Бесконечная реформа

Москва, 23.03.2011
Почему россияне платят за услуги ЖКХ всё больше? Соответствует ли плата качеству предоставляемых услуг? Возможно ли провести тотальную проверку сферы ЖКХ?

— Здравствуйте, господа. Несколько недель назад страна из репортажа о встрече главы государства с главой Контрольного управления президента с интересом узнала, что только из Центрального федерального округа добрые деятели ЖКХ за последние два года увели за кордон 25 миллиардов рублей, что примерно эквивалентно трети того, что там, в ЖКХ, вращается, в этом Центральном округе. Про коррупцию в ЖКХ и раньше говорили, но чтобы на таком уровне и такие цифры, это было ново. А несколько дней назад прошел Всероссийский форум деятелей ЖКХ, где вот мы, ну, мы не были, мы лично не были, а те, кто были, слушали разговоры о том, как ЖКХ идет от победы к победе, о том, что есть еще некоторые проблемы, но они вот-вот будут решены и следа от них не останется. О том, что здесь правда, а что, может быть, не совсем, мы сегодня беседуем с одним из самых опытных специалистов по этой тематике в России, с давним членом Федерального Собрания Российской Федерации, с членом Комитета Госдумы по строительству и земельным отношениям Галиной Хованской. Здравствуйте, Галина Петровна.

— Здравствуйте. Хуже того, председателем подкомитета по реформированию этого самого ЖКХ в Комитете по строительству.

— А, вот мы тогда с этого и начнем. Я уж не скажу «сколько я себя помню», это будет ложь, но много лет слышу про реформу ЖКХ. Вот как про реформу образования слышу 20 лет, так и про реформу ЖКХ слышу 20 лет. Это когда-нибудь кончится?

— И я в такой же ситуации, потому что…

— Нет, Вы ее проводите.

— Нет, ничего подобного. Началось все с Указа президента, и прошло с тех пор, по-моему, уже больше пятнадцати лет, когда была утверждена концепция реформирования ЖКХ. И мы достигли больших успехов, но только в одном направлении, которое тогда планировалось, это платежи населению практически в большинстве регионов вывели на полную оплату.

— Про платежи мы с Вами еще поговорим.

— Да, на полную оплату.

— А всего остального?

— Очень грустная картина, потому что, несмотря на то, что есть закон о приватизации жилищного фонда действующий, да, и в нем есть статья 16-я о том, что бывший наймодатель, то есть государство, кто у нас был наймодатель, обязан проводить капитальный ремонт жилищного фонда в соответствии с правилами содержания, эксплуатации и так далее. Но, Вы знаете, когда вышел Жилищный кодекс, главы муниципальных образований страшно обрадовались, увидев, что теперь собственник отвечает за все. Но маленький нюанс, старые обязательства-то надо выполнять.

— Ну, между «надо выполнять» и «выполнять» огромная дистанция.

— Да. Не было указано никаких сроков, но я хочу напомнить, что старая редакция закона о приватизации гласила, что нельзя приватизировать жилое помещение до проведения ремонта, Вы помните.

— Ну, это очень было выкинуто, да.

— Да, потом это ограничение убрали, но обязанность осталась. Но, когда об этом говорила только депутат Хованская, мне просто говорили: «Ну, мало ли что там говорит депутат». Мне пришлось обратиться в Верховый суд. И они сначала ответили мне, а потом утвердили эту позицию пленумом Верховного суда.

— И что изменилось?

— А изменилось все.

— Более высокой судебной власти у нас нет.

— Да, значит, для гражданина это означает четко, что, если он обращается в суд с иском, и если на момент приватизации дом уже нуждался в ремонте, это, как правило, цикл в 20-25 лет, в зависимости от качества содержания. Так вот в этом случае это стопроцентная обязанность государства. И когда начались эти иски, когда люди стали выигрывать, первый, по-моему, где-то в Ижевске выиграла семья этот иск. А управляющая компания пищит, она говорит: «У меня денег нет». А суд говорит: «Ну, тогда к бюджету требования, к бюджету».

— А бюджет говорит: “Такой статьи нет».

— А бюджет говорит: “А у меня денег нет в бюджете».

— Да.

— Нет, в муниципальном бюджете действительно, это проблема отдельная, которую надо обсуждать, в каком состоянии вообще у нас бюджеты муниципальных образований. Они не могут ничего практически, ну, если исключить Одинцово, Красногорку и такие вот в Московской области интересные районы. Ну, так вот, что произошло. А произошло потом то, что в послании президента впервые была озвучена цифра 250 млрд рублей, которые выделялись как раз на капитальный ремонт и на снос аварийного жилья. Но летом, это было весной, а летом этого же года приняли закон. Решили эти 250 млрд не выдавать, если не выполнишь дюжину условий. Не все они были бредовыми, честно говорю. Некоторые были разумными, правильными, но некоторые, ни привели уже на сегодняшний день к отрицательным последствиям, и я поражаюсь нашим законодателям, почему они тогда мне говорили, что: «Ну, подождите с Вашими поправками, дождемся правоприменения». Сейчас знаете, что они говорят? «Ну, фонд скоро же закончит работу. Зачем что-то менять? Неудобно, ведь мы же ограничили людей, мы сказали, что надо создать вот такой процент ТСЖ к определенной дате».

— Галина Петровна, к великому сожалению, Вы рассказываете о Вашей внутренней жизни, у Вас внутри законодательного собрания жизнь, она, бесспорно, страшно интересна.

— Страшно интересно гражданам, будут фальшивые ТСЖ еще два года создаваться или нет. Я думаю, что очень интересно.

— Кому что, да, кому что.

— Так вот, я с упорством, с упрямством, присущим мне, буду снова вносить поправку, потому что все, что удалось мне пока сделать — уменьшить этот процент вдвое. Это мне как компромисс, как подарок было предложено.

— Какой этот процент?

— 22%, сейчас 11% нужно, чтобы жилищным фондом управлялось ТСЖ. К чему привело — знаем. К искам в судах, к уголовным делам, к мертворожденным практически юридическим лицам и к возмущению граждан, почему их как баранов загоняют в ТСЖ, хотят они этого или нет.

— Вообще ощущение, что как раз по части возмущения граждан тема, которую мы сейчас обсуждаем, номер один.

— Да.

— Потому что таких волн возмущения, какие каждый январь вызывает повышение тарифов, я, честно говоря, по другим поводам не помню.

— Вы знаете, особенно острая была ситуация, когда, помните, президент Медведев должен был вмешаться, когда в одном городе и в соседнем городе плата отличалась в разы. А связано это было с тем, что опять же мудрый законодатель дал право устанавливать норматив потребления, не цена вопроса, а сколько мы потребили, муниципальному образованию. И чем беднее было это муниципальное образование, тем…

— Тем выше оно назначало.

— …тем выше, да, ну надо было как-то компенсировать свои расходы.

— (07:00) давайте Вы как большой специалист мне скажете, в постыдном кошмаре, который делается с тарифами, сколько вины Вашей и законодателей, сколько вины исполнителей? Как делятся ваши вины в этом кошмаре?

— Вы знаете, мне много лет назад, я ведь была депутатом Московской городской Думы, возглавляла комиссию, и по обращениям граждан, а тогда уже начали подрастать сильно платежи, особенно за отопление, и я заинтересовалась, из чего же этот вот тариф состоит. Не сказали, сначала сделали вид, что не понимают, о чем я спрашиваю, потом сказали, что это коммерческая тайна, и только с третьего или с четвертого захода мне удалось получить структуру этого тарифа. Так вот я узнала много интересных вещей. Я, например, узнала, что мы за счет наших денег, денег людей, которые оплачивают эту услугу, оплачиваем всю социальную сферу: пансионаты, профилактории, лагеря детские и какие-то там.

— Для работников коммунальной сферы.

— Да, да. Понимаете, как раз то, что не должны, в общем-то, ради Бога, пусть, я буду только рада, что, если там будут такие учреждения финансироваться, но за счет прибыли. Мы должны платить только за то, что мы потребляем. За ту услугу, которая нам предоставляется.

— (8:30), а теперь вот за то, что мы платим за их профилактории, нам еще накручивают прибыль.

— Ситуация изменилась. Вы представляете, сколько лет прошло? Я в девяносто четвертом году была впервые избрана депутатом, и вот тогда у меня возник этот интерес. Так вот, сколько лет прошло, ну, посчитайте, сейчас одиннадцатый год.

— Семнадцать.

— Только в 2009-м году впервые в конце, в самом конце перед новым годом, 30-го декабря вышел документ, который позволил раскрыть эту информацию о стандартах раскрытия информации…

— Ну и это ж не выполняется, насколько я понимаю? По меньшей мере, в половине случаев не выполняется.

— Вы правы только частично, потому что две трети на ноябрь месяц прошлого года, две трети организаций коммунального комплекса, подчеркиваю…

— Что-то сказали.

— … рассказали о себе в соответствии с этими стандартами. Дальше было еще интересней.

— Этого же никто не проверял. Они рассказали и рассказали, а что там написано, ну, что-то написано.

— Нет, сейчас мы разберемся, потому что жилищные услуги и коммунальные услуги — это две разные сферы, которые регулируются разным законодательством, и вот коммунальная сфера, это, как правило, сфера естественных монополий, и здесь мы никак не можем повлиять, мы можем узнать, Вы правы, но не можем повлиять, потому устанавливает тариф региональная власть, региональная энергетическая комиссия. Она же теперь по предложению президента, поправки мы приняли в жилищный кодекс, устанавливает и норматив, то есть, сколько мы потребили.

— Да, я уже знаю, я помню, сколько я — москвич, потребляю воды, я бы каждые сутки мог по семь раз утопиться.

— Это отдельная тема. Вы знаете, я об этом говорю… вот я сегодня, буквально, отправила уже новому мэру Собянину очередное письмо по поводу того, что все-таки норматив нужно пересмотреть, потому что как минимум втрое превышает реальное потребление, и на этом очень неплохо себя чувствуют эти структуры.

— Ну, давайте, я только что, буквально вчера, видел замечательную бумагу, которую, правда, не правительственные аналитики, но на правительственной информации, сделали по тарифам. Значит, выяснилось, что за последние десять-двенадцать лет доля тарифов, доля оплаты услуг ЖКХ в бюджете средней российской семьи, доля, увеличилась втрое. За это же время и бюджет увеличился в три с лишним раза в средней российской семье. Значит и цены за эти самые услуги, в неизменных ценах минус инфляция, увеличились вдесятеро, притом, что качество, мы оба знаем, ну, вежливо говоря, не выросло. Что-нибудь с этим можно сделать?

— Вы знаете, в свое время мне удалось в Московской городской Думе до избрания в Государственную, провести очень простенький закон. И я счастлива, что тогда я согласилась на компромиссный вариант с Правительством, и он работает, потому что ни одна московская семья не платит больше 10%, как бы ни менялись тарифы.

— Я понял.

— То есть эти 10%, они важны не для Березовского и Абрамовича, ну так, условные фамилии…

— У них за 10% не зашкалит.

— Да, у них будет ноль, ноль там тысячная какая-то процента. А вот для людей, для которых действительно это зашкаливает и доходит до 20 до четверти бюджета семьи, это очень и очень серьезно.

— Это невыносимо, это очень тяжело, да.

— Вот в очередной раз, к сожалению, правящая фракция отклонила нашу инициативу для того, чтобы сделать это федеральным стандартом.

— Хорошо, значит, законодательная власть это протащить не может, правящая фракция мешает. А что с исполнительной? Вот, значит, президент в очередной раз сказал, вот перед новым годом, что повышение тарифов ЖКХ не может превышать 15%.

— Да.

— Да чуть ни во всех регионах он вдвое выше.

— Не тарифов, а общий платеж даже. Сюда и жилищные услуги входят, а не только тарифы на коммунальные услуги.

— И чего? Президент сказал. Глава.

— По-разному в регионах, понимаете, вот Москва вписалась, там, на уровне 14%.

— Ну, Москве-то грех жаловаться, вообще-то. Население богатое, жилкомхоз богатый, да все богатое. Да все проще.

— Москва. Все было замечательно до кризиса, ровно так, как Вы говорите. Сейчас кризис и по московскому бюджету очень сильно ударил, потому что это один из регионов немногих, который не брал деньги из фонда, федерального фонда на капитальный ремонт, а ремонтировал за свой счет. Сейчас эти программы режутся, секвестрируются, и программы переселения из пятиэтажек, и капитальный ремонт, в общем-то, все очень строго.

— Галина Петровна, на секунду отвлечемся от ЖКХ вообще. Вы упомянули про пятиэтажки, что ж, их больше не будут сносить? Ведь их дешевле взорвать, чем отопить. Это невозможно.

— Вы знаете, это вообще вот французские как бы схемы временного жилья.

— Не французские, алжирские.

— Или алжирские, согласна с Вами, но это почти одно и тоже было со временем.

— Ну, это все претензии к Хрущеву на Новодевичье, но они уже стоят в Москве.

— Да, 25 лет — срок жизни, они стоят больше пятидесяти.

— Да, стоят полвека.

— И, конечно, в этих дома жить уже становится просто опасно, сносить их надо. То есть сносимые серии К7.

— Но Вы же сказали, что приостановили.

— Не приостановили, а уменьшили, потому что инвестор, как известно, в кризис очень не любит инвестировать, да, во многие сферы, в том числе, в эту сферу. А у нас раньше шла реконструкция всего района. То есть инвестор сносил пятиэтажку, строил где—то коммерческое жилье, и в рамках района ему удавалось компенсировать свои расходы и очень неплохо компенсировать.

— Я так понимаю, что ниже, чем с 100% никто и не брал.

— Сейчас инвесторы… я тут недавно на одной экспертной группе услышала: «Кто же будет работать за 10%?», — сказала одна представительница одной крупной строительной компании. Я думаю, ничего себе, в кризис можно было бы и поскромнее как бы выступать но, тем не менее, вернемся вот к этой схеме. Придется все—таки из бюджета финансировать точечно.

— Вы говорите о будущем, или это уже делается?

— Ну, об этом лучше, конечно, спросить господина Собянина, если Вы сможете его расспросить.

— Я понимаю, что Вы держите руку на пульсе, почему и спрашиваю.

— Да, нет, все—таки те дома, которые были уже запланированы, где отселение началось, эти дома продолжают все—таки этот процесс.

— А все остальное будет резко замедленно.

— Замедлится процесс, да.

— А если, сохрани Господь, (14:41) какой-нибудь из них сложится?

— А тогда это вплоть до уголовной ответственности властей городских.

— Да и немедленно откуда-нибудь будут деньги нарыты, опять программа закрутится на полную мощность. Очень весело.

— Да, Вы знаете, у нас ведь в аварийном состоянии не только пятиэтажки. У нас есть…

— Я понимаю.

— … дома дореволюционной постройки. Это просто слезы читать, как там вообще люди живут с риском для жизни.

— Насколько я понимаю, поменьше, если говорить о Москве.

— Их достаточно много, потому что как раз пятиэтажек осталось не очень много, то есть если бы в том же темпе, за три года эту программу бы завершили в Москве. Но Москва действительно исключение в данном случае, потому что были хорошие годы.

— Потом в Москве в этих домах ну даже теоретически, по крайней мере, пока они новые, можно было жить. Где-нибудь в Инте в них жить нельзя.

— Да, абсолютно, верно. Но вот все-таки я хочу Вас вернуть к адресной помощи в кризис малоимущим.

— А я и собирался к ЖКХ возвращаться, так что слушаю Вас.

— Так я хочу сказать, что если в Москве независимо от роста тарифов московская семья малоимущая, так, скажем, заплатит больше 10%, а иногда и меньше — 6%, 4% до нуля эта ступенька спускается, то во всех регионах, особенно в период кризиса, даже там, где региональная власть, а она должна жалеть за счет своего бюджета малоимущие семьи, опустила эту планку с 22-х до 15%, а 22% — это был раньше федеральный стандарт, сейчас все они подняли планку, практически все до 22%, за исключением, может быть, Санкт-Петербурга, там 16%.

— То есть так Вы оцениваете степень остроты бюджетной проблемы региональной?

— Вы понимаете, дотационные регионы, у нас их большинство, к сожалению.

— Дотационные сам кризис переживали легче, чем доноры, потому что у донора доходы упали, а дотационный как сидел на дотации, так и сидел.

— Вы знаете, все-таки в бюджете найти лишние деньги для того, чтобы пожалеть, этих денег нет. И я вот наблюдала подъем как раз, Екатеринбург — хороший пример. Регион-то был донор, а стал-то практически каким, потому что промышленность вся выпала в осадок.

— Да ладно, возвращаемся к нашей узкой теме. Знаете ли Вы хорошие примеры, когда удачное ТСЖ или хорошая частная управляющая компания обеспечивают приемлемое качество коммунальной работы при медленно или нерастущих тарифах? Вы такое видели?

— Да, знаю, да, знаю.

— Сколько этого? Где оно?

— Я могу сказать, что хорошие ТСЖ — это бывшие жилищно-строительные кооперативы.

— Ну, у них есть некоторый навык.

— Вот это — самые хорошие ТСЖ.

— Понятно, понятно.

— Они с этим рождаются, у них 100% собственников и ни одного метра муниципальной или государственной собственности, то есть на них нельзя надавить извне, и они привыкли, что они за свой дом отвечают, что они должны раз в год хотя бы придти на собрание, определить смету расходов.

— Если не придти, то получить на свою шею все, что ты получил.

— Да, да. Значит, согласиться с тем, что за тебя примут другие. Что касается управляющих организаций,  вот я не сказала еще об одном интересном документе, который вышел позже, и касался уже раскрытия прозрачности деятельности управляющих организаций, то, о чем мы сейчас говорим. Он вышел только 23-го сентября прошлого года. Годика ему нет.

— До тех пор никому в голову не приходило, конечно.

— Ну да, столько лет жили и ладно, воровали, мошенничали, уходили, собирали деньги, уходили, или нецелевое использование средств было, красили подъезд, но не платили ресурсоснабжающим организациям, в зимний период отключали отопление потому как, ну, вот не сложились отношения с ресурсоснабжающей организацией.

— Таких, как я понимаю, много?

— Да.

— Еще раз, хороших много?

— А хороших мало, мало, но меня радует то, что все-таки такие управляющие организации есть. Вот у нас есть в Перми саморегулируемая организация, объединяющая порядка тридцати управляющих организаций, и я с ними очень дружу, и даже проводила конференцию.

— Вообще это самое наличие этой самой регулируемой оболочки, оно помогает?

— Оно помогает, если это не административное саморегулирование. К сожалению, я сейчас наблюдаю с грустью большой процесс, когда губернаторы, главы муниципальных образований создают при себе некий отдел, который называется административное СРО, куда загоняют управляющие организации под угрозой…

— Административное СРО — это класс.

— Это классно, да, потому что мы это видели как независимый институт, я его поддерживала.

— Нет, ну там сказано «саморегулирование», само.

— Абсолютно, понимаете. И вот только зарождающийся этот институт сейчас практически гробят.

— Если это под замом главы муниципалитета, ну понятно, как оно будет выглядеть.

— А как Вам нравится, у нас зам руководителя Департамента ЖКХ Москвы создал вот эту самую регулируемую организацию, куда включались, в том числе и ГУПы и МУПы, я сейчас с этим еще разберусь, потому что они не имеют право, с моей точки зрения, быть членами саморегулируемых организаций, потому что они Государственное унитарное предприятие, и зависят полностью от кого — понятно.

— То есть даже в Москве такой муляж создается?

— Да он создан уже.

— Ну, вот понимаю, что это вот в бедных регионах, понимаю, что в этом есть хоть какой-то административный смысл. Здесь административного нет. Зачем это делается?

— Ну почему? Они же полностью управляют этими компаниями, хотя они уже и частные многие. Вот сейчас процесс приватизации…

— А потом невозможно в это якобы СРО не вступить. Понятно.

— Вот, к сожалению, проект такой прошел первое чтение о том, что будет обязательно членство управляющих организаций в СРО, я категорически против такой тенденции, потому что, если я, как управляющая организация, вступаю в СРО, я этим демонстрирую свою добропорядочность, понимаете? Я говорю о том, что я пришел сегодня, и я останусь с Вами на многие годы, это мой бизнес, и я хочу его делать честно, прозрачно, и вот этим управляющим организациям не страшно постановление Правительства о стандартах раскрытия информации.

— То есть, если… Вы считаете, что если это будет обязательно, то это утратит всякий смысл даже для жильцов?

— Да. Вот знаете, вот для строительных саморегулируемых организаций в чем был смысл? Они дают допуск к опасным видам работ.

— И предполагалось так, пусть не очень получилось.

— А управляющие организации, они никогда не имели лицензии, не нужны были лицензии, они никогда не занимались и не занимаются…

— А в чем тогда смысл этой самой СРО? В том, чтобы друг друга страховать? Там же какие-то фонды страховочные создавались? Или как?

— Да, компенсационный фонд создается в соответствии с этим проектом, о котором я начала разговор, он, кстати, пятого апреля будет проходить второе чтение в Государственной Думе, складывается ситуация, что членство будет обязательным, то есть Вам загонят, хотите Вы или не хотите, взнос в компенсационный фонд увеличивается по сравнению с минимумом, который был, в 33 раза.

— В 33 раза?

— В 33 раза, но он был маленьким, но не настолько же как бы увеличивать, и еще третье условие, что должно быть не 25 членов, что в нынешней ситуации нормально, потому что создается некоммерческое партнерство из трех-четырех, потом так потихонечку обрастает, а 100 членов.

— О Господи, все совершенно стандартно… Ну, понятно, понятно.

— Понимаете, то есть создается опять стандартный такой административный…

— Прав был покойник Черномырдин, что ни делай — все КПСС получается. Ну что ж такое?

— А это ужасно обидно, потому что, Вы понимаете, это правильный институт, он создавался, чтобы на равных с властью разговаривать. Он выгоден и нам…

— А что с властью разговаривать, когда в соседнем кабинете с главой муниципалитета. Вот тебе и разговор.

— Ну, конечно, конечно. «Вася, вот пойдешь туда и делаешь вот такие то работы».

— Значит, я так понял, что на Вашу ветвь власти, на законодательную, этим самым так называемым жильцам можно особенно не смотреть. Ничего интересного в скорости не подарите.

— В части СРО единственное, чего нам удалось добиться, чтобы отсрочить действие этой мерзкой нормы, этого раздела, потому что вносится изменение в Жилищное законодательство, это не предмет регулирования вообще Жилищного Кодекса…

— Да, конечно.

— … да просто это неправильно с юридической точки зрения.

— А тогда в последние полторы минуты нашего разговора Вы мне ответьте, на что надеяться по части власти исполнительной? Вот после того скандального репортажа, с которого я начал сегодняшний разговор насчет 25 млрд Центрального округа, стал президент давать задания по глобальной проверке ЖКХ. Вот она, по-видимому, уже начата Следственным комитетом, прокуратурой, кем полагается. Вы ждете каких-то плодов от этой проверки?

— Я жду уменьшения откатов, размеров этого безобразия. Это просто, Вы знаете, я не понимала никогда этого. Это воровство бюджетных средств, тех средств, которые все мы собираем…

— Для того, чтобы начать откаты, надо проверять ведь не управляющие компании и ЖКХ, надо же проверять…

— Надо проверять всю цепочку на самом деле, потому что, к сожалению великому, там каким-то образом и задействован фонд, но пока я не имею доказательств, я не буду бросать ком грязи, потому что проходила информация, что  эти деньги появляются и в Москве в качестве откатов. Ну вот, если этим занимаются, потому что это одна десятая того, что нужно…

— Простите, Вы сейчас сказали «если этим занимаются. То есть Вы не знаете, занимаются или нет?

— Я как юрист не могу, пока у меня нет факта конкретного, кого-то обвинить, но я знаю о том, что в Москве при капитальном ремонте откаты составляли от 30% и более.

— Ну, извините, Галина Петровна, в народе, не в законодательном народе, а просто в народе, про 30% отката давно не рассказывают.

— Я сказала от 30-ти.

— От 30-ти и дальше, дальше, дальше...

— А это приводит к некачественным строительным материалам, которые нам устанавливают, да, и к непрофессиональной рабочей силе, которую привлекают для этого вида работ.

— Что связано с дальнейшим кругом проблем.

— Да.

— Ну, вот чем хороша наша жилищно-коммунальная реформа? Во-первых, тем, что она бесконечна, во-вторых, что в любую секунду, когда ни начни разговаривать, столько всякого интересного услышишь. Радостного мало, а интересного полно. Всего доброго.

У партнеров




    Цена блокировки

    Дело экс-мэра Владивостока Игоря Пушкарева переросло из уголовного в гражданское. Цена вопроса — 3,2 млрд рублей. Пока идет суд, под угрозу поставлена строительная отрасль Дальнего Востока

    Коллектив «Полюса» заработал благодарность президента

    Коллектив компании ПАО «Полюс» получил благодарность президента России Владимира Путина за заслуги в развитии золотодобывающей отрасли и высокие производственные показатели. «Полюс», крупнейший золотодобытчик в России и один из десяти крупнейших в мире, последовательно наращивает объем производства

    Одно из направлений в искусстве

    7-9 ноября впервые состоится Международная форум в области дизайна и архитектуры «Best for Life», который пройдет в Италии. В рамках форума организована премия «Best For Life Award» в области промышленного и цифрового дизайна, архитектуры и визуальных коммуникаций

    Открой #Моспром

    Москвичи и гости столицы стали участниками проекта «Открой#Моспром» и своими глазами увидели работу московских промышленных предприятий. Они посетили крупнейшую в Европе фабрику мороженого «Баскин Роббинс», завод известного на весь мир производителя напитков — Coca-Cola HBC Россия и многие другие точки на карте высокотехнологичной промышленности столицы

    Меньше серы, больше «цифры»

    «Норильский никель» ведет масштабную модернизацию производства, призванную существенно сократить негативное влияние на окружающую среду, и готовит к выпуску новый продукт для инвесторов — токены на металлы
    Новости партнеров

    Tоп

    1. «Буревестник» отправят на доработку
      Авария на испытаниях новой российской крылатой ракеты неограниченной дальности ясно показала, что это оружие требует целой серии дополнительных испытаний двигательных установок, которые должны слаженно работать на всех режимах полета, в том числе при сложных маневрах, которые это изделие совершает для преодоления систем ПВО и ПРО
    2. Инвесторы разлюбили сланцевиков
      Несмотря на то, что сланцевые компании добывают рекордные объемы нефти и газа, им все труднее находить инвесторов, готовых вкладывать в них деньги.
    3. Второе дыхание «Одного пояса, одного пути»
      По оценкам Всемирного банка, уже построены или находятся в процессе строительства железные дороги и автострады, порты и множество других проектов общей стоимостью 575 млрд долларов
    Реклама