Конец «обамомании»

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
29 декабря 2010, 10:36

В 2008 году казалось, что Америка избрала правильного человека на пост президента. Казалось, что лишь такой человек, как Барак Обама, может вытащить США из глубочайшего системного кризиса. Сейчас же в это мало кто верит.

Фото: AP

К моменту окончания второго срока президентства Джорджа Буша-младшего Соединенные Штаты Америки находились в плачевном состоянии. В стране разгорался экономический кризис, крупнейшие компании банкротились, а их сотрудники были уволены. Разорились крупнейшие ипотечные фонды, в результате чего десятки тысяч человек оказались на улицах. Однако уровень потребления оставался очень высоким, в результате чего быстро рос объем внешнего долга. При этом Америка тратила миллиарды долларов на ведение двух войн — в Ираке и Афганистане. Ни общество, ни сами солдаты не понимали, зачем они там вообще находятся.

Отношения с остальным миром тоже не складывались. 8 лет агрессивной внешней политики Джорджа Буша-младшего привели к тому, что в исламских государствах уровень антиамериканизма был высок как никогда. Самым популярным человеком на арабской улице стал лидер Ирана Махмуд Ахмадинежад с его ярой антиамериканской риторикой. «Медовый месяц» с Россией, начавшийся в первый год правления Джорджа Буша, окончился грандиозным скандалом из-за начала развертывания американской системы ПРО в Европе. Дошло до того, что Москва пригрозила в ответ разместить свои ракеты в Калининградской области. Отчасти из-за этого испортились отношения США с европейскими союзниками — Францию и Германию не устраивала перспектива жить под перекрестием российских ракет из-за того, что Вашингтон решил разместить противоракеты в Польше и радар в Чехии. К тому же ряд лидеров стран НАТО под давлением собственных избирателей заявляли о желании вывести свои контингенты из Афганистана и снизить уровень финансирования этой операции (которая, напомним, проходит под эгидой НАТО).

Фактически американская система пошла вразнос. И на фоне внешне- и внутриполитических свидетельств этому все большее и большее количество американцев приходили к мысли о том, что Соединенным Штатам нужна коренная, системная перестройка. И что для проведения этой перестройки стране нужен новый, «внесистемный» лидер. Тогда и взошла звезда Барака Обамы — харизматичного иллинойского политика, основным предвыборным лозунгом которого было Yes We Can (Да, мы можем). Избиратели простили ему то, что он негр, что у него не было опыта управления, не было ряда черт, которые должны быть присущи хозяину Белого дома (в частности, нежелание принимать тяжелые решения — что Обама не раз продемонстрировал во время предвыборной кампании). Обама дал им надежду, а они ему свои голоса. Страна заразилась «обамоманией», и на волне этой эпидемии Барак Обама победил на демократических праймериз безоговорочную фаворитку всей предвыборной кампании Хиллари Клинтон и выиграл у республиканского кандидата Джона Маккейна битву за Белый дом. Одновременно с этим на проходящих промежуточных выборах в конгресс США Демократическая партия одержала безоговорочную победу, получив большинство как в палате представителей, так и в сенате.

Контролируемый однопартийцами конгресс, колоссальный кредит доверия населения — Обаме были созданы все условия для начала системных реформ. И он даже что-то сделал — в частности, протолкнул закон о реформе системы медицинского страхования. Однако надежд американцев не оправдал, что отчетливо продемонстрировали итоги промежуточных выборов в конгресс, прошедшие 2 ноября 2010 года. В палате представителей демократы потеряли 60 мандатов и, как следствие, контроль над самой палатой. Теперь республиканцы имеют в ней 239 мандатов, а демократы лишь 189 (самое масштабное перераспределение мест в нижней палате конгресса с 1938 года). В сенате демократы потеряли только шесть мандатов и сохранили большинство (53 против 47 у республиканцев). Однако столь скромный перевес в сложившейся ситуации равносилен отсутствию перевеса. Партийная дисциплина в США сравнительно слаба, и некоторые правые демократы могут голосовать за законопроекты республиканцев. К тому же чтобы мало-мальски серьезный закон был принят в сенате, он должен набрать как минимум 60 голосов.

Одной из основных причин провала Обамы, по мнению некоторых экспертов, является его нерешительность и отсутствие внутреннего стержня. У Обамы не хватило духу бороться с системой, воплощать в жизнь то, что он обещал. Причем эта его боязнь проявилась сразу же после избрания. «Чем ближе был день передачи полномочий Буша новому президенту страны, тем все более благожелательно и позитивно Барак Обама отзывался о своем предшественнике, — писал американский политолог Николай Злобин. — Это разительная перемена по сравнению с крайне критической антибушевской риторикой Обамы еще недавно, во время предвыборной кампании. Думается, что такое изменение в публичном отношении нового президента к своему предшественнику во многом связано с тем, что по мере вникания Обамы в дела, ознакомления с реальной ситуацией, в которой приходилось действовать Джорджу Бушу и в которой придется теперь действовать самому Обаме, последний все больше стал понимать, что его предшественник проводил достаточно рациональную политику, учитывая все возможные факторы и ограничения». «Президент погорел на том, что он считался левым, но при этом пытался проводить правую соглашательскую политику, — объясняет профессор Северо-Западного университета США Георгий Дерлугьян. — Обама очень боялся, что его воспримут как ультралевого популиста, поэтому занял консервативную позицию во внешней и внутренней политике. Назначил министром финансов Тимоти Гейтнера, оставил тех же генералов вести ту же войну в Ираке и Афганистане, серьезно урезал реформу системы здравоохранения. В итоге эту важнейшую реформу убили тысячью порезами, и что она собой представляла после сонма поправок, уже не мог понять никто. Президент пытался стать политиком всеобщего консенсуса, понравиться американским правым белым, а в результате консерваторы это не оценили, а свои не поняли».

Тактические победы, одержанные Обамой в декабре 2010 года (в частности, проталкивание через конгресс ратификации американо-российского договора по СНВ), мало что меняют — в результате продемонстрированного вотума недоверия реформаторам американская политическая жизнь до 2012 года погрузится в болото. Демократический Белый дом будет вынужден как-то взаимодействовать с обструкционистским республиканским конгрессом, желающим отменить многое из того, что было принято в 2008–2010 годах. «Теперь республиканское большинство будет проводить иную политику, отличную от действий наших предшественников, — заявил один из лидеров республиканцев Джон Бенер. — Мы начнем с сокращения расходов вместо их увеличения, с уменьшения числа чиновников вместо их увеличения, а также с реформирования принципов работы конгресса». По словам Бенера, приоритетной задачей партии будет отмена реформы медицинского страхования — основного (а некоторые говорят, что и единственного) серьезного законопроекта, принятого во время первого (а некоторые говорят, что теперь уже точно единственного) президентского срока Барака Обамы.