Туризм или капитализм?

Владимир Громковский
экономист, предприниматель, инвестор
4 февраля 2011, 16:07

30 декабря ООО "Капитал тур"
и ООО "Компания "Капитал тур"
подали заявления о банкротстве.
Долги кредиторам примерно
миллиард триста миллионов рублей,
число пострадавших
  более восьми тысяч человек
 (по оценке И. Бельтюковой,
 совладелицы и главного
действующего лица компании).
 Это еще несколько
сотен миллионов рублей.

  

В декабре 2010 трижды писал  о «Капитал туре» (здесь, здесь и здесь), и обещал завершить историю уже в новом году. А тут и г-н Сергей Мавроди недавно напомнил о себе, освежив все ту же вечную тему.

История «Капитал тура» —  классический пограничный случай. По видимым признакам — серьезное, уважаемое, одно из крупнейших на рынке предприятие. Создано профессионалами с солидной подготовкой: «Бельтюковы не случайно оказались в туристическом бизнесе. Инна начала изучать экономику туризма, еще будучи студенткой экономического факультета МГУ. … В свою очередь, Игорь долгое время работал в Институте повышения квалификации работников туризма». И вместе с тем, история эта до боли напоминает классическую пирамиду. Разве что клиенты «Капитал тура» и понятия не имели, что, уплачивая деньги за путевку, оказываются его кредиторами, и исключительно нарастающий приток клиентов позволяет выполнять обязательства. На деле же бизнес был убыточным: избранная модель бизнеса именно это и предусматривала.

«Капитал тур» — не единственная компания, жившая за счет ожидаемых в будущем доходов (именно под них выдавали кредиты банки). Гигант интернет-торговли Amazon много лет официально показывал  убытки. Но капитализация его упрямо росла. Интернет-пузырь конца 1990-х практически полностью надулся на такой же вроде бы модели: инвестициях в компании, только обещавшие прибыль в будущем.  Да разве вся венчурная индустрия мира не так же работает? Вкладывая средства в момент создания предприятия, инвестор сильно рискует ради очень значительного, в случае успеха, роста цены компании. Правда, в отличие от «Капитал тура», Amazon вышел на прибыль и является крупнейшей компанией на своем рынке. Но ведь и Бельтюковы, вроде бы, намеревались «продаться» одному из крупных мировых туроператоров, что, по идее, позволяло им хорошо заработать, расплатившись при этом по всем долгам компании? Версию, что только кризис смешал им карты, высказал не один человек. (Ясно, что и для них самих, для успокоения совести, она наиболее приятна). Позволю себе с ней категорически не согласиться.

Подобие «Капитал тура» Amazon и другим венчурным компаниям имеет место. Но только внешнее. Различие существенно — и куда важнее. Владельцы делали ставку на то, что компанию удастся выгодно продать раньше, чем произойдет очередной кризис. (Предполагать, что о циклической природе капитализма не знала выпускница экономического факультета МГУ, отказываюсь, да и кризис 1998 года первая компания тех же владельцев «Инна тур» переживала; знания и опыт имелись, ожидать кризиса были обязаны). При этом, в отличие от хорошо продуманного венчурного предприятия, действовали на очень конкурентном рынке, не имея конкурентного преимущества, способного в конечном счете обеспечить успех. В отличие от модели «Капитал Тура», предприятие, получающее венчурную инвестицию, всегда располагает чем-то, что позволяет ему какое-то время действовать, не опасаясь конкуренции — и действительно получать высокую прибыль. Это может быть патент, know-how, бренд (раскрученная торговая марка), значимое опережение конкурентов во времени и т.п. Что бы это ни было, но цель венчурного инвестирования — постоянное или временное конкурентное преимущество, позволяющее снимать сливки (сверхприбыли) достаточно долго, чтобы не только окупиться, но и обеспечить инвесторам высокие доходы.

Конечно, владельцы инвестировали очень много денег в бренд «Капитал тура» (видимо, в основном заемных). Однако на рынке туризма, в отличие  от рынков часов, автомобилей, модной одежды, компьютерных программ и т.д., никто не согласен переплачивать за то, чтобы поехать в отпуск именно через данного туроператора, имя которого покупателю чаще всего неизвестно. «Покупают» страну и отель, прочее — дело десятое. Практика «Капитал тура» в отсутствие у него «венчурного» конкурентного преимущества подтверждала: у него были самые большие скидки для турагентств (косвенно — и для конечных покупателей). Настолько значительные, что они-то и не позволяли получать операционную прибыль — и были возможны только благодаря безрассудным, рассчитанным исключительно на продажу заемщика «стратегу», кредитам банков.

Столь же рискованным было в те же поры ипотечное кредитование американскими банками пресловутых заемщиков «второй свежести». При этом банкиры действовали, как известно, в сущности, по той же, что и «Капитал Тур», схеме. Риски «переупаковывали» путем секьюритизации закладных в «производные» ценные бумаги (известные как «деривативы») и продавали третьим лицам. Разница была только в видимости. Целью во всех случаях было невиданное — принимая во внимание сроки — обогащение.

Мавроди спекулировал на том, что покупатели его бумажек, одержимые жаждой наживы, рассчитывали вовремя «выскочить» с добрым приварком — отлично понимая, что их приварок суть убыток зашедших в пирамиду позднее (и оправдывавших себя тем, что невелик грех, если «вор у вора дубинку украл»). Мэдофф спекулировал на своей исключительной репутации, ничего подобного которой у Мавроди не имелось (хотя трудно поверить, что матерые аналитики UBS, скажем, дававшие своему банку рекомендации о вложениях в пирамиду Мэдоффа, были наивнее вкладчиков Мавроди — не «откатывал» ли старик знатно банкирам?). Выдававшие ипотеку американские банкиры делали вид, что если риски на множество скверных заемщиков объединить вместе, они как-нибудь перемешаются и компенсируют друг друга. Бельтюковы вели обычный с виду бизнес туроператора. Общим в названных и прочих им подобных случаях является  только одно: более или менее благовидная видимость, под которой не было бизнеса, приносящего прибыль или способного приносить ее в будущем. (Не хотел бы полностью нравственно уравнивать Бельтюковых с Мавроди: специальной цели обмануть клиентов и кредиторов они не имели, по крайней мере, поначалу — но выбрали непозволительно рискованную — в отношении интересов клиентов и кредиторов — стратегию).

В 1987 году, когда говорить о том, что у нас мог бы установиться капитализм, было уже не страшно, мы с коллегами по Институту экономики АН СССР задались вопросом, станет ли у нас сразу как в Америке (этого подспудно ожидали все советские люди, включая нас, жертв антисоветской пропаганды), или скорее как в Африке? Иными словами, вопрос был о способности «институтов» (Карл Маркс называл их производственными отношениями) влиять на эффективность производства (производительные силы). Вывод, к которому быстро пришли, был неожиданным. Рост эффективности теоретически мог составить не более 10-20 процентов. Иными словами, не более, чем крылось резервов экономии в неважной социалистической организации производства. Потому что станки, головы и руки враз не заменишь — это процесс длительный, измеряемый поколениями.   

Так же с прибыльностью предприятия. Если речь не идет о каком-то фантастическом открытии или изобретении, быстро заработать гигантские деньги честным образом невозможно. Любой успех такого рода — всегда перераспределение от одних к другим, имеющее в своих наиболее прямолинейных формах имя воровства. (О подобном феномене современного «финансового» капитализма замечательно писал в «Эксперте» два года назад Олег Виханский).  Об этом обязаны знать и постоянно думать те, кто хотел бы несказанно быстро сказочно обогатиться, и те, кто подает им для пожатия руку, зная об их намерениях и способе действий.  Быть капиталистом, не создавая, но перераспределяя капитал, невозможно. Данный образ действий так же отличается от подлинного, созидательного капитализма, как отличается туристическая поездка от обычной жизни в данной стране.