Шутка меланхолика

Антон Меснянко
25 мая 2011, 16:22

Главным событием 64-го Каннского кинофестиваля стали не фильмы конкурсной программы, а грандиозный скандал, разгоревшийся после неосторожного высказывания Ларса фон Триера о Гитлере и евреях. Реакция европейской культурной элиты на неудачную шутку маэстро показала, что у нее имеются проблемы посерьезнее, чем отсутствие чувства юмора.

Иллюстрация: Эксперт Online
Ларс фон Триер дал скандальную пресс-конференцию

В разгар киносмотра на Лазурном берегу лауреат Канн-2000 Ларс фон Триер дал пресс-конференцию о своей новой работе под названием «Меланхолия». Это картина о том, как во время свадебного торжества гости внезапно узнают о неминуемом столкновении Земли с мигрирующей планетой Меланхолия, скрывавшейся по ту сторону Солнца. Фильм не только вошел в основную программу фестиваля, но и считался главным претендентом на «Золотую пальмовую ветвь».

На пресс-конференции журналисты вместо того, чтобы мирно интересоваться творческими планами маэстро, в очередной раз решили спросить о его немецких корнях. Дело в том, что мать фон Триера перед смертью поведала ему, что его настоящим отцом был не ее муж (еврей по происхождению), а некий выходец из Германии. Вопрос о немецком батюшке фон Триеру задают регулярно. Он устал от него не меньше, чем Медведев и Путин – от вопроса о выборах-2012. На том же мероприятии режиссера попросили прокомментировать его недавнее заявление об интересе к нацистской эстетике. Объединив две эти темы, киномастер решил отшутиться в свойственной ему эпатажной манере.

«Долгое время я думал, что я еврей, и был этим горд и счастлив. Но потом я обнаружил, что я в действительности нацист, моя семья родом из Германии, и это доставило мне удовольствие. Вообще, я понимаю Гитлера и даже немного ему сочувствую. Я думаю, что он сделал много дурного – Вторую мировую войну развязал, например. Я абсолютно не против евреев, хотя Израиль – это та еще головная боль. Но я очень ясно могу представить, как он сидит в своем бункере... Ну да, хорошо, я нацист», – приблизительно так, только еще более путано, выразился фон Триер. «Мы, нацисты, любим масштабные проекты, и не исключено, что я сниму что-то вроде „Окончательного решения еврейского вопроса” в отношении журналистов», – продолжил он свою тираду в ответе на следующий вопрос.

Услышав такое из уст претендента на награды, организаторы фестиваля переполошились как никогда. Несмотря на то что фон Триер вскоре извинился за свои слова, списав их на специфику датского юмора и на то, что поддался на провокацию акул пера, устроители киносмотра объявили режиссера персоной нон грата. Присутствовавшие на пресс-конференции журналисты встретили слова маэстро вежливым смехом, понимая, что это была неуклюжая шутка. Но, попав в интернет, слова фон Триера приобрели зловещий оттенок. Его поступок на скорую руку окрестили «кинематографическим самоубийством», ему предрекли бойкот со стороны инвесторов и зрителей, что поставит крест на его дальнейшем творчестве. Впрочем, «Меланхолию» снимать с конкурса не стали: организаторы попросили не смешивать высказывания режиссера с его картиной, которая является плодом совместных усилий множества людей. И это было самым мудрым решением в данной ситуации.

Картину фон Триера в конечном счете оставили без «ветви», ограничившись призом за лучшую женскую роль (ее получила Кирстен Данст). Сам виновник скандала сказал, что оспаривать свой новый статус не собирается, хотя и сожалеет о сказанных словах: «Я горд тем, что меня объявили персоной нон грата. Кажется, такое происходит впервые в истории кино… Я никого не желал обидеть. Просто я такой, какой я есть, я не могу изменить свою сущность».

Тот-то и оно: устроители фестиваля и уважаемые кинодеятели отнеслись к словам режиссера чересчур серьезно. В Каннах фон Триер далеко не новичок (чего стоят девять номинаций за последние полтора десятилетия), и за эти годы его можно было хорошенько узнать. Слава анфан террибля современного кинематографа неизменно следует за ним по пятам, и он всеми силами поддерживает этот имидж. Чего еще можно ожидать от человека, на фалангах пальцев которого вытатуированы буквы «f», «u», «c» и «k»?

Вовсю хулиганит фон Триер и на экране. В своих фильмах он поднимает самые неудобные, запретные, табуированные темы, которые заставляют всех в зале чувствовать себя неловко. Лучше всего фон Триеру удается изобразить ад (будто сам автор там уже неоднократно побывал). Его исчадиями предстают прилежный полицейский и хороший семьянин в «Танцующей в темноте», инвалид в «Рассекая волны», добрые жители патриархальной американской деревушки в «Догвилле», родители, потерявшие ребенка, в «Антихристе», негры в «Мандерлее» – все те, о ком в порядочном обществе плохо говорить не принято.

Достаточно посмотреть любой из этих фильмов, чтобы понять, что Гитлер и евреи здесь ни при чем. Просто херру Ларсу поперек горла стоит косность современной цивилизации, с ее рамками приличий, ограничениями свободы и вечным страхом сказать на людях что-нибудь не то. Поэтому он пользуется любым случаем засунуть палку в этот жужжащий улей и хорошенько ею там поворошить. На месте нацистов и их жертв могло оказаться что угодно: например, в мусульманской стране фон Триер не преминул бы слопать на глазах изумленной публики свиную отбивную и отпустить шутку в адрес пророка Мухаммеда.

В истории с каннским скандалом, которая на деле яйца выеденного не стоит, старушка Европа обнажила целый ворох своих застарелых комплексов, которые с годами находят себе новые формы воплощения. Избавившись от благоговейного трепета перед религией и монархией, европейцы обзавелись новым идолом – политкорректностью. Любой, кого уличат в недостаточном почтении к этому божеству, становится изгоем. Борьба за равные права и уважение к личности доходит до абсурда и оборачивается фарсом. Не вдаваясь в детали, мир отрекается от всех, кто позволяет себе неосторожные высказывания. На всякий случай. Такая судьба постигла епископа Ричарда Уильямсона и модельера Джона Гальяно. Теперь то же может случиться и с Ларсом фон Триером, хотя разница между этим господами колоссальная.

Жизнь фон Триера после случая в Каннах, скорее всего, нисколько не изменится. Он как снимал фильмы, так и будет продолжать их снимать. Странно было бы думать, что человека, который придумал «Догму-95», будет хоть сколько-нибудь интересовать мнение публики, которая «фильмов его не смотрела, но решительно осуждает».

Что же касается старушки Европы, то ей, похоже, пора обратиться к хорошему психоаналитику. Иначе, комплексуя и рефлексируя, не давая жизни ни себе, ни другим, европейцы собственными руками создадут новый тоталитарный строй, с которым не сравнится ни дантовский, ни фон-триеровский ад.