Не свои

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
16 марта 2011, 10:26

На сегодняшний день шииты составляют большинство населения в Иране, Ираке, Азербайджане, Бахрейне, Катаре, имеют сильные позиции в Ливане и Йемене - и большая часть этих государств является источником дестабилизации обстановки в регионе.

Фото: AP

Одной из главных причин обострения шиитско-суннитского конфликта стала трансформация ближневосточных государств. «Ослабление с конца 70-х годов традиционных монархий и авторитарных военизированных ближневосточных режимов, опиравшихся на национализм в сочетании с апелляцией к местным традициям (включая религиозные ордена, племенные и клановые связи), исламу и социализму (или этатизму), открыло дорогу к власти радикалам-исламистам, обострив противостояние государства с меньшинствами», – говорит президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский. В поисках стержневой идеологии для создания национальных государств арабские лидеры обратились к двум идеям – религии и поиску общего врага. Шииты стали идеальным кандидатом в жертвы для обеих идей. В глазах радикальной части суннитов они являются еретиками (как в свое  время для католиков были протестанты) и идеальным кандидатом на роль внутреннего врага. Их называли чужими и даже сравнивали с евреями. Так, бывший лидер «Аль-Каиды» в Ираке Абу Мусаб аз-Заркауи говорил, что у «шиитов и евреев одни корни».

Кроме того, суннитские лидеры ближневосточных государств имеют все основания сомневаться в лояльности шиитского населения. Шииты не просто лучше организованы, чем сунниты. Имея опыт долгих столетий существования на полулегальной основе, шиитские общины выработали свои альтернативные институты власти, имеющие внегосударственный характер. Шииты подчиняются добровольно выбранному духовному наставнику – мардже – и обязуются выполнять издаваемые им распоряжения (фетвы). Эти фетвы касаются отнюдь не только религиозных обычаев, но также вопросов социального и политического характера. Таким образом, ближневосточные режимы не являются полноправными лидерами своего шиитского населения. Учитывая, что абсолютное большинство марджей живут либо в Иране, либо в проиранской части Ирака, суннитские режимы опасаются, что их шииты могут стать своего рода «пятой колонной» Ирана. Особенно серьезную опасность это несет для саудовского режима – саудовские шииты проживают на основных нефтеносных районах страны, и их сецессия может привести к окончанию благополучной жизни саудовского королевского дома. Именно поэтому в той же Саудовской Аравии имеет место притеснение шиитского населения, включая недопущение шиитов до высоких административных постов, закрытия шиитских мечетей и т. п.

Необходимо добавить, что Иран ничего не сделал, чтобы развеять подозрения суннитских режимов в своей подрывной деятельности. Как истинные революционеры, лидеры новосозданной Исламской республики грезили об экспорте революции и рассматривали шиитское население Ближнего Востока как свой актив. Попытка суннитского мира уничтожить очаг нестабильности (вторжение Саддама Хуссейна в Иран) не удалась и лишь укрепила желание иранского истеблишмента подрывать суннитские режимы через местные «пятые колонны». И несмотря на то, что во время ирано-иракской войны создать пятую колонну Тегерану не удалось (большая часть иракских арабов-шиитов с оружием в руках сражалась в армии Саддама), в дальнейшем действия Ирана на этом направлении были более успешны.

В ближайшее время эксперты ожидают усиления шиитско-суннитского конфликта. По ряду причин. Во-первых, из-за резкого усиления Ирана. Операции США в Афганистане и прежде всего в Ираке устранили сдерживающие факторы для иранской политической экспансии. Из антииранского санитарного кордона Ирак превратился в иранский форпост для проникновения на Ближний Восток. Кроме того, Ирану удалось достичь серьезных успехов на пропагандистском фронте, завоевать арабскую улицу. «Сегодня голос Ирана – самый сильный в противостоянии сионистскому врагу. Кто еще осмелится встать на конференции ООН (по всей видимости, имеется в виду заседание Генеральной Ассамблеи – „Эксперт Online”) и сказать то, что сказал Ахмадинежад в отношении сионизма и израильского государства», – говорит лидер «Хезболлы» шейх Хасан Насралла. Усиление Ирана будет одновременно означать усиление его работы с шиитским населением Ближнего Востока – и чем больше у него будет поддержки суннитской арабской улицы, тем сложнее суннитским режимам будет противодействовать иранской политике.

Еще одним фактором, который будет способствовать усилению межконфессиональной напряженности, станет демократизация Ближнего Востока. В результате этого процесса позиции шиитов могут резко усилиться. Наиболее ярким примером является Ирак, где за счет демократических избирательных процедур шииты (составляющие большинство населения страны) получили власть. Подобная же ситуация может сложиться в Бахрейне – вдохновленные волной революций в арабском мире, шииты (составляющие большую часть населения королевства) вышли на улицы, требуя смещения суннитской династии, правящей страной. В странах, где шиитское население составляет меньшинство (Йемен, Саудовская Аравия), они могут потребовать больших свобод.

Попытки ближневосточных режимов подавить шиитские выступления силой будут еще больше усугублять ситуацию. «Глобализация, обеспечив доступ к современному вооружению и средствам связи традиционных социумов, превратила проблему меньшинств в проблему негосударственных вооруженных формирований повышенной боеспособности. Предоставив в 80-е годы афганским моджахедам спецсредства для борьбы с СССР и обучив их современным методам ведения боя, Запад открыл ящик Пандоры, заложив фундамент не только современного терроризма, но и проблем „войны с террором”, – говорит Евгений Сатановский. – В ходе этой войны племя на равных противостоит подразделению коммандос, деревня превращается в укрепрайон с эшелонированной обороной, а пиратский „москитный флот” парализует океанские коммуникации…» Выходом из ситуации могла бы стать политическая трансформация ближневосточных государств, превращение их в мультиконфессиональные проекты. Однако учитывая стойкое неприятие арабских режимов к любой политической трансформации, этот вариант маловероятен.