постоянно растущая видимость на международном уровне.

    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    Новости партнеров

    Tоп

    1. Курс доллара пробил невероятный уровень
      Курс доллара пробил невероятный уровень
    2. Курс доллара: рубль снова всех удивил
      Несмотря на обострение ситуации на финансовых рынках из-за торговых споров между КНР и США, рубль укрепляется
    3. Курс доллара: что заставило срочно переписывать прогнозы по рублю
      Курс доллара: что заставило срочно переписывать прогнозы по рублю
    Реклама