Разделенное партнерство

Максим Минаев
27 июля 2011, 10:34

Июль 2011 года прошел под знаком активизации российско-британских отношений. Сначала министр финансов РФ Алексей Кудрин посетил Соединенное Королевство, где принял участие в заседании межправительственного комитета по торговле и инвестициям. Затем стало известно о начале переговоров британской инвесткомпании Vallares (создана бывшим гендиректором ВР Тони Хейвордом и финансистом Натаниэлем Ротшильдом) с АФК «Система» по вопросу покупки долей в «Башнефти» и «Русснефти».

Иллюстрация: picvario.com/Russian Look
Британия целенаправленно укрепляет торгово-экономическое сотрудничество с Россией

По дипломатическим каналам стороны в течение месяца вели подготовку визита премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона в РФ, намеченного на осень. С этой целью Лондон посетил замминистра иностранных дел России Григорий Карасин, а Москву – госминистр по делам Европы МИД Великобритании Дэвид Лидингтон.

Содержание контактов между Москвой и Лондоном говорит о том, что в двустороннем взаимодействии, как и прежде, динамично развивается лишь экономический сегмент. Политическая же сфера находится на вторых ролях. Большая часть июльских событий была прямо или косвенно связана именно с финансовыми и торгово-экономическими отношениями. О политике речь если и шла, то в четкой увязке с экономической тематикой. Так, большая часть повестки дня предстоящей поездки Кэмерона, согласовывавшаяся Форин-офис и МИД РФ, связана с подписанием пакета документов о сотрудничестве в области инвестиций и высоких технологий.

Смысл британского подхода к России заключается в том, чтобы четко отграничивать экономику от политики. За основу при этом берется соответствие каждой из сфер взаимодействия национальным интересам.

Расширение торгово-экономических связей с Москвой выгодно Лондону. Оно ведет к притоку капитала из РФ на рынок королевства. Русские предприниматели вкладывают деньги в британскую недвижимость, предприятия, инфраструктуру. Присутствие российских игроков на лондонских биржах обеспечивает опосредованный контроль со стороны королевства над отдельными отраслями российской промышленности. Именно благодаря своим финансовым институтам Лондон считается координационным центром экономики Восточной Европы и значительной части постсоветского пространства. Активность компаний королевства на российском рынке – гарантия доступа к жизненно важным месторождениям полезных ископаемых. Интерес Vallares к «Башнефти» и «Русснефти» – это прежде всего интерес к нефтяным активам данных компаний. В схожем русле следовала и BP, пытаясь заключить сделку с «Роснефтью». Британия наращивает экономические связи с РФ, так как они обеспечивают поддержание ее собственного финансово-экономического потенциала.

Соответствует интересам Великобритании и проживание на ее территории представителей российского делового сообщества. Оно воспринимается как залог долгосрочного присутствия их сбережений и инвестиций в британской экономике. Оплачиваются подобные вложения интеграцией предпринимателей из РФ в круг политико-экономической элиты королевства. Первоначально такая схема была отработана на бизнесменах из Индии и стран Ближнего Востока. Анил Агарвал, Мохаммед Аль-Файед, Лакшми Миттал, Махди Аль Таджир, Шри и Гопи Хиндуджа уже давно ассоциируются не столько со своей исторической родиной, сколько с Великобританией. Теперь подобный подход применяется и к российскому экономическому истеблишменту.

Политические отношения аналогичной ценности для Уайтхолла не представляют. Диалог с Кремлем в обозначенной плоскости на субъектный потенциал королевства не работает. В вопросах политики Великобритания с конца 1940-х годов предпочитает ориентироваться на США. Поэтому на данном треке Лондон ведет себя так, как считает нужным, периодически идя на откровенные пикировки с Москвой. Если есть возможность привязать смягчение визового режима с РФ к выдаче Андрея Лугового, то это делается открыто и без особых сантиментов. Именно так расставил акценты в двусторонних политических контактах Лидингтон во время своего июльского пребывания в Москве.

Тем не менее игра в «разделенное партнерство» чревата для нынешних хозяев Даунинг-стрит, 10 серьезными издержками. Наращивать экономические связи и жестко регулировать политический диалог, избегая при этом непропорционального роста российского влияния на королевство, по силам лишь искушенным и влиятельным политикам. Среди таковых следует отметить прежде всего Тони Блэра. Именно при нем последовательное складывание текущего формата двустороннего торгово-экономического взаимодействия сопровождалось ощутимым размежеванием в области политики. Премьерство Блэра связано с такими прямо противоположными друг другу событиями, как создание ТНК-BP и отказ Лондона в экстрадиции в РФ Бориса Березовского, утверждение британских энергетических компаний на российском рынке и шпионские скандалы.

Повторить опыт Блэра в отношениях с Россией Кэмерону вряд ли удастся. Действующий премьер пришел к власти в статусе легковесного политика и сохраняет его по сей день. Деятельность главы кабинета сопряжена с ошибками, свойственными малоопытному игроку. Чего стоит один только скандал с Энди Коулсоном, обнажившим промахи кадровой политики Кэмерона. Тот факт, что подобные оплошности не устраняются окружением премьера, указывает на то, что его команда также все еще не освоилась в большой политике.

Отказ от полноценного развития политических контактов с РФ при одновременном стимулировании торгово-экономических связей может привести к возникновению нездоровых явлений в британской политике. Не видя должного политического сопровождения своей активности, российский бизнес постарается компенсировать данный пробел давлением на истеблишмент королевства. Учитывая его укорененность на британской почве, речь может пойти об установлении контроля над политической элитой Альбиона.

И первые прецеденты подобного рода уже есть. Так, баронесса Паулин Невилл-Джонс, занимающая пост госминистра в МВД, была уличена в косвенном содействии интересам совладельца Rosukrenergo Дмитрия Фирташа и бизнесмена Михаила Черного.